Чтение онлайн

Она не должна была влюбляться в эту девушку. В кого угодно, но только не в нее. Твердя себе это уже в который раз, Оксана чувствовала, как начинает жечь глаза. Это ведь неправильно: отдать сердце тому, кто в скором времени уйдет из этого мира. В прямом смысле слова.

Слишком тяжело.

Оксана медленно убрала руки от лица, принимая самое тяжелое в ее жизни решение.

— Вот ты где! — рядом раздался голос, заставляющий сердце Оксаны тоскливо заныть.

Потому что решение уже принято. Потому что уже нельзя дать себе слабину и пойти на попятный.

Голова была словно чугунной, и Оксане стоило немалых трудов повернуть ее в сторону Рэй. Голубые глаза, казалось, потухли и выглядели как тусклое пламя конфорки, которую предварительно накрыли прозрачным матовым колпаком. Губы были чуть приоткрыты, словно девушка готовилась в скором времени задать какой-нибудь вопрос или сказать что-то. Оксана не встала при виде Рэй. Она так и осталась сидеть, прислонившись спиной к ставшей холодной стенке чердака.

Рэй шла — не по воздуху, а по крыше. Как будто была нормальным человеком. И даже порванные до колен штаны куда-то исчезли. Сейчас на девушке были темные джинсы и белая рубашка. Две верхние пуговицы были небрежно расстегнуты, а рукава — закатаны. А еще Оксана первый раз видела Рэй в обуви. Это были обычные черные кеды с белыми шнурками. Еще вчера она бы очень удивилась такому наряду — а в случае с Рэй это и правда был наряд, — но сейчас Оксана со сквозившей во всем ее облике безысходностью тоскливо смотрела на подошедшую девушку.

Остановившись в одном метре от Оксаны, Рэй замерла. Она еще издали заметила, что что-то не так. Даже если бы она и не могла слушать сердце, то и так поняла бы, что не все в порядке. Это выражалось и в том, как сидела Оксана, и как лежали ее руки, и как она смотрела на окружающий мир и в особенности — на Рэй.

Присев на корточки рядом с девушкой, Рэй тряхнула волосами, стараясь убрать мешавшую прядь.

— Ты, выходит, на крыше, — неуверенно начала она.

Оксана на мгновение закрыла глаза, словно готовясь к чему-то, а затем, усмехнувшись, произнесла:

— Ты удивлена? Даже странно… А я-то думала, что нахожусь под круглосуточным наблюдением и тебе не составит труда меня отыскать.

Если слова девушки и задели Рэй, она этого ничем не показала. Усмехнувшись в ответ, она покачала головой, а затем спокойно сказала:

— Только не говори мне, что ты все еще злишься из-за того случая в женской раздевалке. Я извиняться за это не собираюсь, — Рэй поднялась. — Я не считаю, что поступила неправильно. Если ты переживаешь из-за того, что я оставила на нем царапины, то можешь остыть, они уже давно зажили. А если тебя волнует то, что он видел меня, то можешь об этом не беспокоиться, — девушка усмехнулась, — так как он об этом уже да-авно забыл. Хотя я бы предпочла не стирать ему память… и оставила бы не только четыре жалкие царапинки… — уже чуть тише добавила она.

— Почему ты вмешалась? — стараясь придать голосу обвинительный тон, холодно спросила Оксана.

Рэй застыла, и ее ухмылка, еще мгновение назад игравшая на губах, мгновенно исчезла после вопроса Оксаны. Переведя взгляд на девушку, она заметила, что голубые глаза смотрят на нее с вызовом. Нахмурив брови, Рэй очень тихо спросила:

— А ты не поняла?

— Что если я хотела поцеловать его?

Голос Оксаны был таким твердым, что она сама этому удивилась, но виду не подала. Не сводя глаз с Рэй, она молча поджала губы и ждала ее ответа. Или хотя бы какого-нибудь действия, но Рэй застыла как статуя и не произносила ни слова. Черные глаза не моргали, и девушка, казалось, совсем перестала дышать. Оксане сделалось немного не по себе. Шли минуты, а Рэй все не двигалась и молчала. Но Оксана знала: если она отвернется, то проиграет.

