Чтение онлайн

Мирослава кивнула, с интересом глядя на антуражных исполнителей в кожаных черных шмотках, украшенных жемчугом и бисером. Один из них повернулся, и на его спине и правда показались небольшие крылья. Послышались одобрительные аплодисменты и визги.

— Он что же… — Говорят, кто-то из рода солиста был гарпией, я думала это только слухи, но у него и правда крылья!!! — Астру разрывало от восторга. Заиграли гусли, а солист надел на плечи ремни гармонь и подошел к зачарованному микрофону. — Славяне, всем здравия и процветания! — его голос был низким и бархатным, от чего у Мирославы побежали по рукам мурашки. Она накинула на плечи платок, хотя холодно не было, и не сводила со сцены глаз. Софиты подсвечивали группу сверху прямыми лучами, затеняя все вокруг, хотя солнце только-только зашло за горизонт. — Мы рады поздравить всех с Соловьиным балом, и благодарим за возможность вернуться в родную обитель спустя столько лет в качестве музыкального сопровождения для вашего праздника!

Раздались громкие, почти оглушающие аплодисменты, а народ все прибавлялся. Это стало походить на какой-то большой фестиваль, судя по атмосфере, нежели на бал.

Пятерку друзей окружила толпа, не давая куда-либо отойти. Яромир снова открыл перстневик и нахмурился. Поймав взгляд подруги, закрыл артефакт обратно.

— Он где-то в стороне с учителями, даже Хозяйка спустилась на праздник, — сказал парень, нагнувшись к Мирославе. Та выпучила глаза, открыв рот. — Вовремя мы сделали ноги, — улыбнулся Никита, подошедший ближе. — Что там нарыл, княже? — Потом, сейчас народа полно, — отмахнулся Полоцкий, поведя плечом. Он вдруг устремил взгляд на сцену, хотя до этого, казалось, вообще не интересовался такой музыкой. — Ну что, начинаем? — снова заговорил патлатый солист, один висок которого был выбрит под ноль. Мирослава вдруг углядела в толпе Константина Петровича, их преподавателя по Славянской мифологии. Он был, как всегда строго одет и явно не понимал, как очутился на этом мероприятии. Заиграла ритмичная музыка, сплелась мелодия гармони, электрогитары, барабанов, гуслей и волынок, побуждая тела поддаваться ее ритмам. Толпа активно задвигалась, вынуждая всех остальных непричастных двигаться ей в такт. Повязав платок на талии, Мирослава запрыгала, когда начался припев. Она улыбалась, забыв о том, что в перстневике Яромира лежала тайна.

Тот, сложив руки в карманы, стоял, даже не покачиваясь, что выделяло его среди всех остальных. Он просто улыбался, наблюдая за друзьями, что танцевали словно умалишенные. Никита прыгал, раззадоривая всех остальных, кто был в радиусе его энергетики. Астра и Иванна не отставали, поднимая вверх руки, покачиваясь из стороны в сторону.

Даже не вникая в смысл песни, Мирослава танцевала, наслаждаясь обществом людей, которые меньше, чем за год стали ей близкими.

Астра, прямая, как струна, волевая и сильная, способная на ходу остановить коня, но внутри хрупкая, как горный хрусталь, а от того ценная и ранимая, необъятная на эмоции.

Иванна, маленькая и нежная, сейчас ее волосы отливали красным по всей длине. Она была мягкой и доброй, но никогда не позволяла обидеть того, кто нуждался в защите.

Никита, веселый и уморительный, полный энергии днем, но не способный нормально думать по ночам, засыпая богатырским сном. Он был кладезем знаний, ходячей библиотекой, но никогда не кичился этим, хотя даже стыдился того, что мог прочитать толстый талмуд за вечер!

И Яромир, этот холодный и вечно хмурый паренек, что сейчас ухмылялся и закатывал глаза, но был донельзя верным и преданным. Он был проклятым волколаком, но несмотря на сложную судьбу, смог подпустить ее, Мирославу, к себе ближе всех остальных, открыв свою самую страшную тайну. И она была уверена, что жизнь его, с рождения непростая, закалит, сделает еще сильнее, и друг добьется всего, чего только пожелает. Но все же Яромир был для нее загадкой. И она не знала, сможет ли когда-либо до конца понять, почему он иногда поступал именно так, а не иначе.

Вдруг из толпы вынырнул Женька, вливаясь в общую суматоху танцев. Он, как всегда лохматый, прыгал в безудержном ритме, похожий на большого медведя.

