Чтение онлайн

— Леваре! — разносилось со всех сторон.

Многие пары и правда сблизились за время занятия, уже слышались шутки, смех и взаимные беззлобные подколы. Но не у Мирославы с Софией. Обе девочки ни в какую не хотели идти на контакт, пуская друг другу колкости и более болезненные тычки локтем в бочину.

— Ты первая, — заявила Мирская. Ее рыжие волосы были выбиты из хвоста, веточки от кустарников и травинки торчали из локонов.

Мирослава, все это время наблюдавшая за непринужденно болтающими Яромиром и Ваней, закатила глаза и встала к партнерше спиной, всей кожей ощущая недоверие и страх за свою сохранность.

— Леваре! — произнесла хорсовка, и яриловка зажмурилась, но ее ноги так и не оторвались от поляны. Она открыла глаза, наблюдая за носками своих валешей, утопавшими в зеленой траве. — Не получается, ты слишком тяжелая! — стала злиться София и опустила руку с перстнем.

— Если не получается заклинание, можно переходить ко второй части упражнения! — крикнул всем Александр Тихонович, ходивший меж группок учеников. Тут он повернулся к Мирославе. — Просто падай! София, не лови ворон, а лови Морозову!

Яриловка кинула взгляд назад, убедившись, что хорсовка никуда не ушла. Она раскинула руки и, глубже вздохнув, словно перед нырянием на глубину, стала падать спиной назад.

Через пару секунд воздух вышел из легких от удара о землю. Густой зеленый газон чуть смягчил падение, однако от неожиданности Мирославе показалось, что она и правда тонет, так как искусственное небо стало улетать все дальше.

— Какого лешего, Мирская?! — услышала она где-то вдалеке голос Яромира, и провалилась в небытие, когда ее голову пронзила нестерпимая боль.

====== Рукопись восемнадцатая ======

Комментарий к Рукопись восемнадцатая Немного Мирославы в день Водосвета https://t.me/griffindor777/2931

Треки

Driada – край

Eresia – tartalo music

глава отредактирована под ориджин 28.10.23

??

Размеренное тиканье часов отдавалось в голове громогласными ударами колокола. Голова гудела и по ощущениям казалась чугунной. Глаза отзывались резкой болью при любой попытке пошевелить ими. Спина была деревянной, словно закоченевшая доска.

Нащупав ладонями и слабыми пальцами накрахмаленную простынь, Мирослава втянула носом пропитанный смесью трав воздух. Кажется, она находилась в медзнахарских палатах.

— Ми-ир? — раздался чей-то голос, и девочке пришлось приоткрыть чувствительные глаза. А точнее — только правый, левый же это делать отказался.

У ее койки стояли, словно охрана, Яромир и Никита; Астра и Иванна сидели по обе стороны кровати поверх лоскутного яркого одеяла. У всех присутствующих были взволнованные и какие-то бледные лица. Кузнецова наклонилась чуть ниже, всматриваясь в подругу, и удрученно покачала головой:

— Глазища у тебя красные… Как себя чувствуешь?

— Что со мной? — хриплым голосом спросила Мирослава, и Иванна, кусая в волнении пухловатые губы, тут же подала ей стакан воды. Попытавшись привстать, чтобы попить, девочка скривилась от боли в голове.

— Сотрясение, — холодно ответил ей Яромир, сложив руки на груди. — Идиотская практика на доверие, — пробурчал он почти не слышно. На его лице не дрогнул ни один мускул, который мог бы выдать внутреннее раздражение, что горячей волной плескалось у него в груди и на кончиках пальцев.

Уложив больную голову на пуховую подушку, Мирослава закрыла глаза и попыталась вспомнить. Занятия на поляне, упражнения на доверие, Мирская, падение, ужасная боль.

— Ты упала на камень, сильно отбила голову, потеряла достаточно крови, — пояснила Иванна, все еще закусывая нижнюю губу и с сожалением глядя на подругу.

— Вот это я как всегда, держу марку, — попыталась отшутиться Мирослава, все еще не открывая глаз, но при этом подняв вверх кулак. Свет из окон слепил ее, заставляя непрестанно слезиться глаза. Никита, поняв это, по-хозяйски подошел к невысоким искусственно зачарованным оконцам и резкими рывками задернул шторы около кровати одногруппницы, а затем и все ближайшие на соседних окнах, создавая приятный полумрак.

— Тебя держали во сне два дня, чтобы ты не мучилась в сознании от сильной боли, — непривычно серьезно сказал Вершинин, подходя к кровати и присаживаясь на корточки. Он облокотился руками о матрас, внимательно и сочувственно наблюдая за пытающейся разлепить глаза Мирославой.

— То есть, сейчас я еще и огурчик? — усмехнулась она, думая: какая же боль была сразу после падения, если и сейчас ее череп вот-вот пойдет трещинами от напряжения?! Все понурили головы, не находя в этом ничего смешного.

— А знаешь, что самое интересное? — как всегда холодно спросил Яромир и, не дождавшись ответа, продолжил: — За проступок Софии по старой доброй традиции наказаны мы втроем.

Все оглянулись на парня, будто бы удивившись его тону, а Мирослава приоткрыла один глаз. Теперь уже левый. В нем плескался фиолетово-зеленый огонек гнева.

— Их стратегия по нашему приМИРению начинает напрягать…

— И им все равно, что вы тут не при чем? Что у Морозовой сотряс на всю башку?! Все равно всем отработки?! — подскочил на месте Вершинин и начал ходить туда-сюда, вороша лохматые, пшеничного цвета волосы пальцами и поджимая губы.

— Все верно, — кивнул Полоцкий, оперев руки о железный бортик больничной койки. Он сжимал челюсть, и слова из его рта вылетали почти рычащие. — Благо Яриле, дали отсрочку до твоего полного выздоровления.

— И на том спасибо, — слабо ответила Мирослава и услышала чьи-то шаги. Из-за простенка вышла медзнахарка.

— Проснулась? Или разбудили?!

Женщина в широком белом одеянии до самого пола и с накинутым на плечи изумрудным ферязем, с прищуром и хитростью во взгляде глянула на посетителей. Те отрицательно покачали головой, но все встали с одной стороны кровати, открыв подступ к «больной».

— Самочувствие паршивое, девочка моя, знаю, сейчас выпьешь обезболивающие и снотворные снадобья, дальше будет легче, сон лечит, — лепетала Валентина Петровна и достала из большого кармана ферязя бутыльки, откупорила их по очереди и беспардонно влила в рот пациентке.

Мирослава, хлопая длинными ресницами, только и успела, что неловко крякнуть от горьковатости лекарств и провалиться в сон, успев только подумать о том, как она рада была видеть друзей.

??

В следующий раз Мирослава проснулась, когда на дворе стоял глубокий вечер. Свечи и тусклые лампы неярко освещали палату. В горле пересохло, и яриловка с ловкостью повернулась на бок, схватила графин с тумбочки и отпила прям с широкого горла, чувствуя, как жидкость проливается и стекает на пол с подбородка. Громко причмокнув, она поставила хрусталь обратно и только после этого замерла на месте. Осторожно заморгав, повернула головой влево-вправо-назад-вперед-по кругу и выдохнула. Боли не было.