Чтение онлайн

— Я и так его хотел пригласить, — с подтекстом произнес Савелий.

— Тогда мы подберем для вас клуб, где вы сможете достойно отметить этот праздник, — мужчина стряхнул пепел с сигареты в пепельницу, стоящую рядом на невысоком столике. — И еще… я понимаю, на вашем дне рождения будет много народу. Люди, движение, а нам нужен стопроцентный результат. Нужно то, что задержит Полонского… тогда киллер не промахнется.

— У него есть слабость… и она будет там, — Савелий вспомнил о глазах испуганного олененка и то, как Гер смотрел в них.

Они еще долго обсуждали детали, а потом вели пространные беседы обо всем и ни о чем. Только Савелий постоянно возвращался мыслями к Герману. Столько лет они знают друг друга, и Савелий практически уже поверил в неуязвимость друга, а нет — все-таки чутье его не подвело. Нет идеальных людей, и его идеальный друг тому подтверждение. Полонский не устоял и позволил себе слабость. Все эти годы, наблюдая за Полонским, Савелий видел: тот не допускает в свою жизнь то, что его погубит. Все эти Леры, которых он видел с ним — одноразовые дешевки и не более. А вот цыганка не была такой. Савелий усмехнулся, понимая, что даже Гер не осознает, насколько она его зацепила. Полонский сопротивлялся тому, что было сильнее его. Савелий видел их — Гера и Дару — и чувствовал между ними эту энергетику. Он знал, что они не понимают себя и пытаются бороться с неизбежным. Он, умудренный жизненным опытом, видел все это и понимал, что видит любовь… Только вот любовь недопустима в их жизни. И то, что Полонский дал слабину — это и есть то, что убьет его.

Савелию не было его жаль. В его жизни нет места таким чувствам. Мир жесток: или ты слабый, или ты сильный. Если сильный — значит, убираешь тех, кто слаб. Пока Гер был сильным, он держался с ним наравне, но времена поменялись, и он воспользуется этим.

Убравшись в курятнике, Дара пошла помыть руки. От длинной юбки неприятно пахло птичьим пометом. Только это была ее единственная юбка, а значит, ее придется стирать ночью и вешать на батарею в комнате. Причем стирать придется в раковине. Стиральные машинки теперь были не для нее, в них она стирала вещи всех живущих в доме ее отца. Она же сама не имела права там стирать. Хорошо, что уже было начало осени и в коттедже включили батареи, а это значит, что за ночь ее вещи просохнут. Конечно, не до конца, так как вставать ей нужно в пять утра. Самое неприятное, что нужно в такую рань выходить на улицу, где первые осенние заморозки сковывали воздух. Но коз нужно доить, потом кормить, затем отводить пастись. Паслись козы на склоне у реки. Там она вбивала колышки в землю и привязывала к ним коз. Затем возвращалась в козлятник и убиралась в нем. Потом шла к курам. Их нужно было покормить, собрать яйца у несушек и убраться у них.

Вернувшись в дом, она шла на кухню. Теперь вся грязная и тяжелая работа была на ней. Она чистила картошку, мыла кастрюли и сковородки, убиралась в кухне после завтрака. Дальше уборка в доме. Пылесосить ковры, мыть полы, ванные, туалеты — все это входило в ее обязанности. В обед нужно было идти за козами. Их нужно было вернуть в козлятник, попоить, покормить, дать сена и идти к курам, которых тоже нужно было покормить и долить им воды. После всего этого, только к вечеру, наступало то, что Дару спасало от ужаса происходящего в ее жизни — она могла пойти на конюшню. Теперь мысли о том, чтобы ездить на лошадях, у нее и не возникало. Она стала той, кому об этом даже подумать непозволительно. Но запретить мечтать ей никто не мог. И она шла к лошадям.

Это было для Дары самым счастливым временем. Она забывала обо всем, смотря в глаза лошадей. Ее рыжий жеребец ржал, видя ее, и она кормила его кусочками сухариков, что сама сушила на батарее из того хлеба, который давали ей для еды. Дара часто заходила к вороному коню, которого отец купил ей в подарок, и гладила его по шее, расчесывая пальцами его спутавшуюся гриву. Теперь это был уже не ее конь. От этого Даре было безумно больно. Почему в ее жизни все так сложилось? Она постоянно искала ответ и не находила. Став изгоем, презираемая всеми, только на конюшне она обретала душевный мир и давала волю слезам. Лошади все понимали, да только не могли ничего сказать. Но Даре это было и ненужно. Она плакала, не в силах выносить то, что стало с ее жизнью. Выплакавшись и утерев слезы, она знала, что продолжит жить и сносить все, что с ней происходит.

За это время она несколько раз пыталась поговорить с отцом, но он даже слушать ее не хотел. И самое плохое, что мачеха как будто ждала этого. Она всегда была рядом и постоянно вмешивалась в их разговор. Мирчи злился и уходил, а Роза, бросая на нее победоносный взгляд, обзывала и давала еще работы, заявляя, что она ничего не делает.

К концу месяца состоялась свадьбы Ясмин и Янко. Но Дара не видела эту свадьбу. Там ей было не положено находиться. Она все время провела на кухне, готовя и потом моя посуду. Стоя у раковины и отчищая сковородки, она слышала, как весело проходила эта свадьба. Понимание того, что это она должна быть там, рядом с Янко, болезненно отражалось внутри. Ей казалось, что она смотрит со стороны на свою жизнь, которую теперь проживает другая. Ощущение, что она — выброшенная вещь, не покидало ее. Дара была рада, что у нее столько работы, времени на жалость к себе не остается, только вот такие краткие миги осознания. Но потом она опять погружалась в работу и воспринимала все происходящие как со стороны.

