Чтение онлайн

Последние события его не радовали. Покушение на Полонского провалилось, хотя все было рассчитано верно. Но, видно, удача была на стороне Гера. Пуля не причинила ему вреда, лишь несерьезное ранение. План получить бизнес Полонского откладывался на неопределенное время. То, что Полонский усилит охрану, а его верный пес Ковало будет начеку, Савелий знал. Больше шансов подобраться к Геру не представлялось. Ждать в засаде и стрелять — это неэффективно. Где ждать и сколько? Ковало очень умело координировал передвижения Полонского, а бронированные машины, в которых он ездил, защищали его. По улице он не ходил. Машины заезжали в гараж, а оттуда он в сопровождении охраны шел в офис. Никаких лишних передвижений или неоправданных встреч. Теперь за Гером можно было охотиться годами, но это долго… слишком долго. У Савелия нет на это времени. Он ощущал свой возраст, его время теперь было слишком ценным, и он не мог впустую его потратить.

Полонский стал неуязвим, так казалось всем, но только не ему. Савелий знал его слабое место, его слабость, то, что сам Гер отрицал и не признавал. Только Савелий не ошибся, и практически удавшееся покушение на Гера подтвердило это. Цыганка — вот то, что является брешью в обороне Полонского, то, что не учел Ковало, и то, что знает он.

Правда, сейчас Савелию пришлось ждать, но он терпелив. Ему было достаточно, что цыганку не теряли из вида и регулярно сообщали о ее жизни. Когда же ему сказали, что цыганка поймана за воровство и находится в полицейском участке, Савелий понял, что судьба дает ему второй шанс. Он вышел на нужных людей и обо всем с ними договорился. Цыганку не отправили в тюрьму, пока шло следствие, а держали в этом же участке. Савелий понимал, что полуграмотная девушка не знает своих прав и не будет возмущаться происходящему. Следователь, ведущий ее дело, Савелия устроил вполне — молодой, амбициозный. Он не мешал ему работать, просто ждал, когда можно будет пустить в игру доброго полицейского вместо злого. В нужный момент его давний знакомый Сергей Петрович включился в развивающиеся события, и вот удача — видеообращение у него. Девушка была убедительна и трогательна в своей просьбе к Геру. Савелий оценил это. Теперь оставалось ждать. То, что Гер поедет за ней сам, он знал. Герман понимает — все это подстава, чтобы его убить. Но Полонский именно поэтому и поедет к цыганке, зная, что это засада. Савелий знал Гера — тот был охотником, а не добычей. Только сейчас роли стремительно поменялись. И теперь все зависело от удачи каждого из игроков.

Савелий налил себе в бокал минералки и, отпив, стал ждать. С возрастом он научился главному — это ожидание, оно вознаграждалось сполна.

Еще раз обсудив все детали проработанного плана, Гер сел в машину. Неприметный седан Пежо серебристого цвета остановился около ступенек входа в здание полиции. Полонский вышел из машины и уже через несколько секунд был внутри здания.

Зайдя внутрь, Герман выдохнул. Конечно, он привык всю жизнь ходить по лезвию бритвы, таков его выбор. И все-таки осознавать, что выстрел снайпера раздастся в любую секунду, не совсем приятно. Но судьба сегодня благоволила ему. Он был внутри здания, а значит, первая часть плана сработала. План был банален и прост, только Герман, как и Ковало, знал — чем проще план, тем он действеннее.

Включившись в игру с невидимым противником, они действовали так, как он и ожидал. Полонский подключил все свои связи, чтобы освободить цыганку, и, естественно, ему это не удалось. Ему лишь разрешили увидеться с ней, хотя по закону это и запрещено, так как они не родственники. Полонский разыграл гнев и разочарование в своих "друзьях", которые хлопотали об освобождении цыганки, но затем согласился на встречу с ней. День и время, когда им разрешат увидеться в кабинете следователя, Полонскому сообщили заранее. Теперь каждая сторона включилась в свою игру.

Ковало просчитал все четко, Полонского будет ждать снайпер в этот день. Вычислить снайпера, пока он себя не обнаружит, практически нереально, а спугнуть его глупо — тогда придется все переигрывать. Значит, нужно обмануть снайпера. И в этом-то и состояла первая часть плана, разработанного Ковало. Вместо пышного кортежа Полонского, с представительским Мерседесом и джипами сопровождения, к полицейскому участку подъехало обычное Пежо. У Германа было несколько секунд, чтобы пройти зону обстрела и скрыться в здании. Пока снайпер разглядел его и понял, что это его цель, Полонский был уже внутри. Теперь снайпер знает, во что он одет, и, естественно, ждет его выхода.

