Чтение онлайн

— Предлагаю увести его к Речным Подошвам, — подала идею Саветт, разговаривала она всё так же приглушённо.

— Даже баочанцам известно об этом объекте. — Рактаран скрестил руки на груди, уставясь на учителя сквозь прикрытые повязкой глаза.

Хубрик провёл ладонью по усталому лицу.

— Видишь, Амель? Вот почему надо иметь голову на плечах. Эти господа горят желанием очутиться там, где из десяти мужчин выживает лишь один, a ты печалишься о парне, который уже дрыхнет где-нибудь в тёплой койке.

— Почему из десяти выживает лишь один? — насторожилась я.

— Потому что они отправляются туда на поиски магии. Никогда не желай того, с чем не готов встретиться.

— Ничего другого не остаётся, — настаивала Саветт.

Повисла долгая, глубокая тишина.

— До перекрёстка, откуда можно в последний момент свернуть, два дня полёта, — подытожил Хубрик. — Дайте мне время на принятие решения. И если снова почувствуешь слежку, будь добра поставить меня в известность.

Глава третья

Рассвет давно наступил, вскоре инициативу перехватил день. Раолкан летел не останавливаясь. Пускай слушает мои мысли, я не обращалась к нему напрямую. Я считала, преданный друг всегда на твоей стороне. И не ожидала, что Раолкан выразит собственное мнение — по всяком случае мнение, отличное от моего. И всё же я права. Как умный дракон мог проглядеть такую очевидную истину?

Наверное, хорошо, что он сносил эти упрёки молча. Мне хотелось поругаться с ним. Хотелось убедить его поддержать меня. Тишина в ответ причиняла боль. Напоминала о том, насколько пустынен был мой разум без его голоса и насколько отчаянно я мечтала помириться. Вот только отчаяние пока не дошло до пика, чтобы я признала свою неправоту.

Я откинулась в седле, дабы перекинуться парой слов с Саветт. Хубрик посадил её со мной, но разрешил Рактарану оседлать Энкенея. Он объяснил это тревогой за мою больную голову. Бьюсь об заклад, наставник просто хотел подстраховаться на тот случай, если я вздумаю удрать. Как будто ему было мало содействия Раолкана.

— Ты чувствуешь приближение ифрита? — Я едва не содрогнулась. Вообразите, что каждое движение подобных жутких существ отзывается в вашем нутре. Кошмарная способность.

— Всегда. Но главный вопрос состоит в том, где конкретно он находится.

— На что он похож?

— Hа чистое извращённое зло. Ифрит соткан из алчности и из людской жажды власти и могущества. Он полная противоположность добру, и теперь, наполнившись светом, я могу чувствовать шевеления порождений тьмы. Они вызывают отторжение — не физическое в виде тошноты, хотя до этого недалеко. Я говорю о магните, который притягивает металл, но отталкивает другой магнит; так и ифриты отталкиваются от меня. Мы — два разных полюса.

Любопытно, как ощущается противостояние между светом и тьмой?

— A Рактаран?

— Тар прижимает меня всё сильнее и сильнее. Я постоянно замечаю: его объятия становятся крепче.

Я покраснела.

— По-моему, вам двоим следует пожениться.

— Где ты видела здесь святилища?

— Mожет, нам удастся встретить его по дороге. — Странное будет зрелище. Пышное и роскошное торжество, которое планировалось как бракосочетание двух царственных особ, объединяющих два государства, превратится в женитьбу скрывающихся беглецов, а свидетелями на церемонии выступят два запылённых всадника и три дракона.

— Если встретим, мы с Таром обязательно обменяемся клятвами и соединим наши судьбы.

— Какая уверенность. He так давно принц враждовал с тобой.

— А теперь он душа моего сердца. Живущий во мне свет единит нас. Мы стали двумя частями одного целого.

Довольно чуднoе сравнение.

— А что конкретно представляет из себя свет, Саветт? Это магия, которую выкачивают из земли?

— Я тоже раньше так думала. Что неверно. Я не умею пускать огненные шары или выстреливать молнии, как делают маги. Не умею привязывать или освобождать драконов. Просто… Я распознаю добро. Истину. Я вижу реальную сущность вещей и иногда могу вытащить её на поверхность.

— Эммм… это как?

— Ну, ифрит есть прах и ненависть. Когда в тот раз меня до краёв наполнил свет, не давая дышать, я огорошила его правдой, и он принял настоящий облик — субстанции из праха и злобы.

— A Энкеней? Он же умер!

— Он любил свою всадницу, Даширу. И Рактарана любит. Я открыла дракону истину: его сердце вместило второго всадника, ради которого однозначно стоит жить, — и он выжил.

Какое прекрасное применение магии. Преображение абсолютной правдой. Может, попросить Саветт применить её на мне? Принесёт ли истина исцеление, или я тоже обращусь в прах подобно ифриту? Спрошу. Нет! Не буду спрашивать. Вдруг я действительно не права и… Нет, лучше не думать об этом.

Выражаю надежду, что буря прошла и ты готова снова дружить, потому что сия молчанка меня убивает.

Это такая драконья манера извиняться?

А сама как считаешь?

Не похоже. Тем не менее мы опять друзья, да и мне уже невмоготу отгораживаться от него.

Я тоже тебя люблю, Паучок.

Наша ментальная связь затрепетала от общего облегчения и любви. Слишком долго тишина обреталась в моей голове.

Рад, что ты вернулась. У нас намечаются неприятности.

Неприятности?

В виде трёх конных всадников. Две лошади везут немаленькие кульки — подозрительно напоминающие формы человеческих тел. Они едут на всех парах по Северному Тракту без опознавательных знаков.

И что это значит?

Вероятно, бандиты или ещё какие-нибудь маргиналы. Из тех, кто похищает людей и засовывает в мешок. Мы настигнем их через несколько минут.

Вот и мои менее зоркие человеческие глаза разглядели мчавшуюся впереди лошадь. Притормозит ли Хубрик?

Kироват обрадовался. Давненько он не лакомился кониной на ужин.

Небылица уже пустила корни слишком глубоко. Правда. Ещё немного, и я поверю в то, что драконы едят лошадей (совершенная нелепость).

Глава четвёртая

Конный отряд окутало облако пыли. Если бы мы преследовали их по суше, оно бы скрыло всадников из виду. Однако ненадёжная маскировка сослужила добрую службу, и преступники были как на ладони.