Чтение онлайн

В свою очередь флот имел свои преимущества:

– возможность сосредоточения огня значительного числа орудий на одной цели. В этом случае максимальная эффективность достигалась на дистанциях не более 500-600 м. На такой дистанции линейный корабль одним бортовым залпом при точном прицеле мог сокрушить береговую батарею.

– корабли, особенно паровые, имели возможность постоянного маневра, и изменения направления огня.

Дальше генерал наплел кучу глупостей про негуманность обстрелов городов, убийств мирного населения.{878} Но после Одессы в это верить что-то расхотелось.

Бургойн не был первооткрывателем. И англичане, и французы имели в активе несколько случаев успешных действий своих флотов в аналогичных или похожих ситуациях. Но дело в том, что, признавая действительно удачные примеры операций флота против береговых батарей, не будем забывать, что все это были действия против «третьестепенных государств, или государств, не обладающих военной опытностью».{879}

Много времени на планирование не отводили — союзники явно торопились быстрее покончить с этими русскими, которым, к удивлению неприятеля, почему-то не хотелось поднимать белый флаг и, взяв символические ключи, спешить к Раглану и Канроберу с просьбой о приобщении России к списку очередных территорий, стремящихся к общеевропейским ценностям.

2(14) октября проводится рекогносцировка,{880} после которой Гамелен доложил свои соображения Канроберу и командирам пехотных дивизий. Тогда же командиры и офицеры кораблей союзного флота были оповещены о предстоящей атаке Севастополя с моря и суши.{881} Как говорит одна из книг по истории Королевского флота: за неимением противника на море, союзники решили использовать силу боевых кораблей для атаки неприятеля на берегу.{882}

Стало ясно, что Севастополь союзники «приговорили» к бомбардировке. Это такое обывательское название грядущего кровопролития. Ближе к военной терминологии оно звучит примерно так: комбинированная атака с моря и суши. Синоп показал, что пришло время «…лебединой песни гладкой морской артиллерии».{883} Правда, эта песня за три месяца до описываемых событий неплохо была исполнена союзниками во время экспедиции на Аландские острова в Балтийском море. Взятие и последующее разрушение в июле-августе 1854 г. крепости Бомарзунд вдохновило англо-французское командование на повторение этого действа уже в Черном море.

Операция планировалась 3(15) октября на французском фрегате «Могадор», над которым Гамелен временно поднял свой адмиральский флаг. Участвовали все адмиралы, в том числе турецкий Ахмед-паша.

Вначале обсудили противника. Береговые батареи Севастополя сочетали все условия, необходимые для защиты крепости: на возвышенностях — земляные батареи с барбетами, у горизонта воды — казематированные каменные постройки, орудия были разного типа, позволяя вести огонь разного вида по всей линии атакующих флотов. Союзным морякам не приходилось иметь дело с столь грозным противником. Тем более, отмечает Гривель, батареи были укомплектованы «…артиллеристами, знающими свое дело и мужественными».{884}

Флот должен был поражать береговые батареи единственным видом огня — прицельными выстрелами. Два других вида — атака навесными выстрелами и сочетание навесных и прицельных выстрелов не планировались, хотя были эффективными при атаке Свеаборга, где обстрел велся с расстояния 2200 м.{885} Таким образом, бомбардирование Севастополя «…представляет нам первый пример употребления прицельных выстрелов».{886}

В отличие от предыдущих совещаний, здесь английский инженер был не единственным, к чьему мнению прислушивались. Роль «серого кардинала» досталась малоизвестному артиллерийскому полковнику Вильяму Бреретону. Его место и роль трудно обозначить одним словом. Несомненно, опытный артиллерист (участник кампаний против Наполеона в Испании, сражавшийся при Ватерлоо, где был тяжело ранен), пожилой человек (родился в 1789 г.), специализировавшийся на применении ракетного оружия, он не был официальным участником кампании в Крыму. Но по британским понятиям его статус был не так уж мал — он являлся родственником адмирала Дандаса и его гостем на борту флагманского линейного корабля «Британия», всячески консультируя последнего по разным вопросам. Кловс утверждает, что именно Бреретон рекомендовал Дандасу сосредоточить все усилия на батареях, прикрывающих вход в Севастопольскую бухту. По его предложению акция была названа морской атакой.{887} Бургойна же из планирования операции исключили полностью — всем стало ясно, что исключительно благодаря его «хитросплетениям» Британская армия и Королевский флот вместо того, чтобы праздновать победу в поверженном Севастополе, вынуждены перерабатывать кубометры твердого грунта на тяжелых траншейных работах.