Сердце не унималось. Оно шептало девушке, чтобы она поднялась, и Оксана плотнее прижалась к холодной стенке. Оно шептало девушке, чтобы она сказала Рэй правду, и Оксана сильнее сжала губы. Оно шептало девушке, чтобы она отвела взгляд в сторону, а затем извинилась за все сказанное, что могло задеть Рэй, и Оксана сама застыла как изваяние. Как памятник молчаливому сопротивлению правде.

На щеку Оксане упала первая слезинка неба. В вышине громогласно рявкнуло, и это словно бы пробудило две статуи, все это время смотревшие друг другу в глаза.

— Ты не хотела, — в итоге произнесла Рэй.

Оксана молчала и все так же продолжала смотреть на девушку. Каждое движение далось бы ей с трудом и в мгновение бы разрушило и без того тонкую как бумага стенку лжи, которую девушка так ловко выстроила вокруг себя.

— Пожалуйста, скажи, что ты не хотела, — еще тише сказала Рэй.

Не обращая внимания на крапающий пока еще мелкий дождь, Оксана молчала.

— Я же слышала твое сердце, — не отводя взгляда, продолжила девушка. — Конечно, я не все могу прочесть по нему, но… — девушка запнулась, и Рэй шире открыла глаза. — Ты хочешь сказать, что то чувство, которое я не смогла разобрать, было… Нет. Не может быть. Я не верю.

И Рэй отвела глаза в сторону.

Оксана незаметно вздохнула. На мгновение в ее глазах засквозил далекий отблеск боли, которую она хотя бы на время попыталась схоронить в самом дальнем уголке своей души, но Рэй смотрела куда-то в сторону, потому и не заметила этого. Она качала головой, словно первый раз была в чем-то не уверена.

— Я всего лишь на каких-то жалких пару часов отправилась домой… — шептала Рэй. — Потом сразу же сюда… И, выходит, я просто помешала тебе?

— Да, — не своим голосом произнесла Оксана. — Уходи.

Услышав последнее, Рэй, будто не веря, посмотрела на Оксану. У девушки был такой вид, словно она была щенком, которого только что выбросили на улицу. И бонусом ко всему этому послужил бесконечный дождь, усиливающийся с каждой секундой.

Когда Оксана заглянула в черные несчастные глаза, у нее защемило сердце. Так лучше, думала она, так будет лучше. Рэй вернется домой, к своей семье, к своим друзьям, к своему… Оксане не хотелось думать об этом. Конечно, они с Рэй не говорили о том, кто у нее есть, но та фраза, брошенная девушкой на пляже, говорила сама за себя.

Оставался последний шаг, самый трудный. Скривив губы в презрительную кривую линию, Оксана сощурила глаза и встала на ноги. Вдохнув полной грудью, она на мгновение застыла, а затем прокричала, стараясь пересилить шум дождя и раскатистый гром:

— Уходи! Видеть тебя рядом с собой больше не желаю!

Рэй дернулась как от пощечины. Не отрывая взгляда от Оксаны, она сделала пару шагов назад, пока не оказалась у самого края крыши. Еще с секунду она задерживала взгляд на лице девушки, словно бы по нему — уже не по сердцу — старалась что-то прочесть. Само лицо Рэй было непроницаемо. Или же это за стеной дождя так искажается действительность и многое воспринимается не таким, какое есть на самом деле?

Повернувшись, Рэй молча ступила вниз. У Оксаны екнуло сердце, и она подбежала к краю крыши. Посмотрев вниз, она не увидела там Рэй. На мгновение девушка почувствовала облегчение, но затем на обессиленных ногах сделала несколько шагов назад. Опустившись на прежнее место, она просто смотрела перед собой, не желая что-либо делать.

В груди бешено колотилось сердце.

========== Глава 5 ==========

До сдачи работы на конкурс оставалось пять дней. Эта мысль назойливо стучалась в голову девушке, словно была огромным молотком, но Оксана отгораживалась от нее совершенно другими думами. Она чахла так, как чахнет цветок без воды, и даже мысль о том, что Рэй, наверное, сейчас бродит по миру Оксаны, но в каком-то другом месте — или же и вовсе у себя дома, — не приносила так нужного девушке спокойствия. Просыпалась она без улыбки, без какого-либо желания, прежде не покидавшего ее, она, понурив голову, шла в школу. Когда Оксана приходила домой, на автомате лицо посещала дежурная улыбка, а с губ срывалось «привет, мам», совершенно без эмоций, положительных или отрицательных.