Чтение онлайн

Бес одобрил идею Жени устроить во дворе пикник, и быстро принялся за его организацию. Ближе к вечеру жара спала, и в воздухе разлился аромат цветов, растущих возле дома, и летних трав, над которыми, жужжа и обгоняя друг друга, летали трудолюбивые пчелки, легкомысленные бабочки и стрекозы. Женя по мере возможностей помогала Диме, суетясь рядом и рассказывая о том, как прошел её день. Рядом с небольшой песочницей, которую недавно успел смастерить Бессонов, с деревянными машинками играл Ваня. Мухтар безмятежно дремал в тени, изредка приподнимая уши и прислушиваясь к звукам возни ребенка. Ещё более внимательно лохматая нянька следила за перемещением тарелки с ароматным замаринованным мясом, каждый раз провожая её огромными влюбленными глазами. И Дима, глядя на эту картину вокруг себя, вдруг вообразил, что они одна семья, настоящая, такая, о которой он мог только мечтать в детстве, и на душе у него стало ещё радостней.

Шашлыки удались на славу! Даже Мухтар обязательно бы похвалил мастеровитые руки хозяина, если бы только умел говорить. За вкусной трапезой и пролетел теплый летний вечер, а за ними и ночь, которую влюбленная пара провела в жарких объятиях друг друга.

Андрей позвонил Бесу через три дня и сообщил, что Арчаков готов пообщаться с ним в эту пятницу, послезавтра.

Дима долго думал, что же он может предложить своему «боссу», чтобы тот отпустил его с миром. В итоге решил отдать ему то небольшое оборудованное здание на территории заброшенного хлебокомбината, в котором занимался «перебивкой» номеров и перепрошивкой автомобилей по заказу. Место было малолюдное: к нему вела плохая дорога, по которой местные практически не ездили — боялись по пути растерять подвеску. Именно поэтому, когда эти пустующие здания стали сдаваться в аренду, ни один магазин так тут и не прижился. Чтобы было меньше посредников, ненужных свидетелей и вопросов, своё помещение Бес выкупил, к тому же по всем бумагам оно проходило как склад автозапчастей и по стоимости после ремонта тянуло миллионов на пять — семь. И вот теперь Дима планировал переписать это здание на любого из подставных лиц, на которого ему укажет Арчаков. Только удовлетворится ли он этим?

За время ожидания звонка, немного нервничая и готовясь к разговору, Дима чаще отлучался на работу, и, каждый раз надолго оставляя Женю одну, испытывал чувство вины перед ней. В конце концов, справляться только одной рукой с домашними делами было не так просто, несмотря на то что в доме было полно электронных «помощников». Поэтому он и предложил Жене подумать о найме профессиональной няни и домработницы.

— Скоро ты поправишься, а потом начнется учеба, сессия… Как ты планируешь справлять? Соседки нет… Думаю, что уже пора задуматься о няньке, может даже с медицинским образованием, чтобы тебе было спокойнее, и помощнице по хозяйству. Я всё оплачу, не переживай. Да, и нам не помешало бы разнообразить свою жизнь. Если бы за Ваней было кому присмотреть, было бы кому заняться домашними делами, мы с тобой смогли бы чаще выезжать в город… в кино, в кафе… просто по набережной погулять.

— Спасибо, я подумаю, — Женя была тронута не только заботой Димы, но и тем, как он всё распланировал, далеко наперед думая об их совместной жизни. Только сама девушка ещё не решила, как ей быть. Выйти ли на работу? Искать что-то другое? Вряд ли Бес разрешит ей работать официанткой. Оставаться ли жить с мужчиной или вернуться к себе и продолжить отношения, наведываясь друг к другу. Как ей воспринимать признание Димы в любви? Он больше не затрагивал этой темы, и Женя чувствовала какую-то неопределенность.

В течение нескольких дней, пока Дима в ожидании звонка от Андрея разъезжал по своим мастерским, он всё чаще натыкался на Витю-Цыпленка. Эти встречи были будто случайными — то на заправке возле автосервисов Беса, то на парковке супермаркета, то в кафе, куда мужчина забегал перекусить, если не успевал на обед домой. И каждый раз бывший друг пытался завести непринужденный разговор. Но Бес не верил в случайности, а потому стал внимательнее приглядываться к Куриленко, и тот показался ему каким-то нервным и дерганным, хотя, как знал Дима, поводов для этого не было: мужчина занимал хорошую должность в ГУВД, служил в звании майора, не бедствовал, был женат на красивой женщине — бывшей возлюбленной Беса, которая вовремя сумела разглядеть блестящие перспективы Цыпленка, доросшего в итоге до самоуверенного петуха.

