Чтение онлайн

Король рассмеялся, только смех его вышел злым, а не веселым. Сильно стиснув лаиссу Альвран, он склонился и зашипел в ухо:

— Ты для него пустое место, слышала? Теперь сдохнуть будет проще?

— Святые не оставят вас своей милостью, ласс Тарваль, — невозмутимо ответила Катиль, низведя венценосца до простого ласса. — Скоро их милость вам понадобится, я видела.

— Ненавижу тебя, ядовитая гадина, — процедил Сеймунд.

— Да и я не питаю к вам любви, — усмехнулась лаисса.

Пальцы короля сомкнулись на ее горле. Катиль вцепилась в его руку, пытаясь освободиться, но силы не хватило, и глаза девушки закатились.

— Нет! — выкрикнул Фольгер, напряженно следивший за тем, как венценосец что-то ожесточенно шептал на ухо маленькой лаиссе.

— Нет? — Сеймунд выпустил Катиль, и она обвисла на его руках. — Нет?!

— Не надо, — советник отрицательно мотнул головой.

— Указываешь мне? Опять?! — на мгновение Годрику показалось, что сейчас из ноздрей венценосца повалит пар. — Я предупреждал тебя, Фольг, я предупреждал!

Король небрежно скинул тело лаиссы поперек коня, пришпорил его и помчался вперед, обгоняя свой отряд. Он был в бешенстве еще с того мгновения, как сайер прислал ему свиток с приглашением на важную беседу. Впрочем, в отличия от Корвеля, венценосцу Марфаль написал, что он поборник законов и правил, потому, как бы не закончилась их беседа, он будет на стороне короля. Подобная наглость разозлила Сеймунда. Беседа? К Нечистому! Он ожидал Марфаля с его людьми, а не приглашения на беседу! Король расценил для себя послание сайера, как унижение, но он отчаянно нуждался в рати Марфаля, поэтому, стиснув зубы, Сеймунд согласился на встречу.

Все речи венценосца, произнесенные в доме, где Марфаль определил место для «важной беседы», были направлены не только на то, чтобы вывести из себя Корвеля, Сеймунд проверяя и сайера, чью сторону он примет, и тот принял сторону законного властителя Валимара, подтвердив свои письменные заверения. К тому же король успел заметить в окнах дома, как комнату заполняли ратники Марфаля. И те трое стражей Корвеля, оставленные у дверей, были окружены людьми Рамбальда.

— Нет, он не сможет вырваться, не сможет, — произнес себе под нос король. — Корвелю конец, Корвель сдохнет, и все будет кончено.

«Их милость скоро вам понадобится, я видела», — прозвучал в голове венценосца голосок провидицы. Тварь, тварь, твар-рь! Сеймунд взвыл от ярости и замахнулся на бесчувственную девушку. Он не обманул, с некоторых пор король ненавидел свою пленницу, всей душой ненавидел ее каменное спокойствие, вечное равнодушие на ее личике. Внутренняя сила девушки вызывала лишь одно желание — сломать. Даже явные угрозы не могли поколебать невозмутимость лаиссы Альвран. Ошейник она воспринимала так, словно его не было вовсе, оскорбления пропускала мимо ушей, но не упускала возможности задеть. Мед в ее голосе казался чистой отравой, а холодная вежливость колкостей ранила не хуже острого кинжала. И больше всего бесило, что Катиль Альвран явно не боялась вывести из себя государя, словно знала, что ей ничего не грозит. Но теперь все. Хватит! Еще никому не удавалось так долго и так тонко изводить короля.

Сеймунд криво усмехнулся.

— Пожалуй, я сдержу данное Корвелю слово, — произнес он вслух и натянул поводья рядом с фермерским двором.

Спешившись, венценосец грубо стянул с седла лаиссу, передал ее одному из ратников и направился оглядывать постройки. Остановившись рядом с сараем, Сеймунд заглянул внутрь и удовлетворенно хмыкнул.

