Чтение онлайн

Кстати сказать, за эти пять дней, я неплохо заработала. Даже учитывая то, что официальная зарплата уходила на погашение долга, а мне доставались одни лишь чаевые, я могла теперь сама за свой счет съездить в центр столицы и неплохо погудеть там денек, после того, как меня выпустят за ворота эти изверги. Так как терять мне было нечего, и поэтому, хорошенько подумав, я решилась в последний день на разговор с сеньором Мартинесом. Он выслушал мое предложение, и, недолго думая, согласился. Теперь я могла еще две недели работать день через день. Правда, было два условия: зарплату он мне по прежнему не платит, только чаевые, и второе — работать я могу только в смену Андреса, так как Марко, думая, что сегодня мой последний день, уже попросил у Роберта разрешения на работу для его девушки в его смену. Черт, это будет непросто... Я ведь хотела работать именно в смену Марко, а не того бесчувственного орангутанга. Да и когда он узнает о том, что я остаюсь, наверняка шею мне свернет.

Все произошло, как я и предполагала. Зайдя в ресторан, Андрес впервые за несколько дней первый поздоровался, и даже выдавил из себя что–то наподобие улыбки, скорее всего, она должна была быть прощальной. Я же не смогла из себя выдавить никакой. Сердце зашлось в волнительном беге, и если бы у него были ноги, точно умотало бы первым подальше от беды, оставив мое бездыханное тело на растерзание Дельгадо. Я даже вилку на пол уронила, неся поднос с посудой на кухню, когда увидела, как он направился на второй этаж. Скорее всего, к шефу. Руки мелко тряслись, а в горле ком встал. Уже успев сто раз пожалеть об этой своей затее, я присела на корточки, схватила вилку и опрометью бросилась на кухню. Там Мария, она женщина немаленькая, если что, сковородкой огреет, когда он придет меня убивать. Отвернувшись от двери, я намеренно долго мыла посуду, отдраивая каждую жирную капельку, которой там уже и в помине не было, но посуда ведь должна блестеть. Приличное заведение никогда не подаст плохо помытую тарелку. Да, надо тереть еще тщательнее. И совершенно ничего страшного, если Лола сегодня обслужит пару моих столиков, я не против. Главное, чтобы ураган по имени Андрес успокоился, и его пик не обрушился прямо на меня. А я еще тут что–нибудь помою. Полы, например! Они очень грязные! Прям до отвращения!

— Надо поговорить! — угрожающе прозвучало прямо над ухом, и я от неожиданности опять уронила вилку. На этот раз в раковину. Не нужно было видеть его лица, чтобы только по одному голосу понять насколько он зол.

— О чем? — как можно непринужденнее спросила я, боясь обернуться.

Вместо ответа Андрес протянул руку вперед, закрутил кран с горячей водой, и, развернув меня за локоть, подтолкнул к выходу, заставляя отставить недомытую, но начищенную до блеска тарелку. Черт, черт, черт! Вытерев руки об фартук, я на негнущихся коленях пошла к двери, проклиная Марию за то, что вместо того, чтобы хвататься за сковородку, она стоит и ухмыляется. Выйдя за двери кухни, я направилась к барной стойке, но была насильно оттянута назад на лестничную площадку, где не было ни единой души.

— Эй поосторожнее можно? Я тебе не кукла! — Лучший способ защиты — нападение, так ведь?

Осмелилась, наконец, поднять голову, и посмотреть на нависшего надо мной Андреса. Скулы сжаты, кулаком уперся в стену, в нескольких сантиметрах от моей головы. Очень медленно набрал воздух в легкие, видимо, борясь с желанием отправить меня на тот свет, и процедил:

— Какое место в предложении «Свали отсюда» ты не поняла? — я не ответила, завороженно наблюдая за тем, как нервно дергается его кадык. Как угольно–черные глаза, обрамленные длинными ресницами, испепеляют меня пронзительным взглядом. — Eres como una espina. (Ты словно заноза — перевод с исп.) — низкий хриплый голос щекотал меня изнутри, играя по нервным окончаниям так, как мне того совсем не хотелось.

Я вздернула подбородок и взглянула прямо в его тягучие, как омут, глаза.

— Это ты сейчас меня оскорбил? По–твоему, обматерить девушку — это вежливо?

— Слово «заноза» пока еще не внесено в официальный список матов, насколько мне известно. И я констатировал факт. Ты — самая огромная заноза в заднице, которая не только причиняет неудобства, а и не хочет по–хорошему вылазить из–под кожи, когда я пытаюсь выдрать её оттуда, — сказал, а в глазах что–то блеснуло.

— Какое красочное признание в любви, спасибо, Андрес! Я надолго его запомню! — колко, но внутри от чего–то желудок скрутило в узел. Будто он имел в виду не только работу. Или мне просто показалось, потому что стоит так близко, что даже дыхание его ощущаю на своей коже. Горячее, с примесью запаха сигарет и ментола.

— Эмилия, убирайся отсюда, я повторяю еще раз! С завтрашнего дня тебе можно свободно покидать Ла Перлу, так что позвонишь папочке, он пришлет тебе столько денег, сколько выпросишь, и не придется больше попадаться на глаза бухим дедам, которые, каждый раз когда ты проходишь мимо, трахают тебя взглядом во всех позах. — Мне показалось, или в его взгляде скользнула мимолетная новая эмоция? Будто обвиняет в том, что на меня глазеют все, кому не лень.

