Чтение онлайн

— Говорили, — послушно кивнула Ольга.

— А ты чем слушала? Коленками? Я нанялся тут перед вами распинаться? Все! Хватит! Буду штрафовать!

Ольга потупилась, надеясь, что Ахметыч, как обычно, покричит-покричит, да и сменит гнев на милость. Но у него взыграла «восточная» половина крови, и он закусил удила.

— А во сколько это тебе обойдется, знаешь?

— Сколько скажете…

Ольга прикинула, что по ее вине бригадир расстанется с одним из «резервных» купе. Неужели хватит совести на четыре билета ее нагреть? Хватило.

— Помножь тариф на четыре, — велел он.

— Побойся бога, Ахметыч! — воскликнула Ольга. — У них два детских. По справедливости: на три.

— Не Бога, а Аллаха, — поправил он. — По справедливости я их все как взрослые продам. — Он повернулся к Лизе: — А ты, кукла, что глазами хлопаешь? Давай тоже деньги готовь.

— А мне-то за что, Ахметыч?! — взмолилась Лиза. — Я им говорю, что вагон полный, мест нет, а они меня тюками своими в сторону сдвигают и лезут. Драться мне с ними, что ли?

Лиза была маленькой и худенькой, куда ей сладить со здоровенными агрессивными бабищами со здоровенными тяжелыми сумками. Она всегда отступала в сторонку, растерянно хлопала глазами и бежала за помощью к бригадиру.

Когда Ахметыч был в хорошем настроении или в подпитии, «русская» половина его широкой души проявляла рыцарское благородство, и он безвозмездно решал «жилищный вопрос» для Лизиных «двойников». Но сегодня она нарвалась по полной программе.

— Дерись, — зверски сверкая глазами, подтвердил он. — А не можешь драться — плати.

Ольга решила сменить тактику и взять бригадира лаской. Она кокетливо прищурилась и выставила вперед длинную загорелую ногу, неуловимым движением приподняв форменную юбку гораздо выше колена.

— Ну что ты, Ахметыч, заладил: плати да плати… — капризно протянула она. — Может, мы иначе договоримся?

— Это как иначе? — Он невольно скользнул взглядом по ее открытой коленке. — Ты меня глупостями не завлекай. Я человек женатый.

— Ой, да вы что подумали! — хихикнула Ольга и погрозила ему пальцем. — У меня и в мыслях не было ничего такого… Это мы с Лизой насчет коньячка намекаем. У Пашки в буфете отличный коньяк ест, «Юбилейный», «неразжененный».

«Разжененным» работники ресторана называли наполовину разбавленный, который «впаривали» подвыпившим посетителям, у которых «хватало ума» заказать не бутылку, а двести-триста граммов. Тогда они и получали в стеклянном графинчике «разжененное» пойло.

— Да пробовал я его, — отмахнулся Ахметыч Дерьмо! Его еще на заводе «разженили» или вообще в фирменные бутылки самопал растили. Сейчас же не проверишь толком, все с акцизами, все упаковано по фирме…

— У меня армянский есть, — вдруг подала голос Лиза. — Настоящий. Мне брат двоюродный из Еревана привез. Он на коньячном заводе работает А сама незаметно пихнула Ольгу кулачком.

— Да! — тут же подхватила та. — Мы пробовали Класс! А у тебя разве еще осталось?

— Еще бутылка, — с гордостью заявила Лиза.

Иван Ахметович питал к хорошему коньяку ничем не объяснимую слабость. Тем более странную, что выпив глоток, он переставал отличать дешевое поило от качественной выпивки, чем все в поезде пользовались без зазрения совести.

Он секунду поколебался, а потом решил:

— Ну ладно, тащите ваш коньяк, и квиты. Но учтите, девки! Это в последний раз! Опять не уследите — сами раскошелитесь!

И воодушевленный предстоящими «именинами сердца», он принялся спокойно и деловито размешать пассажиров по свободным местам. Отдал резервное купе, просмотрел сводки и распределил плацкартников по всему составу, а одному парню предложил ехать на третьей боковой, благо ему уже утром надо выходить.

Тот факт, что «простил» он Ольге с Лизой не меньше двух тысяч, а взамен получит бутылку рублей за двести, его ничуть не смущал. Его «русская» половина всегда предпочитала выпивку деньгам.

…В это время ресторан уже был закрыт, но повара и официантки спали тут же, в штабном вагоне. Ольга с Лизой постучали в купе к Галине. На их счастье она мирно дрыхла у себя, а не развлекалась у директора Пашки.

— Галка, выручай. Продай коньяк.

— До утра потерпеть не можете? — сонно подняла голову от подушки Галина. — Трубы горят?

— Да нам для Ахметыча…

— А… — понимающе протянула она, накинула халат и широко зевнула. — Ключи от кабака у Павла.

— Ну не нам же его будить.

— Ну да… — Галка скрылась в соседнем купе и тут же вышла обратно. — Пойдем, там Сашка дежурит. Ахметыч велел двери не запирать — народ расселяет.

Ночной сторож Сашка действительно не спал, караулил открытые двери и был ужасно недоволен.

— Шляются тут толпами, теперь еще вам приспичило, — заворчал он.

Ольга с Лизой купили в складчину бутылку «Юбилейного» и спросили Галину:

— «Арарат» есть?

У нее обычно всегда имелась тара от дорогих напитков, в которую она переливала что попроще и потом впаривала подвыпившим клиентам.

— Только «пять звездочек». Но зато крупно адрес завода и внизу вязь по-армянски, — быстро врубилась Галина.

— Давай.

— А вам зачем? — насторожилась она.

Ресторанные очень ревниво относились к тому, что проводницы приторговывают спиртным — отбирают «их хлеб».

— Ахметыч иного не желает…

Галина понимающе хмыкнула, подняла крайнее сиденье и достала из ящика бутылку с яркой этикеткой и закручивающейся крышечкой.

— Вы вернете?

— Постараемся. Но ты, если что, к Ахметычу в купе заглядывай. Он на столе оставит или на полке под окном.

Половину «Юбилейного» отлили в «армянскую» бутылку и благополучно разбавили крепким чаем. Ольга тщательно притерла пробку, предварительно аккуратно разогрев спичкой края. Выступающие бугорки спаялись, а спиральную нарезку Ольга отполировала ногтем — не подкопаешься.

Лиза придирчиво оглядела ее работу и похвалила:

— Класс!

Оставшуюся половину выпили сами, все равно надо подождать, пока бригадир разместит «двойников», да подгадать, чтоб радист Володя успел налить ему непременные сто граммов перед сном. Тогда можно и их «продукцию» нести, иначе Ахметыч сразу распробует обман.

На их счастье, Ахметыч уже принял чарку. Он сидел на полке, по-восточному скрестив ноги, и, как обычно в таких случаях, сокрушенно вздыхал:.

— Отец мой в рот этой гадости в жизни не брал, и брат его, Джохар, и дед мой, Аман… Коран не позволяет правоверным водку пить, грех это большой. Один я, шакал неверный…