Мирослава хваталась за его плечо, громко хохоча под слова Никиты, который что-то им всем говорил, но никто не слышал ни слова, поэтому все просто от бессилия покатывались со смеху. По лицам прыгали разноцветные огни стробоскопов, словно яркие радужные зайчики, танцующие собственные танцы.

Через полчаса, что прошел незаметно, музыка сменилась, потекла плавно, охлаждая и останавливая то броуновское движение, что происходило на танцполе. На лицах выступил пот, и те, кто оделся теплее обычного — завидовали тем, на ком был минимум одежды.

Стали разбиваться парочки для медленных танцев, танцпол стал пустеть. Полоцкий двинулся к Мирославе, и она вдруг задержала дыхание.

— Я пойду к брату ненадолго, надо отметиться, — сказал Яромир подруге, и тут же ушел в другую сторону. — Ладно, — сама себе ответила девочка, одиноко глядя ему вслед. — Потанцуем? — спросил Женька, пытаясь отдышаться и протягивая ей руку.

Мирослава заметила, что Третьяков пригласил Астру, Иванна танцевала с Виталиком, а Никита уже кружил в танце Рогнеду Юлиевну, которая отчего-то хохотала. Она была на голову выше, от того они смотрелись комично. Но Вершинин умел превратить недостатки в достоинства, поэтому кружил их классрука, что была одета в длинное шифоновое белое платье, сам же делал такие пируэты, что это еще надо было так суметь!

— Пойдем, — ответила Мирослава, позволяя другу отвести себя в центр кружащихся там пар.

Все танцевали, как умели. Кто-то топтался на месте, кто-то кружился в вальсе, а кто-то, как Вершинин, толкал других, кружа свою партнершу.

Женя положил руки ей на талию, и девочке пришлось закинуть руки ему на плечи.

— Вот жизнь! Вместо того, чтобы бегать по кукурузному полю, что мы делаем? — прошептал ей Тихомиров, смеясь. — Да, но еще впереди все лето, успеем, — она слегка пожала плечами, чувствуя себя отчего-то неловко.

У нее путались ноги, хотя они были среди тех, кто немного покачивался из стороны в сторону и не сдвигался с места.

Парень промолчал, смотря куда-то в сторону. Вдруг рядом оказался Третьяков, хлопнув несколько раз в ладоши, и Тихомиров, окинув его нечитаемым взглядом, отступил. Его место занял Ваня. Мирослава с удивлением посмотрела на хорсовца, что сейчас ее повел в активном танце.

— Я чего-то не знаю, да? — Такая традиция, можно меняться партнерами, а для этого требуется лишь хлопнуть в ладоши, — ответил ей Ваня, у которого его каштановые волосы были уложены на идеальный пробор.

Он вообще танцевал? Или только пришел? Выглядит идеально…

И точно. Теперь Вершинин танцевал с Иванной, Виталик с Рогнедой Юлиевной, а Астру затягивал в танцы Юрий Рублев. Видимо, он просто вошел в круг и пригласил девочку, заставив поменяться и остальных.

— Ты же знаешь, кто я, да? — вдруг спросил Ваня. После тех февральских событий они продолжали общаться, но ни разу не затрагивали тему его воскрешения. — Да, — кивнула Мирослава, решив, что скрывать не имеет смысла. — Полоцкий сказал?

— А это играет роль?

— Да в принципе нет, — пожал плечами Ваня, улыбнувшись. — Просто я хотел раскрыть все карты, если вдруг ты не была бы в курсе.

— И почему же?

Парень поднял руку, позволив Мирославе покружиться вокруг своей оси и снова положить ладони ему на плечи.

— Да просто не хотелось заканчивать год с недосказанностями. Из-за того, что я пренебрег правилами безопасности и валялся в палатах, вам одним пришлось вытаскивать Софию.

— Но все же закончилось хорошо, и ты не виноват в этом!

Он поджал губы, но сдержался от того, чтобы замотать головой. — И я знаю, что впредь ты будешь вести себя хорошо и вовремя пополнять запасы крови, — шепнула она ему, чтобы никто не услышал.

Ваня хмыкнул, но тут сбоку раздался чей-то хлопок. Это был Елисей Войнович. Он широко улыбался, замыленный в танцах, но нагло отодвинул Третьякова и потащил Мирославу в сторону. За одну лишь песню, которая длилась наверняка дольше обычного, она успела перетанцевать почти со всеми своими одногруппниками. В конце они образовали небольшой хоровод, танцуя что-то вроде канкана, воображая из себя невесть кого и смеясь.