В основу операции лег план, предложенный Лайонсом, которого Дандас лично рекомендовал союзному командованию не только для разработки плана, но и для командования английским флотом в сражении, с самыми широкими полномочиями. Биографы адмирала отмечают готовность, с которой флот взялся за дело. Морякам надоело участие в роли военных транспортов и идею достижения победы с помощью корабельной артиллерии приняли с одобрением.{888}

Сразу проявился разный взгляд на проблему. Гамелен считал, что решающую роль флот сыграть не сможет. Дандас, глядя на свои почти на треть уменьшившиеся корабельные команды, в душе поддерживал французского коллегу,{889} но о возможности прорыва все-таки думал. Лайонс, которому надоела пассивность французского флота и собственного начальника горел, желанием дать настоящее сражение в стиле Нельсона.

Союзники готовили комбинированную атаку с моря и суши, в которой успех на одном участке, обеспечивал возможность действий на другом. Проще говоря: если корабли разгромят русские береговые батареи у входа в бухту, будем атаковать с суши. План достаточно простой, но требующий точного согласования. Основными этапами были:

1. Выдвижение назначенных для атаки пехотных частей на исходные позиции для атаки.

2. Открытие огня осадной артиллерией союзных войск и ведение ее непрерывно до полного подавления русской артиллерии. Приоритетными целями становились:

Для пушек:

– фортификационные сооружения, которые по данным наблюдений и информации, полученной от перебежчиков и пленных, еще не доведены до полной мощности и. следовательно, уязвимы;

– артиллерия, установленная на батареях. Без подавления артиллерии не было смысла говорить об успехе действий на сухопутном фронте. Для союзников стало неприятной неожиданностью, что пока они подтягивали боезапас и устраивали осадные позиции «проклятые русские» тоже не теряли время даром. Ежедневные рекогносцировки, проводимые инженерными и артиллерийскими офицерами, убедили союзное командование, что «…крепость лучше и сильнее снабжена артиллерией, нежели как сначала предполагали. Прорезанные в большом числе амбразуры были найдены не только все уставленные орудиями, но выстрелы, сделанные неприятелем, вскоре удостоверили, что калибр их состоял из 24–68-фт. пушек и карронад. и 8-ф. — 1-пудовых единорогов и мортир, так что предстояло выдержать бой с артиллерией не только очень многочисленной, но и крупного калибра».{890}

Для мортир:

– пехотные резервы, которые, как предполагалось, подтянутся к батареям на случай штурма;

– блиндажи и прочие сооружения, в которых может укрываться личный состав батарей, а также склады с запасами пороха и снарядов.

Для ракет, показавших свою эффективность при атаке Одессы [22] :

– все объекты, попадание в которые может вызывать пожары с соответствующими для русских последствиями (уничтожение запасов, деморализация и проч.).

Предполагалось, что сухопутные батареи будут в течение 24 часов вести огонь средним темпом 80 выстрелов в час. При необходимости он мог быть увеличен по приказанию частных начальников, сообразуясь с местной обстановкой.

Прицеливание рекомендовалось производить несколько выше брустверов русских батарей, чтобы в случае перелетов накрывать резервы.{891}

3. Атака соединенными силами английского, французского и турецкого флотов береговых батарей Севастопольской крепости. Уничтожение или подавление массированным огнем сначала батарей № 10 и Константиновской, а затем Александровской, то есть тех, которые закрывали вход в Севастопольскую бухту.{892}