Чтение онлайн

— То есть все эти так называемые проверки — сплошная фикция? И держится только на честном, точнее, нечестном, слове магов? Зачем же тогда они вообще нужны?

— Контроль должен быть. Именно быть, а не бить. Проверять досконально, выявлять мелкие недостатки и упущения — дело, безусловно, благородное, но как бы это сказать… никому не нужное. Кому сдались местные дрязги? Кому интересны растраты в три копейки? Кто в столице хоть на секунду заинтересуется здешними проблемами? Никто, у нас и так работы выше крыши. Кроме того, местные вполне справляются с ними сами. Им и виднее, и мотивация должная присутствует.

— Я так поняла, контроля, как такового, нет вообще? Не боитесь, что в один прекрасный день все раскроется? И как тогда можно гарантироваться порядок в стране?

Славий кинул мимолетный взгляд на Яра и ответил:

— Я не сказал, что контроля нет вообще, Морковка. Я сказал, что проверки, по сути, несколько отличаются от заявленной формы. А настоящие проверки, конечно же, проводятся. Только менее заметно. Я бы даже сказал, совершенно незаметно. Зачем выставлять напоказ то, что призвано уличить людей в серьезных грехах? Зачем провоцировать их на лишние усилия по сокрытию преступлений, а себя — на лишние усилия по раскрытию провинциальных тайн, которые в общем-то жить мешают лишь своим обладателям?

Сима выпрямилась на стуле. Глаза ее блеснули:

— Даже так, — протянула она. — Вот жуки. Проверки для отвода глаз и проверки настоящие. Заняться вам в Коллегии Магов нечем, я погляжу. Придумываете себе сложности. К чему столько кружев вокруг простого действа?

Здесь в разговор вступил Яр. Он откашлялся и сказал:

— Понимаешь, Серафима, в мире существуют проблемы и проблемы. Вопросы и вопросы. Преступления и преступления. Все зависит от масштаба и значения. Никого не волнует, если в том же Грибном убьют пару человек, если из-за этого не начнётся война. Никому не интересны, как заметил Славий, сплетни местного уровня и кражи кукурузы. Но это преступления. И виновные должны нести соответствующее наказание, иначе рассыплется в прах мировой порядок и вера людей и всех остальных рас в закон и его защитные свойства. Ежегодные проверки призваны оценить правомерность и качество проведенных расследований. Но… справедливость — штука хорошая, и при этом весьма абстрактная. И хотя каждому сознательному гражданину понятно, что вор должен сидеть в тюрьме, равно как и убийца, так бывает не всегда. Есть родственники, жаждущие вытащить отбившееся от рук чадушко из-за решетки; есть просто знакомые, за недорого помогающие всем и каждому; есть банальные недоработки, лень, скудоумие, тупость, наконец, среди следователей. Когда проверяющий выявляет подобные упущения, он, по идее, должен ими заниматься, выяснять, что да как, кто виноват и что делать. Но это тягомотно и бессмысленно. Трата времени — местные разберутся с этим куда лучше в свое время, как опять-таки указал Славий. Поэтому проверка — для отвода глаз, для соблюдения формальностей и поддержания видимости законности для простых граждан, ибо если они поймут, что закон и порядок не всегда охраняются, это может привести к неконтролируемым последствиям. Для местных же властей проверка — сигнал, этакий предупредительный выстрел, чтобы они действительно разбирались, а не спускали всё на тормозах.

— А настоящая проверка?

— Настоящая проверка — для выявления настоящих проблем.

— Каких, например? Убийства в этот перечень входят?

— Смотря какие, опять же. Пустая бытовуха или нездоровое желание стать властелином вселенной.

— Масштаб… — задумчиво сказала Сима. — Значит, если человека убили из-за пустяка, то никто за него не вступится после смерти, а если с целью возвести себя на Всеобщий Трон — то вы будете носом землю рыть, так? И абстрактная справедливость никого не интересует?

— Вроде того, — согласился Яр. — Ты немного опошлила наши великие цели, но в целом верно.

— Интересно посмотреть на того, кто эту схему придумал. И вообще, давно это длится?

— Что именно?

— Запудривание мозгов простым смертным кастой шибко умных магов.

— Да почитай, как появились и те, и другие, — рассмеялся Славий. — Жизнь, Морковка, эта одна сплошная фантазия, изредка подбадриваемая всплесками истины. Некое переплетение. И самое забавное — все верят. Потому что очень хотят верить. Потому что без веры — невозможно наше существование.