В четверг вечером, когда Дима, прихватив оформленный и подписанный им договор дарения, уже собирался покинуть рабочий кабинет — главный штаб, как он его называл за расположение в первом открытом сервисе «На Фестивальной», в помещение зашел Виктор. Он, не дожидаясь приглашения, сразу уселся в кресло посетителя напротив письменного стола, и Бес понял, что, видимо, сейчас узнает причину, по которой бывший друг как шакал кружил вокруг него вот уже почти неделю.

Дима не собирался церемониться или изображать мнимую вежливость:

— Зачем пришел?

— Бес, не заводись. Я пришел… с покаянием, так сказать, — начал мужчина, состроив скорбную мину на лице. — Знаю, что опоздал с этим… лет так на семнадцать. И всё-таки прошу у тебя прощения. В своё оправдание могу только сказать, что был тогда жалким трусом и глупцом, послушал мать, которая просила забыть дружбу с тобой и всё то, что ты для меня сделал. Она плакала, жаловалась на больное сердце и взывала к моему сыновнему долгу слушать её советов… Говорила, что если продолжу общаться с тобой, то только замараю свою репутацию… — на мгновение Цыпленок замолчал.

Бес тоже, не проронив ни слова, просто смотрел на собеседника. По его лицу нельзя было догадаться, что он на самом деле думал обо всем услышанном, какая волна гнева и обиды поднималась в его душе от лицемерных признаний бывшего друга. Какую, черт возьми, карьеру ему прочила мать, что пара писем другу, отбывающему за него срок в колонии или пару визитов, могла бы напрочь разрушить его перспективы? Да в наше время, чуть ли не у каждого второго депутата или чиновника есть срок за плечами. Не говоря о том, что за решеткой должен был оказаться именно Цыпленок! Поэтому Дима не верил не единому лживому слову Вити, но был готов досмотреть этот спектакль одного актера до конца.

— Но ты же не в обиде на мою мать? — продолжил Куриленко. — Мать есть мать, пойми. Но и для тебя она много сделала, ты не можешь этого отрицать, — мужчина нагловато глянул Бесу в глаза.

— Это всё? Отпускаю тебя с миром, — хмыкнул Бес. — У меня есть дела.

— Ты ещё злишься, я вижу… даже понимаю тебя, — не смущаясь, продолжил Куриленко. — Будь я на твоем месте, я бы… — он не успел договорить, так как его перебил вконец взбешенный этими рассуждениями Дима.

— Ты бы никогда не был на моем месте! А знаешь, почему? Ты всегда думал только о своей заднице, предпочитая при этом, чтобы всё затеянное тобой дерьмо разгребали другие! — закричал Бессонов. — Мать он послушал! Она тебя, что? За руку всюду водила? Семнадцать лет прошло, черт тебя дери! Или расскажи лучше, как ты снюхался с моей бывшей девушкой! Хотя нет, не рассказывай! Теперь мне похер на всё это! Так что засунь все свои извинения… куда подальше и катись!

— Я знаю, что ты вправе злиться на меня… если бы я мог что-то изменить… — на лице мужчины застыло скорбное выражения вины и раскаяния, но глаза были холодны. — Наташа сама пришла ко мне. Говорила, что никогда тебя не любила, и ты это знал. И я подумал, что ты потом и сам не захочешь встречаться с бабой, которая тебя так отшила. А я? Почему бы и нет…

— Да, потому что это долг дружбы — не волочиться и не укладывать в постель бывшую девушку друга, которую он любит! Но тебе всегда было плевать на меня и такие понятия, как дружба и преданность…Поэтому я не понимаю, на хрена тебе моё прощение? Зачем ты пришел?

— Мне нужна твоя помощь, больше не к кому обратить! — выпалил Куриленко и ободренный молчанием Беса продолжил. — Мне нужны деньги. Большая сумма… Пять миллионов рублей. Я задолжал очень влиятельным людям. У меня будут серьезные проблемы, если я не отдам их в течение пары недель.

— У меня нет таких денег. Ты пришел не по адресу, но даже, если бы были, то будь уверен, что я нашел бы им более хорошее применение… — равнодушно ухмыльнулся Бес.

— Ты не понимаешь, — Куриленко вскочил с кресла и стал нервно расхаживать по комнате. — Меня даже не убьют, нет… Подбросят наркоту или повесят какую-то мокруху, чтобы засадить на зону и уже там… сделать всё, чтобы я мечтал о смерти.