Чтение онлайн

Она помнила доктора и суровую женщину в белом халате. Они держали ее, когда она кричала и пыталась вырваться, зная, что больше не выдержит этой боли. Даре казалось, она видит одно и то же изо дня в день: Гера, врача и медсестру с капельницей в руке. Или это сон? Теперь она не знала. Боль заглушила все в ней. Дара хотела избавления, но чувствовала, что не может встать с кровати. Ей даже казалось, что ее руки привязаны… Все стало нереальным в ее мире боли. Время растворилось и перестало существовать. Теперь была только боль и темнота, куда она проваливалась.

Потом в ее сны добавилась картинка самолета, и Гер рядом с ней. Но она знала, что это сон. Дара чувствовала слабость во всем теле, и ее глаза закрывались. Она боролась со сном, ведь Гер рядом, и она хотела ему сказать… Самое важное в своей жизни… Но сознание обволакивало сном, и она забывала, что хотела сказать.

Очередное пробуждение принесло другую действительность. Красивая комната, огромное окно, и из него видны вершины гор. Дара знала, что это сон. Все сон, и потом будет боль, и она забудет этот сон, хотя ей так нравилось смотреть на горы…

Время в клубе "Мятный рис" сегодня проходило не так, как всегда. Шандор не мог расслабиться и насладиться праздником жизни. Даже алкоголь не снимал напряжения. Он знал, что Полонский найдет его. Хотя Шандор и храбрился, и при всех заявил что не боится Гера, но он боялся. Он помнил его взгляд — там была смерть, его смерть. Поэтому все попытки Шандора жить как раньше не увенчивались успехом. Он стал нервным, раздражительным и срывался на всех, применяя силу. Это снимало напряжение, но ненадолго. Он опять уходил в себя, осознавая, что начал шарахаться от любой тени. Прошел месяц с их встречи, но Шандор знал: люди Полонского охотятся на него. Они выжидают и не делают лишних движений. Понимая это, он понимал еще и другое. Он не может прятаться, не может трусливо отсиживаться дома. Его люди этого не поймут. Вот поэтому он и вел ту жизнь, к которой привык. Только все это ему было не в радость.

Сегодня вечер вообще не задался. Плохие предчувствия не удалось заглушить ни алкоголем, ни выкуренной сигаретой с травкой. Отсидев положенное время в клубе и решив, что на сегодня достаточно, он вместе с Рому пошел на выход. Рому тоже понимал, что Полонский отомстит. Вот только Рому гадал, распространится эта месть на него или падет только на Шандора? Ведь он не при чем. Хотя понятно, что если его поймают вместе с Шандором, то и ему перепадет. Поэтому в последнее время он старался реже быть с ним, ссылаясь на проблемы дома. Сейчас он тоже сказал, что поймает такси и сам доберется до дома, так как ему срочно нужно туда попасть.

Шандор понимал, почему Рому его сторонится. Выслушав его, он смолчал, лишь кивнул, и Рому, пожав ему руку, пошел к стоящим невдалеке от клуба такси. Шандор знал, что вот так дружба и проверяется, хотя он никогда не идеализировал Рому. Тот любит деньги, разгульную жизнь и никакой ответственности. Как только появилась проблема, он ретировался.

С этими невеселыми мыслями о жизни Шандор сел на заднее сиденье машины, и в сопровождении еще двух машин они выехали из ворот клуба.

Ехали недолго. Лишь свернули с основной трассы на дорогу, ведущую в нужном направлении, как перед ними резко вырулила большие джипы и ослепила светом фар. Цыганский парень, сидевший за рулем, резко затормозил. На зимней дороге бумер занесло, и они вылетели на обочину, завязнув в ней. Сопровождающие их машины успели затормозить и стали спешно разворачиваться. Но сзади им преградили путь джипы, из которых вышли люди.

Цыгане поняли, что это по их души, и начали стрелять. Шандор тоже выхватил пистолет и стал палить без разбору. Свет фар слепил, выстрелы не давали поднять голову, люди бегали и кричали. Было очень тяжело понять, где свои, где чужие и куда бежать.

