Чтение онлайн

—Дай угадаю, пришел любопытничать, — фыркнул Бальтазар, присаживаясь на столик.

— Так у тебя пока не спросить тысячу раз, пока не напоить виски, ни разу не расскажешь ни черта… Вон бери пример с Магнуса, сам, добровольно и всем рассказал о том, что узнал. Об отце, Стивене и все такое.

Бальтазар просто пожал плечами.

— Это же Магнус, — усмехнулся Логан, — мы еще в Ордене решили не иметь секретов друг от друга, — сказал Логан, отпивая виски.

— Это круто, — усмехнулся Зев, — но даже не представляю, как мы бы сели вечерком в своей спальне в Ордене и начали бы говорить по душам, — фыркнул он и обратился снова к Бальту: — Так что там отец?

Логан лишь слегка улыбнулся, на время провалившись в воспоминания о их разговорах по душам, которые происходили в Ордене. Этого ему не хватало, пожалуй, больше всего.

— С чего ты решил, что речь об отце? — Бальт колебался.

— Можно подумать, у тебя так много тайн и секретиков, — фыркнул Зевран, — если не считать те слухи, что ходили о вашей любви с Эриком. Надеюсь, это были слухи?! — Зевран поднял бровь.

Бальтазар чуть не удавился, но сумел таки проглотить виски и сказал: — Нет, конечно же, а Чарльз пришел за мной и забрал на тройничок.

Логан еле сдерживал смех и чуть не подавился виски. Бальтазар подмигнул ему незаметно от друга.

Зевран же уставился неверящим взглядом на Бальтазара, а тот протянул ему свой уже пустой стакан.

— Не будь идиотом, Зев, — закатил глаза Бальт, — про отца, да, про отца, — он помолчал немного, глядя как Зев наливает еще стакан Логану, и продолжил: — На этот раз Ричард почтил Крепость своим присутствием.

— Да ты что? — глаза Зеврана загорелись, — почему ты меня не позвал? Рич Два Меча это же легенда! Взял бы автограф, хотя бы.

Бальтазар залпом допил виски и со стуком оставил стакан рядом. — Напомни, почему я вообще с тобой дружу?

— Да все, больше никаких тупых шуток. Рассказывай, давай уже, — Зевран примиряюще подскочил и налил в стакан ему еще виски.

— Да нечего рассказывать особо, — Бальтазар слез со столика на пол, со стаканом в руке, и сел, опершись о свое колено локтем и опирая на руку голову, — он собирался забрать меня в центр. Исследовать, чтоб искать способ разорвать соул-связь, а потом уже заново поотрывать мне крылья. Образно говоря. Ну, или в обратной последовательности. Наговорил всякой фигни мне и Эрику. Чарльз был там, и я видел, что он в шоке от услышанного. Ричард умеет намешать правды и лжи так, чтоб окружающие поверили сначала в правду, а потом автоматом и в ложь…

— Разорвать соул-связь, — усмехнулся Логан, — словно это возможно.

Бальтазар передернул плечом, а Зевран прищурился: — у вас же мутантов есть такие умы, такие интеллекты, мало ли, могут и не такое придумать.

— Если Хэнк и Чарльз не нашли способ за пять лет, то я сомневаюсь, что он есть. Хотя если этим двоим еще и Дори с Магнусом подкинуть, то все возможно, — задумался Логан.

— Никаких разрывов соул-связи, — фыркнул Зевран, — моя девочка меня полностью и абсолютно устраивает. А вот устраивал бы я ее, если бы не было этой связи, вот в чем вопрос.

— А я думаю, что в этом были бы свои плюсы, — усмехнулся Логан, — надо будет Магнусу идейку подкинуть. Во время разговора по душам, — фыркнул он.

Бальтазар удивленно поднял бровь. Зевран, шутя, решил таки провести сеанс разговора по душам еще и при Логане?

— Ты ему двинул? — Зевран вернулся к теме и снова наполнил стаканы.

— Не смог пробить, он отшвырнул меня, — Бальт фыркнул. — Он же на войне уже больше двадцати пяти лет. Правда, я думал, он и Эрика швырнет, но Эрик оказался круче, чем я думал.

— И чем все закончилось?

Бальт пожал плечами. — Я сказал, что отказываюсь от такого отца, и что он мне не нужен, что Эрик меня воспитывал, и что Эрик был мне отцом.

— И?

— Я ушел после этого, но потом поговорил с Эриком.

— И что? Тебя усыновляют? — Зевран заржал. Он уже был немного пьян, но наливал умело, ни капли не проливая мимо. Бальтазар издал стон, и Зев тут час же зачастил: — да шучу, я, шучу. В общем, ты в порядке?

— Я был в полном порядке до твоего прихода, — заметил Бальтазар.