С этого момента началась вторая часть плана. Полонский прошел в кабинет руководства и там долго разговаривал с начальником, ведущим дело цыганки, о возможных вариантах ее освобождения. На самом деле Гер просто тянул время. Отыграв эту часть спектакля, Полонский отказался от свидания с девушкой и пошел на выход. Краем глаза он видел в здании людей Ковало. Они контролировали происходящее и его перемещения. Завернув за угол одного из коридоров, Гер столкнулся с парнем примерно такого же роста и комплекции, как и он. Они быстро обменялись верхней одеждой, которую держали в руках.

Гер накинул на себя объемную спортивную куртку и надел на голову капюшон. Подойдя к дверям, он замер. Мимо него прошел парень в его верхней одежде и вышел на улицу. Парень сразу поднял к голове папку и метнулся в сторону. Гер видел выстрел, хотя стреляли из винтовки с глушителем. Поэтому он его именно видел — то, как папка вылетела из рук парня и отлетела в сторону. Только это не была папка с документами, это был пуленепробиваемый щит, замаскированный под нее. Он-то и спас голову того, кто заменил Полонского. Парень был натренирован и, видно, часто попадал в такие переделки: он метнулся в сторону, перекатился по асфальту и спрятался за машины.

В этот момент у Полонского запищал телефон. Он знал, что это сигнал и можно выходить. У ступенек затормозили вишневые Жигули, Гер, быстро выйдя, сел в них. Он понимал, что снайпер обнаружен, раз Ковало дал сигнал о его выходе. Да, Ковало профессионал — снайперу он дал выстрелить всего лишь один раз, этого для его людей было достаточно, чтобы засечь его.

Жигули довезли Гера до ожидающих у обочины машин. Он пересел в мощный джип и в сопровождении такого же джипа поехал в сторону Москвы. Его функция в этом действии закончилась. Наступала третья, заключительная часть спланированного спектакля.

Эти дни Дара жила глупой надеждой, что он приедет и спасет ее. Она знала, что он не должен приезжать, не должен спасать ее. Она сама своими руками перечеркнула и так несуществующие отношения. Эти документы на землю, которые ей не удалось привезти отцу. Они очернили ее в глазах Гера, выставив обычной воровкой, и очернили в глазах отца — она для него оказалась вруньей. Осознавая все это, Дара понимала, насколько она еще неопытна в жизни. Только откуда ей взять этот опыт? У нее не было опытных подруг, а старшие женщины никогда такому не учили. Наверное, всему этому должна учить мама, но ее у Дары тоже не было, и вот теперь она расплачивается за собственную наивность. Самое страшное во всем происходящем с ней теперь — это понимание того, что она беременна. Ответственность за чужую жизнь, за малыша, который должен родиться в нормальных условиях и узнать только радость и любовь. Как все это сделать для него? А ведь она обязана сделать. Вот поэтому и попытка достучаться до Гера была как шанс утопающего, хватающегося за соломинку. Она схватилась за этот шанс и теперь ждала. Она ждала приезда Гера и надеялась, что он, выслушав ее, поймет, что их отношения и все, что было между ними, становится неважным, когда зарождается новая жизнь. Она готова забыть все его издевательства, жестокость и то, что он причина ее бедствий. Если он поможет ей и не бросит с ребенком, она готова простить все, лишь бы малыш не знал горя в жизни. Кем она станет Полонскому, Дара не знала. Но в этой ситуации она была готова переступить через себя, растоптать остатки своей гордости, только чтобы малышу было хорошо.

Думая о том, как все это воспримет Гер, она прокручивала в голове разные варианты. Сюжет с его радостью от услышанного был самым фантастическим, но почему-то таким приятным, и она часто представляла, как смягчится лицо Гера, когда он узнает, что станет отцом. Чаще ей рисовались сюжеты его безразличия или откупа деньгами. От понимания, что, скорее всего, так и будет, ей становилось больно, но она не разрешала себе плакать — теперь это могло повредить ребенку.

Много думая о Гере, Дара осознавала, что вообще не понимает его. Как можно быть таким жестоким? Как можно так просто ломать чужую жизнь? Хотя потом она вспоминала его другого. В ту ночь, когда его глаза смотрели на нее не так, как всегда. Она терялась в его взгляде и в том, что между ними происходило. В ту ночь зародилась маленькая жизнь. Так неужели это ошибка? А потом их ночь в дачном домике. Что было тогда? Там не было фальши. Они слились воедино и стали одним целым, что не может уже существовать врозь.

Дара понимала, что это она так все воспринимает, а Гер? И тогда реальность накрывала жестокой правдой. Все это лишь ее мечты и не более. Она не понимала Гера, не знала его. Не знала, как он поступит, узнав о ребенке. Ей оставалось лишь ждать и надеяться на то, что у него есть сердце.

В этот день Дара чувствовала неприятное беспокойство, да и общее ее состояние было не очень хорошим. Постоянные нервы, скудное питание и сон на жестких нарах в общей камере сделали свое дело. Она чувствовала себя уставшей, даже не столько физически, сколько морально. Ведь ей приходилось переносить все это одной и не сломаться. Она понимала, что должна быть сильной ради ребенка, только вот сил уже не осталось.