Чтение онлайн

— Пожалуй, да, — простонал Локи, — это все. Это надо побыть наедине, — сказал он и пошёл тоже из зала, — я пожалуй спать, меня достал этот день.

Кас молча последовал за ним. Все остальные тоже стали молча расходиться.

***

— Макс, — обернулся Дори на парня, — я хочу пару минут побыть один, — выдохнул он, прижимаясь к соулу, — дай мне просто пару минут, прошу, — шепнул он и заходя в ванну, закрыл дверь.

Дориан закрылся в ванной и просто стоял под струями тёплой воды, раз за разом поокручивая в голове слова Этьена. Разбирая каждый кусочек его проникновенного монолога, касаясь внутри себя и пытаясь понять, что так болезненно резануло его по сердцу. Он должен был найти ответ. Он снова чувствовал себя четырнадцатилетним подростком: потерянным, одиноким, запутавшимся и беззащитным. Словно тот нарыв, который сегодня взорвался в Этьене — сидел и в самом Павусе. Но где, а главное — как его вскрыть. Как позволить самому себе очиститься, найти источник проблемы, вырвать его с корнем. Он чувствовал отчаяние и беспомощность. И Андерс, который бросился их защищать. Горящие глаза парня, в которых не было ненависти. Была лишь боль и решимость. Трудный выбор между друзьями… Между необходимостью защитить, но кого и, главное, от кого защищать. Растерянность. Эта растерянность, которая была в Андерсе. Дори отдал бы все, лишь бы не заставлять друга делать выбор. На тот момент ему показалось, что время для него остановилось. Павус чувствовал, что он надломлен. Он словно оказался без панциря, без своей вечной защиты. Слова Этьена прошлись по живому, беззащитному сердцу Дориана. По каждому оголенному нерву яркой вспышкой боли. Эта ядерная смесь из боли, отчаяния и бессилия душила его изнутри. Но ведь это не правда, не правда, черт возьми, он смог защитить себя, он смог постоять за себя. Но почему от этого только больнее. Парень ударил кулаком по стенке душа. Сегодня он чувствовал себя потерянным и почему-то одиноким. Словно он предал сам себя.

Дориан вышел из ванной, облокотился на стену и прикрыл глаза. Макс молча смотрел на него. Все это время он терпеливо ждал Дори, надеясь, что тот все объяснит.

— Это не должен был быть Андерс, — горько выдохнул Дориан, глядя в глаза Макса, он должен был все объяснить соулу. — Это должен был быть кто угодно, только не он. Он не должен был бить Этьена, тем более заступаясь за меня, — в глазах Дори была боль, — я не должен был этого допустить. Но слова Реми так ранили меня, что я просто растерялся. Я знал лишь одно, что ты его бить не должен. Я думал лишь о тебе. А потом я почувствовал себя бессильным, беспомощным и беззащитным, словно меня перебросило лет на шесть назад, когда я был испуганным подростком, который видел во всём угрозу и который не мог за себя постоять, — выдохнул он, — но я не должен был позволять Андерсу заступаться за меня. За Магнуса. Я способен на это сам. Ведь тебя я остановил.

Макс сгреб Дориана в охапку, крепко прижимая к себе, словно от крепости его объятий боль Дори будет уходить быстрее, чем ближе к себе он прижмет парня. — Любимый, — Макс заглянул в глаза Дори, — ты способен на все, абсолютно на все. Но ребята, они все тебя любят. И Этьена любят. И Гам любит тебя. И Андерса. А Андерс сделал то, что мог для любимых. Я послушал тебя, я был с тобой и это к лучшему. Я когда злой — не умею сдерживать удар. И я бы не один нанес, — он повел головой и на секунду даже скрежетнул зубами от злости, вспоминая, что именно говорил Этьен. Если бы на его месте был бы Зев, или Гарр, или Бальт — он бы их порвал на куски. Только ребята никогда не высказывали подобное вот так в лицо с ненавистью в голосе. Макс перевел дыхание, сказал дальше: — И кто, кроме Андерса, как раз бы и смог показать Этьену, что он не прав? Кто имел право бить Гама? Те, кто его любит. — Макс поморщился. Его речь ему самому не понравилась, но слова уже были произнесены.

— Я, — сказал Дориан, — или Магнус. Кто угодно, но не Андерс. Ведь ему пришлось выбирать между нами. Это неправильно. Не он должен меня защищать, понимаешь? Он не должен бить друга из-за меня. Реми хотел задеть меня, а не Андерса. Я понимаю зачем и я не злюсь на Этьена. Да, я не в состоянии злиться ни на кого из них дольше пяти секунд, — усмехнулся Дориан, — тот парень, о котором говорила Кендра — это Андерс. Ты прав, Этьен любит его. Только вот его любовь далека от дружеской, хотя блондин об этом не знает. И это все чертовски неправильно. Поэтому Реми сорвался. Эта боль от его дурацких чувств, чувство вины, которым он терзал себя с тех пор, как расстался с Кен, смерть Кендры выковырнула этот нарыв и ярость, бессилие, отчаяние — все это вылилось из Реми. А что на нас с Магнусом — я даже не удивлён, — сказал Дори.

— Гарр был прав, — невесело усмехнулся Макс, — он уже давно нам говорил, что Гамбит любит Андерса. Он же сам по уши влюблен в блондина и не мог не заметить этого своим ревнивым взглядом… так чего он выбрал тебя и Магнуса в качестве своей цели?

