Чтение онлайн

Первым на неадекватное поведение хозяина гостиницы обратил внимание Паша Ковальский. Он всяких психов повидал в неких учреждениях, где, бывало, и сам чалился. А здесь налицо особенный блеск в глазах и маниакальная триада — «прыгающее» настроение, сумбурное мышление и специфическая моторика. Старина Фрейд, потирая руки, быстро бы растолковал, что у пациента прохудилась крыша. Шашлыки горе-повар безбожно спалил, а затем куда-то исчез с глаз окружающих. Акоп тихонечко, бочком — бочком, направился в подвал гостиницы. Не говорить же туристам, что голос в голове так и сказал:

— Ты, сукин сын, зачем упираешься? Иди в подвал, возьми с полки бутылку коньяка и вмаж её, и будет тебе счастье, хочешь ты этого или нет!

С голосом Акоп решил не спорить. Лучше уж этот голос, чем те звуки, которые издают туристы и домочадцы. Голос в голове чёткий и понятный, а окружающие вдруг стали изъясняться звериными голосами, рычат, мяукают, вот за каким нефритовым жезлом они это делают. К Акопу пришло ясное понимание, что никакие это не туристы поселились у него, а самая настоящая шайка сутенёров, погрязшая в кровосмесительных связях, диких оргиях и повальных возлияниях. А приехали они сюда не просто так, а чтобы склонить доверчивых Наринэ и Аревик к порносъёмкам. Кастинг хотят здесь устроить. Вот, значит, как! Акоп, понимаешь, всю жизнь вкалывал в поте лица, добывал копеечку, платил исправно налоги и давал взятки, и про откаты не забывал, а Наринэ вот, что удумала…в одной голове такое не укладывается, да.

На Акопа от таких откровений накатила обида на всю Вселенную до слёз и соплей. Что-то было не так вообще. А, ладно, хусым. Всё равно этому миру пепелац пришёл. Вот бутылка старого дорогого коньяка отвлечёт немного от обиды, а потом Акоп всем покажет, кто здесь главный, а кто какашка. Пробка на бутылке не стала преградой для пожара душевной страсти, и, вскоре, Акоп лихо выдул содержимое бутылки. И здесь его провели, как лоха: якобы дорогой коньяк, как оказалось, был совершенно безвкусным и без градусов — чуть послащённая водичка. Пришлось выпить и вторую бутылку, якобы отменного коньяка. Тьфу ты — такая же безвкусная дрянь. Однако, хоть он и выпил голимую дрянь, организму захорошело. В голове стало кристально чисто, даже голос заткнулся, пробормотав что-то невразумительное. Вот теперь порядок! Оказывается, его метод рулит. Хороший ход. Теперь Акоп готов сделать этот грёбаный мир чище, лучше и справедливей. Но, как его сделаешь лучше, если сам Акоп изменился под воздействием непонятной, но жуткой силы: он стал некромантом — ой, держите меня семеро. Люди, за что мне такое счастье? Я же не хочу быть некромантом, но вдруг осознал им себя. А что должны делать некроманты? Да, бес их знает. Вроде должны мёртвых оживлять, живых на кусочки рубить. Б-е-е. Как противно-то быть некромантом. С другой стороны: с волками жить — по волчьи выть. Или, перефразируя народную киргизскую мудрость: «На Аллаха надейся, а верблюда привязывай». Это я к чему? А к тому, что надо срочно поговорить с Наринэ, на предмет её природного блядствия. Совсем совесть потеряла женщина. Может моя некромантская сущность её напугает, и она откажется от съёмок в порнороликах? Звезда, мля. Вторая Илона Шталлер, которая Чиччолина. Надо идти и наставительно поговорить с ней на эту тему, да и с Аревик тоже: надо популярно объяснить дурочкам, чего они хотят на самом деле.

Разъяснить дурочкам, чего они хотят на самом деле, не получилось по причине того, что дурочки оказались не дурочками, прикидывающимися овечками с церковными свечками, а самыми настоящими вампирами. Переродились обе в упырей, пока он ходил в подвал. Слушать они его не захотели, оттирать свои морды от крови тоже, зато, бывшая благоверная на законного супруга ещё и батончик покрошила, назвав мужа и отца умалишённым. Диалог не задался, что опечалило Акопа, заставив того задуматься: вампиры есть, извращенцами весь отель забит, монстры где-то рядом бегают, он сам некромант, до полного комплекта не хватает гномиков, Франкенштейнов, оборотней, привидений и саламандр с кикиморами. Зачем он об этом подумал? Вся нечисть так и полезла со всех щелей. Хорошо хоть призрак коммунизма не явился. Пришлось принимать меры по устранению угрозы. Распорядившись овампирившимся жене и дочке залезть под кровать и не искать себе доноров, Акоп, преисполненный энтузиазмом, пошёл воевать с нечистью. Главное найти их гнездо и разогнать нечистых обитателей гнезда ссаными тряпками. Неприменно ссаными за неимением завалящего огнемёта. «Орлиное гнездо» будет моей последней линией Маннергейма — решил воинственный отельер.

— Быстро разгони монстров, а потом начинай строить зиккурат, — сам себе распорядился Акоп. Это была его программа-минимум.