— Не волнуйся, на твоих баб тебе хватит, неужели Роб не сказал, что зарплата мне не причитается?

— Ты лучше меня знаешь, espina, что чаевые здесь больше ценятся, не строй из себя дуру! У тебя нет нужды в деньгах, так что не надо играть в самостоятельную девочку. Необходимость работать у тебя отпала, так что, по–хорошему, иди тусуйся по клубам, пей Пина Коладу и найди себе мальчика, который сделает этот отпуск для тебя незабываемо–сопливо–романтичным, и ты будешь потом дома трепаться подружкам о няше–испанце, с которым у тебя был самый незабываемый секс! — так вот кого он во мне видит. Тупую фифу с кучей денег. Так подавись же, Андрес Дельгадо, не на ту напал! Страх испарился, как пшик, и пришло понимание, что если бы он хотел реально что—то мне сделать, то не церемонился бы. Такие как он, не говорят, а действуют. Не знаю, почему его боится половина жителей городка, но отныне я не в их числе. Я не бедная овечка, готовая бежать, завидев свирепого серого волка, и стадо, чтобы защититься мне не нужно.

Уверенно встретив темноту его глаз, я демонстративно пригнулась, выныривая из–под его руки, отвернулась и пошла к выходу в зал, у прохода, обернувшись:

— Тебе не повезло, serpiente (гад — перевод с исп.), и придется помучиться еще две недели, а потом наклеишь пластырь, и будешь с болью его отдирать, вспоминая о той занозе, которая не вылезла из–под кожи, пока не нагноила там чертову ноющую рану прямо на твоей заднице! — Развернулась, и вышла в зал с бешено колотящимся сердцем. Думаешь, можешь зажать в углу и припугнуть одними своими черными глазами и огромной фигурой? Не дождешься! Мне нужны деньги, и это единственное место, в котором я могу заработать и не тревожить родителей! А ты потерпишь! Король Ла Перлы, чтоб тебя!

Глава 6

Уже на следующий день мы с Эльвирой отправились в полицию Сан–Хуана, чтобы подать заявление об утерянном паспорте. После пяти дней заточения я, наконец, почувствовала себя свободной и смогла снова искренне радоваться нахождению в Пуэрто-Рико. Все же начинаешь ценить что–то только после того, как тебя в этом ограничат.

Не смотря на то, что мне придется работать через день, я смогу накопить денег на сувениры для близких и на какие–никакие траты на себя любимую. То, что я справляюсь сама, без помощи родителей, вселяет веру в то, что и в Америке я справлюсь с любыми неприятностями. И пусть идут в лес и Мартинес, который хотел изначально испортить мне отпуск, и Андрес, с которым я вчера весь вечер и словом не обмолвилась после нашего любезного диалога. К слову сказать, Марко загружал меня приготовлением коктейлей на его сменах, чтобы я быстрее запомнила процессы приготовления и справлялась сама, когда его нет. За это короткое время он стал мне хорошим помощником, за что я была искренне благодарна, да и Пабло часто оказывался в ресторане, даже когда Марко отсутствовал. Он и вчера заскочил на полчаса, чтобы проверить «домашнее задание», которое задал мне на днях. А именно научиться на глаз отмерять определенное количество алкоголя, что я пока делать не научилась. Ну проблема у меня с глазомером. Кто–то готовить не умеет, кто–то рисовать, а я отмерять на глаз жидкость. А вообще, если честно, я даже блинчики жарю всегда с рецептом под рукой, хоть не меняю его уже три года, с тех пор как мама научила меня их жарить. Ну не могу я на глаз насыпать верное количество муки и сахара. Не дано мне это, видать. Так что мерная рюмка — мое всё! Без неё я даже самый простой коктейль превращу в огуречный настой.

В полиции заявление у меня приняли без проблем. Говорят, что утеря документов не редкость в их местности, но когда узнали, что кража произошла в Ла Перле, как - то насторожились и, перешептываясь, зашли в кабинет капитана полиции, попросив нас подождать несколько минут. Эля только отмахнулась, мол, ничего странного. Само название «Ла Перла» вызывает у полиции такую реакцию.

Через пару минут дверь открылась, и мужчина с сединой на висках, сдержанно улыбнувшись, пригласил меня внутрь. Скорее всего, это и был капитан. Я потащила за собой подругу, но он вежливо указал ей на стулья возле его кабинета, на одном из которых скалился в наручниках лысый парень, с пирсингом в носу и на бровях.

— Сеньорита Богданова, — полицейский прочел мою фамилию с заявления, и сел за стол, сложив руки в замок. — Меня зовут капитан Гарсиа. Расскажите пожалуйста, как вы оказались в Ла Перле?

— Я приехала сюда в отпуск к подруге, — не раздумывая ответила я, пока садилась напротив него.

— Именно в Ла Перлу, или подруга живет в Сан Хуане, а туда вы отправились на прогулку?

— Нет, подруга живет в Ла Перле. На Калле Августин О Апонте.

— Понятно, — цокнул языком капитан, что–то обдумывая. — А скажите, сеньорита Богданова, вы не заметили там ничего… странного? — он слегка наклонился вперед, и даже понизил голос почти до шепота, тем самым придавая какой–то таинственности нашему разговору.