— Он как-то по пьяни сказал, что если бы не Магнус, то Блонди обратил бы на него внимание. У него странная логика немного, — пожал плечами Дориан, — а я знаю о его привязанности. Единственный, кому он рассказал, напившись, а потом мы это обсуждали. Я думаю, что другие может и догадываются, но этого никто не обсуждает. Или, может быть, он правда думает, что мы с Бейном были близки, подобные слухи ходили по Ордену, правда мы их не отрицали. Нам было все равно на подобные глупости. В общем, Этьен свято верил, что между ним и Андерсом стоит именно Бейн. Может, потому что цепь этих идиотских привязанностей заканчивалась на Магнусе. Но твой брат никогда и не в кого не был влюблён в Ордене. Его до Александра вообще все эти чувства не особо волновали, — пожал плечами Дор.

— Только Магнуса это не задело вроде бы. Только тебя, — Макс сжимал Дори в объятьях и не отводил взгляда от любимых глаз.

— Бейн никогда не реагирует на слова, Этьен умён и он это знает. Может, конечно, он набросился на меня, потому что ты брат Магнуса и он думал, что Бейна это заденет. И Реми умеет бить по больному, ему телепатом не надо быть, чтобы прочесть человека. Но я понимаю его — он столько лет страдал из-за чувств к Андерсу. Спал с ним, прикасался и знал, что никогда не получит ответа. Знал, что его любовь отдала своё сердце другому. Это больно. Это вообще все так сложно. Чувства, эмоции, обиды. У нас там даже не треугольник любовный, а многоугольник, — усмехнулся Дориан, — и сейчас все это всплыло как взрыв и задевая всех вокруг. У вас таких проблем нет, — усмехнулся он, — у вас не было столь сильных переплетений чувств, а мы живём эмоциями.

— Да уж, — хмыкнул Макс. — у нас все как-то проще. Может, нас приучали, что мы должны быть безэмоциональными пешками в войне, но и зато, когда чувство приходит — оно чистое, яркое и незамутненное. Как моя любовь к тебе. И нам легче действовать и легче жить… тебе полегчало? — Макс взял лицо Дори в ладони, всматриваясь в знакомую глубину серебристых глаз.

— Я не знаю, — честно сказал Дориан, — мне спокойнее, когда ты рядом. Но я не могу разобраться в том, что чувствую. В том, что так сильно зацепило меня в словах Реми, — выдохнул Дориан, — и я не представляю, что может случится ещё. Словно каждый из нас может рано или поздно сорваться. А насчёт любви — не знаю. Может, быть кому-то нужна первая неудачная любовь, чтобы острее почувствовать вторую. Как в случае с Локи. Мне сравнивать не с чем — у меня ни к кому не было чувств до тебя, — произнёс Дори.

— Это жизнь, Дори, — Макс легко поцеловал Дориана в губы и прижал к себе. — Каждого можно достать. Тем или другим. Я знаю кого из воинов чем можно вывести из себя. И они сорвутся, но в отличие от некоторых из вас, даже если мне будет хреново — я не буду им делать больно. Это как-то нечестно. Словно бы если ты страдаешь, с тобой должен страдать весь мир…

— Иногда нужно сорваться, — выдохнул Дориан, — даже если это нечестно, а может, эта встряска была нужна не только ему, — пожал он плечами, прижимаясь к Максу, — никто от этого не застрахован. Порой эмоции куда сильнее разума. На месте Этьена мог быть любой из нас. Разве что исключая Логана. Он не даёт эмоциям брать верх, почти никогда, и до такого точно его довести невозможно, — сказал Дориан, — ну, и чем же можно вывести тебя? — улыбнулся Дориан, глядя в глаза Макса, — откроешь мне эту страшную тайну?

— Ты прав, иногда срываться нужно, — кивнул Макс, — иногда это единственное, когда накипело… — он засмеялся. — Дать тебе в руки оружие против себя самого?

— Боишься, что я буду его использовать? — усмехнулся Дориан, выгибая бровь, — неужели ты боишься меня, Макс? — рассмеялся он.

— Я боюсь холодного и закрытого Дориана, — усмехнулся Макс и добавил серьёзнее: — потому что я боюсь, что однажды ты останешься таким навсегда, потому что что-то заставит тебя забыть обо мне, о твоей любви ко мне.

— Не говори глупостей, Макс, просто порой мне бывает трудно понять самого себя, а не то, чтобы объяснить что-то, но я в конечном итоге всегда найду слова. Для тебя всегда, — улыбнулся Дориан, — но я вспомнил, как ты меня услышал и послушал. Ты же готов исполнить любой мой приказ, — промурлыкал он, наваливаясь на Максвелла всем своим телом, — ты же не хочешь меня расстраивать? Ведь так, Макс? — изогнул бровь Дори.

Макс засмеялся. — То есть про оружие можно не рассказывать? — Максу мгновенно полегчало. С его Дори все в порядке, — ни в коем случае, любимый.

— Сперва рассказывай про оружие, — усмехнулся Дориан, покрывая шею Максвелла, — ведь ты хочешь, чтобы мы зашли дальше поцелуев, Макс?

Макс засмеялся снова. Он перенервничал и теперь расслаблялся. — Вообще-то про то, что выводит меня сейчас из себя — ты и так знаешь. Личности вроде Скотти, которые на тебя смотрят с интересом, — Макс ухмыльнулся, — а раньше я очень плохо реагировал, когда начинали про Магнуса или мутантов гадости говорить, но это было давным-давно.

— О, если объявится ещё хоть одна мерзкая личность вроде Дейка, то я лично одолжу тебе свой кулон, а Магнуса и Алека попрошу её подержать, — рассмеялся Дори, руками забираясь под футболку Макса и гладя его живот и грудь, а сам неотрывно смотрел в глаза, — потому что никто, слышишь, Макс, никто не смеет вставать между нами, — прошипел Дори и прильнул к губам Максвелла в нежном, но довольно настойчивом поцелуе.