Все эти события не давали ей забыть Гера. Каждый раз, думая о своей жизни и о том, чего в ней уже никогда не будет, она вспоминала, кто в этом виноват. Даре казалось, что она так сильно ненавидит его, что готова убить. Только вот в моменты вспышки ненависти, когда она вспоминала Гера, она вспоминала и ту ночь, и тогда в ее душе наступало смятение. И она запрещала себе вспоминать, повторяя, что ненавидит его, и сама верила в это.

Все это время Мирчи старался не думать о своей дочери. Она для него умерла, умерла так же, как и Лиля Серебряная, с ее божественным голосом и любовью, которая оказалась ложью. То, что дочь пошла в мать, он и не удивлялся. Лживая шлюха — яблоко от яблони недалеко падет. Он видел попытки Дары заговорить с ним, только видя ее, он вспоминал Лилю. Как же Дара была похожа на свою мать. И тогда в его душе все переворачивалось. Он помнил, как много лет назад Лиля так же пыталась поговорить, но он не хотел слушать, и тогда она сбежала. Он остался с дочкой, плодом их любви, а она ушла, оставив в его душе боль, которая даже с годами не утихла. И сейчас он понимал, что должен избавиться от Дары. Таких раньше убивали, а сейчас нужно было сосватать ее вдовцу, причем в самый дальний табор, в Сибирь или во Владивосток, и забыть о ней. Но он не мог. Как только думал о том, что Дара навсегда покинет его дом — сердце болезненно сжималось, и Мирчи откладывал это событие. Хотя и понимал, что вечно так продолжаться не может. Да и Роза пилила его позором Дары, который был позором его семьи, и Мирчи понимал свою жену. Хорошо, что Ясмину выдали замуж за Янко, но на выданье еще две дочки. И их сын, которому тоже нужно найти невесту. В этой жизни Дара была лишняя, она перечеркивала своим поступком жизни других. Да только не мог Чечар, смотря в глаза Дары, глаза олененка, в глаза его Лили, сказать, что выгоняет ее из своего дома навсегда.

Вымыв волосы, Дара пыталась расчесать спутавшиеся кудри огрызком расчески, который милостиво кинула ей в комнату Ясмин. Даре приходилось мыться поздно ночью, чтобы не занимать ванную комнату. Там же она стирала и несла мокрые вещи к себе. После всего этого на сон оставалось совсем мало времени, ведь доить коз нужно рано утром. Смотря на часы, Дара осознавала, что уже глубокая ночь. Она посмотрела на тарелку с едой. Сегодня она не успела поужинать. Теперь еду ей давала мачеха, иногда забывая о ней. А когда вспоминала, то на тарелке лежали неприглядные куски того, что давно приготовили и не доели. И есть все это Дара могла только в своей комнате. Сидеть за общим столом с женщинами она теперь не имела права. Из содержимого тарелки, даже будучи голодной, Дара выбирала то, что считала пригодным для еды, а остальное уносила курам. Они склевывали все. Чувство голода постоянно преследовало ее, но она уже привыкла к этому. Это было не самым страшным в ее жизни.

Утром, встав по звонку будильника, Дара начала свой бесконечный день.

После обеда, стоя у раковины и очищая сковородку от нагара, она услышала голос Розы:

— Завтра вечером поедешь плясать перед гостями. Вот это наденешь. В пять за тобой машина приедет.

Дара обернулась и застыла, смотря на массивную фигуру мамы Розы.

— Что глаза свои бесстыжие вылупила? Ты все поняла, что я тебе сказала? Петь и плясать будешь, хоть какая-то от тебя польза будет, а то только даром хлеб ешь.

Бросив еще один ненавидящий взгляд на падчерицу, Роза вышла из кухни. В душе у нее все кипело оттого, что Мирчи заставил ее принести эти вещи Даре. И вообще ее бесило то, что Мирчи согласился отпустить Дару петь и плясать перед гостями. Но перечить мужу она не стала. Хотя и попыталась, да только Мирчи сказал, что богатый человек хочет на свой день рождения цыганку, и именно ту, которая в "Мятном рисе" отплясывала. И Роза понимала, что речь о Даре. Еще Мирчи сказал, что за выступление Дары платят хорошие деньги, очень хорошие. Это еще сильнее взбесило Розу. Ее любимая Ясмин и плясать, и петь может получше Дары, да только за Ясмин деньги не платили, а за эту платят. Роза пыталась возразить, но Мирчи стукнул кулаком по столу, и Роза решила, что лучше промолчать. Хотя потом, обдумав все, она пришла к выводу, что это к лучшему. Распутная девка пусть пляшет перед гостями, да и деньги в их семье нелишние, вот пусть она их и приносит.

Подобрав одежду с пола, Дара прижала ее к себе. Когда Роза вышла из кухни, она положила все, что держала, на стул и стала рассматривать. Красивая цветастая юбка с оборками, яркая кофта с широкими рукавами и платок, развязав который, она увидела серьги, множество браслетов и бус. Одежа была красивая и именно такая, какой должна быть для выступления. То, что ее, даже не спросив, отправляют выступать, Дару не смутило. Она не имеет своего мнения и не распоряжается собой. Ей стало пронзительно больно, но постепенно боль прошла, сменившись осознанием того, что завтра она сможет петь и танцевать. Она так любила петь и выступать перед людьми. Это была ее жизнь, то, что ей нравится. Наверное, там, наверху, смилостивились над ней, раз позволяют такое. Об этом она и не мечтала. Вот как все странно бывает. Вроде твоя жизнь печальна и безысходна — и вдруг случается то, что оживляет тебя, возрождает и дает силы жить.