— Ты опять говоришь за всех, — заметил Яр. — Не стоит обобщать. Всплески истины, как ты их назвал, это опора. Разумное и вечное. Правдивое основание. На нем строится все остальное — выдуманное и не только. Без качественного фундамента рухнет дом. Невозможно создать мировоззрение, основываясь на выдумках; должно быть рациональное зерно.

— Нечего из себя умника строить. Ты не можешь знать всего. Ты не способен оценивать происходящее объективно, потому что любая точка зрения — субъективна изначально. Через призму своего опыта, знаний, умений и желаний ты судишь. Я считаю, что качественно созданная фантазия становится правдой. А если добавить к этому и хорошо спланированную рекламную акцию, то твои фантазии будут почитаться истиной в последней инстанции. Толпа движима стадным инстинктом, его не изжить ничем; он выбивает из седла даже инстинкт самосохранения, вы можете себе представить? Если все бегут в одном направлении, тебе и в голову не придет двинуться против течения, даже если в конце — пропасть. Более того, ты шагнешь в нее, бездумно, безмятежно, уверенно, глядя прямо на острые камни внизу, и оставшиеся несколько секунд до смерти будет верить, что находишься в безопасности — еще бы, ведь рядом с тобой летят такие же, спасенные. Почему-то мы верим, что находиться в толпе — безопасно, даже если это толпа обреченных на смерть. И если все вокруг тебя твердят, что ты — осел, останется лишь отполировать копытца и жрать морковку — или что ослы предпочитают — всю оставшуюся жизнь.

— Так, ребята, — вклинилась в разговор Сима, у которой от обилия длинных слов закружилась голова. — Заканчиваем с диспутом. У меня назрел вопрос. К тебе, Славий. Зачем шефу скрывать тот факт, что на него было совершено нападение? Что в этом такого? Наоборот, казалось бы, главное — найти преступника. А он и это делать запретил.

— Хочет разобраться сам, не привлекая лишнего внимания? — предположил Яр, опередив друга на какие-то доли секунды. — Все как в любом провинциальном городке. Круговая порука и полная, безоговорочная преемственность поколений. Традиционализм в его наивысшем, болезненном проявлении и клаустрофобия в масштабе одного города.

— Ты сам-то понял, что сказал? — съязвила Серафима и снова обратилась к Славию: — Суммируя все вышесказанное, ты о том, что нашего шефа чуть не убили, никому докладывать не будешь? И предпринимать тоже ничего не собираешься?

— Совершенно верно. До определенной степени.

— Если вдруг нападавший не возомнит себя следующим претендентом на Всеобщий Трон.

— Тоже верно.

— Но как ты узнаешь, что все в порядке — с вашей убогой точки зрения — если ты расследовать ничего не будешь? Это ли не глупо получается?

— Я не буду. Но другие приглядятся. Возьмут на заметку, проведут исследования. Вероятности, возможности, способности и будущность. Заглянут в хрустальный шар, в конце концов. Все зависит от результатов.

— То есть докладывать ты все-таки будешь? В столицу?

— Вроде того, — уклончиво ответил Славий. — Это все? А то есть хочется.

— Нет. Еще вопрос. Ты в курсе, что недавно в Грибном был похищен ребенок?

И тут что Славий, что Яр пронзительно посмотрели на Симу.

— Что?

— Ребенок… похищен, — немного растеряно повторила магиня. — Не слышали?

Славий кинул на Яра сердитый взгляд и ответил:

— Нет. Упущение. Мое… и не только.

— Но как такое возможно? — вдруг спросила Сима, что-то прикинув. — Ты помнишь допрос следователя по фамилии Голубев?

Славий возвел глаза к потолку.

— Сейчас припомню, дай секунду. Так. Есть. Был такой.

— Он ведет дело о похищении. Ты должен был ознакомиться с бумагами. Как получилось, что ты ничего не знаешь?

— Видимо, так же, — хмыкнул Яр иронично, — как кровь превратилась в краску.

— На твоем месте, — угрожающе заговорил Славий, — я бы вообще молчал. Это… недопустимо.

— Согласен и полностью признаю свою вину. — Яр вроде человеческим языком выражался, но Сима совершенно потеряла нить беседы. — Впредь обещаю не отвлекаться. Просто твоя сестра… она святого выбесит своим упрямством. Ты хоть знаешь, как она провела вчерашний вечер? Умудрилась призрака призвать и допросить. И покойника поднять.