Чтение онлайн

В вознаграждение за уступчивость британское правительство выделило Якуб-хану подачку в виде 6 лаков рупий ежегодной субсидии. В июле 1879 г. в Кабул приехал в качестве английского посла один из авторов Гандамакского договора, майор Каваньяри. Очевидец привел характерное описание прибытия Каваньяри в афганскую столицу: "Народ, собравшийся посмотреть на въезд английского резидента, встречал его крайне неприветливо; повсюду были слышны брань и возгласы: "Снимите голову с этого прохвоста!" Угрожающие крики и всеобщее крайне неприязненное настроение толпы заставили Якуб-хана, смотревшего издали на церемонию въезда, послать своих людей разогнать толпу"{215}.

Не теряя времени и стремясь использовать создавшуюся обстановку, британские власти отправили в Герат крупную партию оружия для английского гарнизона, который должен был вскоре занять город. Здесь планировалось создать опорный пункт, который должен был служить базой для дальнейшего наступления английских войск.

В августе 1879 г. в журнале "Найнтинс сенчури" появилась статья Г. Раулинсона "Результаты афганской войны", в которой несколько преждевременно подводились итоги войны. Характеризуя личность автора, слывшего крупным знатоком Востока, военный агент{216} России в Лондоне Горлов отмечал, что Раулинсон "считается великим ориенталистом... и принадлежит к сенсационной группе тугоумных политиков, воображающих, что интересы Англии есть что-то сверхъестественное и священное, пред чем все прочие соображения, должны падать; что все действия Англии суть всегда возвышенны и велики; что всякое сопротивление ей есть дело, не сообразное ни с моральным чувством, ни с рассудком"{217}. Раулинсон, пояснял Горлов, как правило, отражает официальную точку зрения.

В своей статье этот апологет британских экспансионистов заявлял, что война с Афганистаном была предпринята исключительно для уничтожения влияния России в Азии. По его мнению, Гандамакский мир представлял недостаточно выгод для Англии. Раулинсон предлагал систему мероприятий для дальнейшего укрепления британских позиций на Среднем Востоке. В частности, предлагалось "заставить Персию" занять враждебную позицию в отношении России; продлить на неопределенное время английскую оккупацию Кандагара; направить британскую армию в Северный Афганистан, чтобы занять Герат и т. д.{218}

В основе этой программы лежало представление, что "афганский вопрос" решен полностью и бесповоротно, что Афганистан находится под полным контролем Британской империи.

Такое представление, однако, было ложным. Интервенты могли рассчитывать на содействие лишь со стороны небольшой кучки феодальной знати - Якуб-хана и его приближенных, соперничавшей сними группировки во главе с сардаром Вали Мухаммед-ханом, крупного кандагарского феодала Шер Али-хана{219}, а также на предводителей некоторых племен.

Трудящиеся массы, на плечи которых ложился весь гнет британской оккупации, готовились к решительной борьбе. Подавляющее большинство населения Афганистана выступило против капитулянтской политики. К активной борьбе против врага стремились также патриотически настроенные представители правящих кругов страны. Глубокое возмущение в Афганистане вызвал кабальный договор, заключенный в Гандамаке. Афганский торговец Насыр-хан, приезжавший в Ташкент, рассказывал: "Когда слух об условиях мира дошел до народа, то он был крайне недоволен и громко высказывал, что змир в Гандамаке продал англичанам родину. "Приедет Каваньяри, - говорили в народе, - и будет выплачивать жалование чиновникам и войску за измену родине..." Недовольство проявилось особенно сильно при въезде Мухаммед Якуб-хана в Кабул; народ кричал ему: "Продал нас англичанам за одну арабскую лошадь", и вообще выражал крайнее возмущение"{220}.

Насыр-хан передавал также, что еще перед поездкой в Гандамак Якуб-хан, выступая на одной из площадей в Кабуле, обосновывал необходимость заключения мира неподготовленностью страны к сопротивлению и отсутствием денег. В ответ на это со стороны собравшихся афганцев раздались возгласы: "Хотим драться! Если денег нет, то снимем последнюю рубашку, продадим, и деньги будут!"{221} Понятно, что о "последней рубашке" могли говорить лишь трудовые низы, полуголодные ремесленники, беднейшее афганское крестьянство.

