Чтение онлайн

— А где Яромир, я отмечу у себя в журнале причину его неявки? — спросила Алексина Егоровна, беря самозаправляющуюся перьевую ручку. Девочки, уже возвращавшиеся на свои места, разом повернулись и недовольно уставились друг на друга.

— О, конечно, куда я лезу, — подняла руки София, — у него ведь теперь есть личный секретарь!

— Заткнись, — прошипела в ответ Мирослава и повернулась к учителю. — Он болеет, лежит в медзнахарских палатах, вот-вот должны выписать, как спадет температура.

— Пожелайте ему от меня скорейшего выздоровления, — ахнула Муромцева и отметила в журнале отсутствующего Полоцкого. — Все свободны. Домашнее задание у вас записано.

Собрав вещи в сумку, Мирослава догнала Астру и Иванну. Первая была все также подавлена смертью Вани, но уже хотя бы общалась с подругами, а не ходила, словно в рот воды набравши. Да и Иванна пришла в себя. Ее эмоциональные потрясения выдавали волосы: при сильном потрясении они теряли красные оттенки, становясь светлыми. Сейчас ее голова была снова разукрашена красными прядками.

— Морозова, на минуту.

Мирослава оглянулась и закатила глаза. Да сколько можно!

— Говори, — кивнула Софии девочка. Сегодня у хорсовки была заплетена коса. Интересно, много рыжих волос она в прошлый раз выдрала в процессе их стычки?

— Отойдем? Или здесь поговорим?

— Не тяни кота за хвост, — покачала головой яриловка. Астра и Иванна пошли дальше по своим делам, когда подруга кивнула им, как бы говоря не ждать ее. По коридору ходили спешившие ученики, и место для разговора было неудобнейшим, но уходить с Мирской куда-то в отдаленное место совершенно не хотелось.

— Ты совсем дура?! — почти шипела София, встав очень близко к собеседнице.

— Иногда ею бываю, не без греха, — беспечно пожала плечами Мирослава. — Конкретнее!

— Точно дура, — качала огненно-рыжей головой хорсовка. — Тебе слава совсем мозги отшибла?!

— Какая еще слава?! Мирская, говори быстрее, ненавижу эту тягомотину, — злилась Мирослава, нервно расстегивая удушающий воротник школьного синего мундира.

— Ты думаешь, если сами Полоцкие тебя под защиту взяли, можно теперь петухом ходить?

Мирослава, психанув, развернулась и пошла в противоположном от вываливающей на нее негатив Софии направлении. Надоела. Но, не пройдя и пару метров, ее дернули за предплечье, разворачивая.

— Руки убери! И это я тебе говорю как Мирослава Морозова, а не подопечная каких-то Полоцких! Патлы повыдираю, нечего в косу будет заплетать!

София руку отдернула, но все же натянуто ухмыльнулась. Привычка, как у Яромира. У него, кстати, это получается мастерски, сразу веришь его эмоциям.

— Как же твоей тупой башке объяснить, что не надо с ними связываться, — почти шептала девочка, а ее зеленые глаза в упор смотрели на однокурсницу.

— Почему? — потребовала ответ Мирослава, играя в гляделки. София вздохнула и откинула голову чуть назад, смотря в потолок. Подумав, она вернула голову в прежнее положение.

— Там слишком много всего, но ты мне можешь поверить или нет?!

— Даже, если и так, то мне это неинтересно, — холодно процедила яриловка.

Ученица хорса в ответ цокнула языком.

— Он — убийца, — очень тихо сказала София, а Мирослава вздрогнула, а потом ее пробрал смех. Такой, знаете, истеричный, со слезами на глазах.

— Ты больная что ли, Соф? — вытирая слезы тыльной стороной ладони, спросила Мира спустя минуту хохота.

— Это правда!

Терпение лопнуло.

— Не трогал он Третьякова, понимаешь?!

— Я не про Ваню.

Яриловка выгнула светлую бровь.

— То есть?

Мирская театрально выдохнула.

— Не могу сказать, просто предупреждаю, — тихо говорила хорсовка, — да зачем мне врать, ну?!

— Ты иногда думай, прежде, чем открывать рот. Если есть чем, конечно.

— Ешкин кот, Морозова, наши родители разорвали нашу помолвку, то есть брачный договор, по вытекающему следствию этого всего! — от голоса Софии Мирослава вдруг резко почувствовала, что у нее заболела голова.

— Разорвали, значит…

— Да, — кивнула София, — ну и к тому же его отец… Ну, он не очень хороший человек, для него Яромир как… как…

— И ты мне это говоришь, чтобы что? — приподняла левую бровь яриловка.

— Ну, чтобы и ты в это не вляпалась, — как-то тихо сказала Мирская.

— Или ты просто хочешь, чтобы мы с ним перестали общаться? София, если тебя тянет к нему, подойди и вы поговорите, дружите, встречайтесь там, причем тут я?!

— А вы разве не встречаетесь? — удивленно посмотрела на нее хорсовка, и Мирослава прыснула.

— Ну вот, что и следовало доказать! Ты ревнуешь что ли?

Та замялась, неловко заправив выбившийся локон из косы за ухо.

— Вы точно все больные, если в таком раннем возрасте думаете только о том, с кем составить выгодную партию, — сделала свои выводы яриловка.

— Нет, даже если бы мы и встречались, то никогда бы мои родители не дали добро на женитьбу, да еще бы и прокляли поверх этого.

— Тогда что?

— Просто мне непонятна такая тесная дружба, у нас это не принято. Если парень ходит хвостом за девушкой, разбивает всем неугодным лица, носит ее на руках, значит, он сделал выбор.

— Бред, — отмахнулась Мирослава, — никто меня на руках не носит и лица не разбивает.

— Как же, — не поверила София. Она сама же несколько дней назад видела, как Полоцкий тащил на плече Морозову. А по поводу драки яриловца с Третьяковым она и вспоминать не хотела.

— Мирская, если он захочет прекратить со мной общаться, я это приму, но не более того.

— Он не захочет, — покачала головой хорсовка и облизнула тонковатые для ее лица губы.

— Все? Больше нет тем для разговора?

— Еще эта не закончена.

— Тогда что еще тебя волнует?! Мы можем раз и навсегда все с тобой выяснить и не смотреть друг на друга, как дикие животные?!

София резко подняла голову и как-то странно посмотрела на Мирославу.

— Ты боишься ходить в лес?

Вот и новая тема для беседы.

— Что?! Это тут причем?!

— Я боюсь, особенно ночами. Особенно, когда дикие волки воют, — сказала Мирская. — И чтобы не было худого, держись от Полоцких как можно дальше! Уж больно они активные, а эта история с Третьяковым какая-то не чистая, все так быстро замяли…