— Заноси, — велел он ратнику. — Что встал, кинь на пол и иди сюда.

Ратник опусти девушку на пол, осторожно поправил волосы, убирая их с бледного лица, и вышел. Король опустил засов и приказал.

— Обложить соломой и поджечь.

— Господин! — Фольгер стремительно подошел к нему. — Не…

Удар кулака сбил его с ног. Сеймунд наступил советнику ногой на горло и склонился к нему:

— Или ты заткнешься, или я убью тебя собственными руками, — прошипел венценосец.

Ратники уже тащили сено, сушившееся в овине. Вскоре маленький сарай был обложен подсушенной травой, один из воинов чиркнул кремнем, и сено задымилось, а после запылало. Фермер замер на пороге собственного дома, опасаясь лезть под руку вооруженным людям. Его жена замерла рядом, закрыв руками рот, только сдавленное:

— Святые, — прорвалось сквозь пальцы.

Годрик Фольгер так и лежал у ног короля, не в силах сдвинуться с места. Он помотал головой, отгоняя наваждение, но горящее сено никуда не делось, как не исчез король, жадно наблюдавший за тем, как занимаются огнем деревянные стены сарая. Советник тяжело сглотнул и вытер дрожащей рукой пот, выступивший на лбу.

— Кати, — произнес он. — Святые, там же Кати.

Сеймунд бросил взгляд вниз и махнул ратникам.

— Держите его, — велел венценосец и вновь отвернулся к сараю.

Он дождался, когда ветхое строение превратится в кострище и удовлетворенно вздохнул. Сеймунд мазнул взглядом по Фольгеру и велел:

— Коня. Не будем дольше задерживаться.

Ратники выпустили советника из рук, спеша к своим лошадям.

— Фольг! — крикнул король.

— Я здесь, государь, — отозвался Годрик, скользнув в сторону от всадников.

Он проследил взглядом, как венценосец сорвался с места в галоп, и воины последовали за ним. После бросился к фермеру, на ходу выкрикивая:

— Воды, живо!

— Благородный ласс, уже не потушить, — отозвался фермер.

— Воды, сволота! — рявкнул на него Фольгер, хватая кусок полотна, висевший на веревке.

Пока фермер тащил ведро с водой, затрещала одна из стен сарая. Годрик болезненно поморщился, боясь, что вот-вот рухнет крыша. Он все прислушивался, надеясь услышать голос Катиль, понять, что она еще жива.

— Вот, ласс, но…

Фольгер опустил в ведро ткань, после обмотал ее вокруг головы, оставляя лишь глаза.

— Вылей на меня, — приказал он фермеру.

— Так там уже спасать нечего…

— Вылей! — зарычал королевский советник.

Фермер послушно опрокинул воду на грозного господина и отошел, более не мешаясь.

— Со мной Святые Защитники, — выдохнул Годрик Фольгер и бросился в ревущее пламя…

Катиль очнулась, когда огонь уже бушевал вокруг. Она открыла глаза, ощутив жар и удушливый запах дыма. Девушка закашлялась и протерла слезящиеся глаза. Перед ее мысленным взором встал давний сон.

— Время пришло, — прошептала она и снова зашлась в кашле.

Лаисса Альвран зажмурилась, представляя себе Галена Корвеля. Не того, какого она увидела в доме в деревне, хлеставшего равнодушными признаниями. Нет, она вспомнила своего Галена, в чьих глазах она видела всепоглощающую нежность.

«Я люблю вас Кати»…

— И я люблю вас, Гален, — прошептала девушка и закусила губу, чтобы не расплакаться.

Пока огонь не пожирал ее плоть, пока волосы не превратились в факел, пока не пришла всепоглощающая боль, которая убьет ее, Катиль сдержала слезы, отдав время молитве. Чего ей стоило ее самообладание, знают только Святые. Более всего сейчас хотелось метаться в кольце огня и кричать, моля выпустить ее, но благородная лаисса не позволила себе оправданной слабости.