— Отлично, значит, я достиг того, чего планировал, — весело смеясь, Зеван пошел к двери, забрав с собой еще полную, последнюю бутылку.

— Бутылку оставь, — проворчал Бальтазар, даже не собираясь вставать с места, где сидел.

— Ну да, мне еще свою девочку забирать у Сэры с Из, буду откупаться виски, — уже возле двери сообщил Зев и вышел.

— Я рад, что вопрос с отцом разрешился, хотя сожалею, что таким образом. Как бы то не было, но он твоя семья, — сказал Логан.

Бальтазар было собрался ответить обычной ухмылочкой и перейти к следующей фазе типа секса и спать, но вдруг передумал и проговорил: — Рич Два Меча… легенда… когда я родился, он нанял нянек, да и у матери родители тогда были еще живы, они все и воспитывали меня. А оте… Ричард отправился на войну в режиме камикадзе. Двадцать лет, в его теле куча пластин и искусственных органов, но до сих пор никто не может его убить так, чтоб не спасли. Можно только представить каким был он, когда встретил своего соула. Эрик говорил, что тогда два года на войне Рич и Мойра были соулпарой номер один по количеству убитых демонов и выполненных заданий. Они были охерительно хороши. — Он поднял голову и посмотрел на Логана, — наши тренировки с тобой — это лишь треть того, что могли они. Хотя, — Бальт усмехнулся, — это по словам Эрика, а Эрику тогда было лет 13… — долгая пауза, во время которой Бальт не только обмозговывал, стоит ли делиться уж совсем всем, а сам встал, забрал полупустую бутылку виски и налил виски своему соулу, присаживаясь на край постели, — поскольку, вся эта идиллия закончилась на мне, думаю, отец считает меня виноватым в смерти своего соула. Что в принципе так и было. Я разрушил его соул-связь, — Бальтазар был немного пьян, но контролировал себя, — во всяком случае это хотя бы объясняет, почему ему всегда было наплевать на последствия, на всю мою жизнь в целом, — он пожал плечами, потом глянул на Логана, перескакивая на другую мысль: — когда я увидел его сегодня, я испугался. Если бы Чарльз дверь за мной бы не закрыл, и не стоял бы там, я бы, наверное, смылся. Я на секунду подумал, вдруг он приперся извиняться. Ну там, сынок, давай подружимся-помиримся и все такое… Я не хочу этого. Меня устраивает как есть. Ты говоришь, моя семья… Но я не не хочу такой семьи. Сперва я решил, что быть одному — лучшее решение из возможных, теперь, я обрел тебя, ребят, вы — моя семья. Во всяком случае вы рядом, вы честны со мной, готовы всегда поддержать… чего еще желать?

— Семью не выбирают, — покачал головой Логан, — я советчик плохой в вопросах отцов и детей. У самого меня отца не было. Но я уверен, что каждый человек заслуживает шанс, если, конечно, сам хочет и готов меняться. Каждый имеет свое право на прощение. Каждый имеет права на семью, на поддержку и на взаимопонимание. Семья — это опора. В семье не бывает секретов, в семье не боятся показаться слабым, в семье каждого принимают таким, каков он есть. Твой отец считал, что так будет лучше для тебя — может быть он в этом и не прав. Может, его желание защитить тебя и боль от потери матери превратилось в манию и граничит с безумием, но он все равно остается твоим отцом. Мы всегда честны с тобой и всегда готовы поддержать — это ты прав. Но действительно ли ты видишь в нас семью? — вскинул бровь Логан, — и готов ли ты отказаться от семьи по крови? А если отец поймет, если одумается? Ты не дашь ему шанса высказаться?

Бальтазар молча изучил остатки виски на дне бутылки, потом глянул на Джея: — В твоих устах звучит все так красиво, так правильно… Если он вдруг одумается, и придет извиняться, я подумаю, во всяком случае обещаю тебе, что выслушаю его и подумаю. А простить… — Бальтазар пожал плечами, — там увидим. Хоть я сомневаюсь, что это произойдет когда-нибудь. Я попытался рассмотреть хоть что-то в нем. Показал крылья, думая, что напомнив о ней, увижу скрытую боль или еще хоть что-то, что покажет, что он все еще человек, а не машина для убийства… И ни-че-го…

— Словно мы все стремимся показывать свою боль даже самым близким людям? — усмехнулся Логан, — я даже перед ребятами всегда стараюсь держать лицо, хотя действительно считаю их семьей и у меня нет от них ни одного секрета. Мы все стремимся выглядеть сильнее, чем мы есть. Нам всегда так проще, — пожал плечами Джеймс, — ты ведь тоже не стремишься открывать душу перед всеми подряд и предпочитаешь многое хранить в секрете. У твоего отца эта потребность больше. Вот и все. Просто пойми, что человек от боли порой ломается. Ломается, как человек, пытаясь убить внутри себя все чувства.