Народные массы Афганистана не желали признавать позорный Гандамакский договор и вели широкую подготовку к оказанию решительного отпора вторгшимся агрессорам. "Массовое восстание, революционная война, партизанские отряды повсюду - вот единственный способ, при помощи которого малый народ может одолеть большой, при помощи которого менее сильная армия может противостоять более сильной и лучше организованной"{222}, - указывал Ф. Энгельс. Не располагая современным вооружением и не имея достаточно хорошо обученного и подготовленного войска, народ боролся против оккупантов методами "массового восстания, революционной войны, партизанских действий". Повсеместно создавались отряды народного ополчения, с оружием в руках выступавшие на борьбу; они стягивались к столице. Партизанское движение расширялось с каждым днем, охватывая в первую очередь крестьян, ремесленников, патриотически настроенных представителей сардарства; это движение приобретало все более организованный характер.

Народно-освободительная борьба развивалась под лозунгами отмены Гандамакского трактата, изгнания из Афганистана или истребления британских интервентов и их ставленников. В столице и на улицах захваченных англичанами городов систематически происходили стычки и столкновения между афганцами и британскими солдатами.

Члены английской миссии во главе с Каваньяри, игнорировали настроение народных масс Афганистана, не понимали смысла и значения происходивших в стране процессов. Л. Н. Соболев объяснял это ослепление, ставшее роковым для миссии, ее изолированностью от действительной жизни Кабула, вызванной "с одной стороны, глубокой ненавистью и брезгливостью афганцев к англичанам, с другой же стороны, гордостью и самонадеянностью англичан. Совершенно пренебрегая интересами афганцев и преследуя лишь свои собственные, англичане были в полном неведении того, что творилось вокруг них"{223}.

Между тем, 6 августа 1879 г. в Кабуле произошла массовая демонстрация, в которой участвовали афганские солдаты и горожане. Демонстранты, как гласила запись Каваньяри в дневнике, "шли по городу с обнаженными саблями и возбужденно высказывались об эмире и его английских гостях..."{224} На следующий день афганские солдаты во главе со своими офицерами под звуки оркестров снова устроили шествие по улицам столицы. За ними следовали жители города. Из толпы доносились угрозы и оскорбления в адрес английского посла, протесты против его прибытия в Афганистан. Каваньяри, которому сообщили об антибританских демонстрациях, с презрением отозвался об афганских патриотах{225}.

Вскоре после этого, 3 сентября 1879 г., Каваньяри отправил Литтону телеграмму о том, что в Афганистане "все в порядке". Это сообщение из Кабула еще не успело дойти до Индии, как связь с афганской столицей была прервана. В городе вспыхнуло восстание против интервентов. Поводом послужило грубое отношение англичан к афганским солдатам. Когда солдаты стали открыто проявлять недовольство положением в стране, перед ними выступил один из высших афганских офицеров с патриотической речью, которая завершилась словами: "Если бы вы были молодцами и храбрыми мужчинами, то англичане не сидели бы у нас и не командовали бы нами"{226}. В ответ раздались возгласы: "Убьем посла, а за ним и эмира!" Отряды солдат с криками протеста двинулись к зданию британской миссии. По идущим был открыт огонь. Первым выстрелил Каваньяри. Он стрелял с крыши посольства и убил одного из афганцев{227}. Тогда солдаты, не имевшие до того оружия, бросились в казармы за своим вооружением и начали штурм посольского дома. Их единодушно поддержали горожане и крестьяне, стекавшиеся к Кабулу из соседних районов. До наступления темноты продолжалась упорная борьба между восставшими и сильным отрядом английских войск, охранявших посольство. Якуб-хан безрезультатно высылал своих приближенных, чтобы уговорить повстанцев прекратить атаки. Посланный им военный министр Дауд-хан был сброшен с коня, забросан камнями и вернулся ни с чем. Та же участь постигла и сына Якуб-хана. Эмир не решался отправить на выручку Каваньяри находившийся при нем небольшой отряд солдат, вполне резонно опасаясь за собственную судьбу. К концу дня восставшие одержали полную победу: все находившиеся в столице англичане были истреблены{228}.

Народное восстание в Кабуле вызвало чрезвычайное беспокойство среди английских правящих кругов. Происшедшие события как бы воскресили эпизоды позорно провалившейся первой войны британских экспансионистов против афганского народа. Империалистическая пресса, отражавшая взгляды правящих кругов Англии, призывала к кровавой расправе над афганскими патриотами, к полному захвату Афганистана. Этими призывами были заполнены многие номера различных английских газет. Так, например, орган британских консерваторов и военных кругов "Арми энд нэви газетт" писал: "Первая наша обязанность ныне идти прямо на Кабул и утвердить там наше господство. Вторая - примерно наказать афганцев... Афганская армия должна быть распущена, и все солдаты полков, участвовавших в избиении, должны быть преданы смерти - до единого человека. Кабул должен быть сметен с лица земли... Если мы уничтожим Кабул, присоединим Кандагар, займем Джелалабад и позволим северной части государства разделиться на сотню небольших округов, то нам нечего будет опасаться"{229}.