Чтение онлайн

Наконец дверь с лёгким шипением начала уползать в стену.

— Ну ни фига себе, — подумал я, — переговорная.

— А чего ты удивляешься? — это Зоэ вдруг ожила, — тут, похоже о важных вещах с важными людьми разговаривают… Гордись! — как всегда, с подковыркой сказала она.

Дверь открылась, явив моему взору не особенно большую комнату, которую делил на две половины длинный металлический стол. От середины столешницы и до самого потолка поднималось толстое, похоже пуленепробиваемое, стекло.

В общем это помещение очень смахивало на тюремную комнату, оборудованную для бесед заключённых с посетителями.

— Это комната для важных разговоров не с важными, а с очень подозрительными людьми, — подумал я.

— Ну почему у тебя противопоставление звучит? — удивилась Зоэ, — важный человек может во многих случаях быть и подозрительным, и просто опасным.

— Ну да, ну да, — согласился я, отмечая про себя, что моя паранойя вовсе не такая уж и чрезмерная. У меня, например, такой комнаты ещё нет… Но, надо будет, наверное, завести. Она может оказаться очень полезной. Но защиту нужно будет усилить, серьёзно усилить. И от магии, и от астральных воздействий…

В комнате, кстати, не было никого.

— Заходи, — рыкнул мне в спину конвоир.

Я хмыкнул и переступил через порог. Теперь я обратил внимание на то, что с моей стороны стола стоит стул, единственный в той половине комнаты, где я сейчас находился. И, не долго думая, на него уселся.

Хотел его переставить немного в сторону, но обломался, обнаружив, что он надёжно к полу привинчен.

— Не доверяют, не доверяют тут посетителям, — подумал я, — даже стулья к полу прикручивают… Не иначе, как во избежание кражи…

— Гордись, — это опять Зоэ, — тебя считают опасным, и это должно греть твоё тщеславие. Ведь ежели тебя боятся — то наверняка уважают.

— Какое-то тут уважение… — сморщился я, — очень так себе. Могли бы и поставить что-нибудь… Выпить-попить… Печенек каких-нибудь, опять же… Скрасить, так сказать, ожидание того момента, когда по самые ушки занятый шеф соизволит выкроить минутку, чтобы перекинуться со мною парой слов.

Надо сказать, что ожиданием я томился очень недолго. С той стороны бронированного стекла открылась дверь. Кстати, я отметил, что дверь на той стороне была совершенно обычной, не створкой шлюза, через которую зашёл в эту комнату я, а обыкновенной, на петлях.

И вошёл в эту дверь высокий широкоплечий старик. Такой весь из себя благообразный, с длинными белоснежно-седыми волосами, седыми же кустистыми бровями и роскошными усищами.

И одет он был, кстати, очень дорого, хоть и не броско совсем. Важный, видать, дед. Не из простых.

Вошедьший глянул на меня сквозь стекло. И не понравился мне его взгляд. Смотрел он на меня, как натуралист-энтомолог смотрит на какое-нибудь экзотическое насекомое. Смотрит, и уже прикидывает, как бы половчее проткнуть его специальной иголкой, и засушить для последующего размещения под стеклом.

И показывал этот взгляд то, что этот старикан считал для себя, что моя судьба уже решена.

Ну, думать он может всё, что угодно, а о своей судьбе я буду сам заботиться.

— Это лицо есть в базе, — прошелестела в моём мозгу мысль, сгенерированная Зоэ, — хочешь узнать, с кем дело имеешь?

— Да не помешало бы, — подумал я, — в любом случае, мне будет легче… Но ты, на всякий случай, всё фиксируй и записывай.

— За кого ты меня держишь? — возмутилась псевдоличность. — я, вообще, всё, что происходит с того момента, как гостиница подверглась нападению, скрупулёзно фиксирую. У меня, знаешь ли, объём памяти не меньше, чем у тебя, так что ничего упущено не будет.

— Ну, это хорошо, — подумал я, — значит, господина Скуратова мы уже по любому прищучим.

— Ну да, — отозвалась Зоэ, — у меня записана масса эпизодов издевательств над твоей тушкой, производимых как им самим, так и его подручными по его прямым указаниям. Правда, весь ужас происходящего смазывается тем, что ты, вместо того, чтобы верещать от боли, понимающе и смиренно так улыбаешься. Хоть иконы с тебя пиши.

— А что, — подумалось мне, — козломордые черти себе секты организуют, а я чем хуже? Организую собственную религию.

— Несолиден ты для бога, — язвительно прокомментировала меня Зоэ, — даже древний летающий макаронный монстр выглядит гораздо более божественно, нежели ты.

— А вот сейчас уже обидно было, — возмутился я, — ладно бы ты сравнивала меня, предположим, с наводящим на своих последователей трепет Ктулху… Но сравнение с переваренными и спутанными в клубок макаронами, это уже слишком…

— Ты это, — с деланным беспокойством обратилась ко мне Зоэ, — так уж не нервничай… А то, того и гляди, кишка на улицу выскочит…

— Я геморроем не страдаю, — отрезал я.

— Будешь, — успокоила меня Зоэ, но после этого уже более по деловому продолжила, — дед на тебя как-то странно смотреть стал… Ты за лицом то следишь?

Тут она права, эмоции, возникавшие у меня по ходу нашей ней пикировки, похоже, находили отражение на моей физиономии, пусть даже и почти незаметное.

Но внимательный старик этого не упустил, и, усаживаясь в роскошное кресло, стоящее с его стороны переговорной, сердито смотрел на меня.

— Ты не в том положении, чтобы паясничать и корчить мне рожи, — сердито сказал он.

Голос его звучал из динамиков.

— И вам здравствуйте, — ответил я, одновременно отмечая, что таки начал паясничать.

Дед молча сверлил меня уничтожающим взглядом.

— Так говорить тебе, кто перед нами в кресле устроился? — своим фирменным голосом спросила Зоэ, отвлекая меня от начавшейся было игры в гляделки между мной и дедом.

— Да, говори, — подумал я, попутно отмечая, что дед не привык к тому, что его не воспринимают серьёзно, а потому начал потихонечку закипать. Правда, в движениях его никаких намёков на это пока не проскальзывало, но в глазах уже разгоралось тёмное пламя гнева.

Но то, что мне удалось вывести его из равновесия, это, несомненно, хорошо. Сделать он со мной всё-равно ничего не сможет, так что я почти ничем и не рискую.

А это значит, что мои попытки довести его до белого каления нужно продолжать. Чем больше я его раздразню, тем больше информации смогу у него вытянуть. Это он, хе-хе, думает, что будет получать информацию от меня. А на самом деле всё будет совсем наоборот.

Я, например, надеюсь услышать пространный монолог злодея, в котором он будет самоутверждаться, пытаясь внушить мне, что он велик и ужасен. А попутно будет швыряться всяческими угрозами, набивая себе цену и пытаясь произвести на меня впечатление, что лучше попасть под каток, чем ему под горячую руку.