Шандор метнулся в поле, но это оказалось глупой идеей. Снега было по пояс, он завяз, пытаясь выбраться. Самое плохое — то, что на белом снегу он прекрасно был виден всем. Вскоре выстрелы стихли, а обернувшись, Шандор увидел направленные на него пистолеты.

— Руки подними и без глупостей, — услышал он голос и медленно поднял руки, бросив пистолет.

— Помочь? — Ковало видел попытки Шандора выбраться из снега.

Шандор узнал этот голос, а приблизившись, увидел Ковало. Он знал, что это не только правая рука Полонского, но и его палач. Холодок пробежал по спине. То, что ему конец, Шандор осознал.

— В машину этого, — скомандовал Ковало. Он молча смотрел, как два его человека под руки тащат Шандора в машину.

— А с этими что? — держа на прицеле цыган, спросил высокий парень в камуфляже.

— Из наших кто ранен?

— Нет. Троих зацепило, и то несерьезно, только бронежилеты испортили.

— Потренируйтесь на них немного и оставьте, — безразлично произнес Ковало, идя к своей машине.

Отъезжая, он видел, как его люди отрабатывают технику удара на сопротивляющихся цыганах.

Ему не было их жалко. Это люди Шандора, которые вели с ним все дела. А значит, и получат по заслугам.

В дороге, пока они ехали, Шандор вспомнил всю свою жизнь, и это не образное выражение. Как только его посадили в машину, севший рядом парень завязал ему глаза. От этого стало еще страшнее. Неизвестность пугала. Наконец, джип остановился, и его, грубо вытащив, повели куда-то. Повязку сняли только в помещении. Шандор огляделся: стены с плесенью, тусклая лампочка и массивная железная дверь. Дверь с неприятным скрипом закрылась, навсегда отрезав его от жизни. Сейчас он остался лицом к лицу с теми, от кого не стоит ждать пощады.

Отвезя Дару в Швейцарию, в частную наркологическую клинику в горах, Гер переговорил с врачом и вернулся в Россию. Врач объяснил неразумность его пребывания здесь. Пациентку будут держать на лекарствах, и большую часть времени она будет или спать или находиться в том состоянии, когда восприятие действительности искажается. Врач вообще категорически был против ее посещения. Сейчас воспоминания ей не нужны. С ней будут работать врачи и психологи, тем более что часть персонала говорит на русском языке. Герман понимал логику доводов врача и всю их разумность. Врач пообещал присылать еженедельные отчеты о ее здоровье и заверил, что лично сообщит Герману когда можно будет навестить пациентку. Скрепя сердце, Гер вернулся в Москву. Дела никто не отменял, и его бизнес требовал его присутствия в России.

Выполнив свою работу, Ковало вез Полонского, чтобы продемонстрировать ему результаты. Гер хотел поговорить с Шандором. Но он ждал, когда сам Шандор захочет с ним говорить. И когда Ковало сказал, что Шандор настроен на беседу, Гер, отложив все дела, поехал к нему.

Выглядел Шандор отталкивающе. От его былой красоты не осталось и следа. Лицо превратилось в кровавое месиво, глаза заплыли, губы разбиты, а нос сломан. Шандор был привязан к стулу, на котором сидел. Если бы не удерживающие его веревки, он бы упал. Ему перебили ноги, раздробили коленные чашечки. Увечные руки с переломанными пальцами были заведены за спинку стула и там связаны. В небольшом подвальном помещении пахло сыростью, мочой и страхом, буквально пропитавшим воздух.

Приблизившись к нему Гер остановился. Нет, он не испытывал жалости к Шандору. То, что он сделал с Дарой, куда страшнее того, что Ковало сделал с ним.

— Мальчик, мне сказали, ты готов поговорить, — в голосе Гера не было эмоций. — Тогда не трать мое время. Я буду задавать тебе вопросы, а ты — отвечать.

Шандор поднял голову и попытался разлепить глаза, слипшиеся от запекшейся крови. Наконец, его взгляд сфокусировался на лице Полонского. Он даже попытался улыбнуться Геру, хотя это и больно делать разбитыми губами.