Выйдя из дверей гостиницы во двор он не удивился, когда увидел во дворе группу извращенцев, грустно уставившихся на догорающий шашлык. Да и плевать на них! Ишь уставились охламоны. Оглянувшись по сторонам, Акоп нашёл подходящую сухую ветку в куче хвороста, приготовленного для костра. Пойдёт — решил он. Затем на виду собравшейся публики стал снимать штаны. А чего ему всяких извращенцев стыдится? Они и не такое видали. Штаны он привязал к ветке. Вот теперь в самый раз, есть чем гонять монстров. Остался только маленький штришок к картине, да и, как раз, выпитый коньяк просился наружу. Акоп деловито помочился на штаны, не замечая удивлённых взглядов постояльцев. А что, и так можно здесь поступать?

Перед тем, как идти воевать с монстрами, то есть гонять их ссаными тряпками, Акоп обвёл грозным некромантским взором собравшихся постояльцев и объявил им, как отрезал:

— К моему топору чтоб никто и пальцем не прикасался, иначе приду и покараю.

Постояльцы-извращенцы по-людски говорить не хотели, что-то бормотали на своём зверином наречии. Ну, раз так, то и я буду с вами говорить на понятном вам языке. Издав рев благородного оленя, взывающего к совести самки, Акоп ринулся гонять монстров, не забыв прихватить ветку с мокрыми штанами.

Двадцать девятая наблюдала над действиями людей с огромным интересом. Надо же, какие у них интересные ритуалы: то мясо жгут, то мясо закапывают в землю. А что делает тот упитанный человек? А, понятно: он метит свою территорию своими запахами. Самцы всегда так поступают. Вот только двадцать девятой не понравилось, что этот толстяк, громко вопя, побежал прямиком к месту, где она укрылась, устроив наблюдательный пункт. Когда Акопу оставалась метра три до лёжки чудовища, двадцать девятая не выдержала и выскочила из своего убежища. Два существа столкнулись нос к носу. Глаза двадцать девятой стали, как блюдца, когда она сообразила, что человек охаживает её телеса веткой с намотанной на ней вонючей тряпкой.

— Это что такое делается? — начало приходить в себя чудовище. — Самец меня метит, как свою собственность?

На ум двадцать девятой пришло только одно: надо рвать когти! И она рванула.

Почти всё население «Орлиного гнезда» наблюдала дикую картину, как владелец гостиницы лупит огромного монстра почём зря. Вот бесштанный Акоп, вопя, бежит, сломя голову, куда-то в зелёнку, вот перед ним, разбрасывая листья и ветки, появляется свирепое чудовище и начинается сражение. Только результат сражения поразил народ: монстр стал удирать во все лопатки.

— Эк его переклинило, — прокомментировал ситуацию Рудик, имея в виду забег Акопа.

— Торкнуло мужика не слабо, — согласился, стоящий рядом Паша. В современной психиатрии Ковальский знал толк.

— Заколбасило, — вставил своё слово Эдик. — Силён мужик! Уважуха ему, но топор я всё же спрячу.

Двадцать девятая удирала со всех лап, лихо пробуксовывая на поворотах. Только благодаря когтям она не переворачивалась на поворотах, а за нею нёсся донельзя озлобленный полуголый волосатый мужик.

— Стой китайская лошадь! — дико орал мужик. — Убью, скотобаза! Это из-за тебя я превратился в некроманта: урою, падла.

Акоп уже выдыхался, но обещал чудовищу всякие кары: «Стой сволочь редкостная, кому говорю, я тебя щас изнасилую. Не знаю как, но оприходую! Рога поотшибаю, хвост оторву. Стой, зараза — шкуру спущу». Чудовище апокалипсиса удирало, только комья земли, камни и пыль от его когтей отлетали в сторону, попадая и на Акопа. Двадцать девятую обуял ужас, когда она поняла, что её вознамерились изнасиловать. Ладно бы остаться без рогов и хвоста, но что у неё родиться в результате такого соития? Нет уж, нет уж, нам такой любви без конфетно-букетного периода не надо, и двадцать девятая врубила скорость так, что вскоре мужик остался один в горном лесу среди деревьев.

Далеко от места службы двадцать девятой удаляться никак нельзя, поэтому она вскоре остановилась и побрела обратно: эмоции в сторону, главное служба. Н-да, тяжела служба в разведке: чуть не изнасиловали дикие люди. Двадцать девятая теперь маскировалась более тщательно и дальше от хлева людей. Шли дни, но, теперь по ночам, двадцать девятую мучили кошмары: ей снились люди, которые гнусно домогались её натуры.

Часа два Акоп ещё шлялся по окрестностям, периодически оглашая их дикими криками. Монстры и примкнувшая к ним нечисть попряталась от некроманта. Понять их, конечно, можно: кому охота попадаться в руки свихнувшемуся озабоченному некросу. Делать нечего, пришлось возвращаться в свою обитель: там ещё надо навести порядок. Но навести Акопу порядок по приходу в гостиницу не дали: его ловко скрутил Чино, связав того жгутами, сделанными из простыней. Такое отношение парня к её отцу не понравилось Аревик, но она не знала, что Чино проявил огромное человеколюбие. Ведь если не он успокоит сеньора Акопа, то уважаемого отельера легко пристрелит Эдик или сожжёт маг Пабло. Сеньор Пабло в гневе страшён. Ещё Чино очень беспокоил сеньор Семён. Чуйка Чино говорила ему, что этот парень будет страшнее убийцы Эдика и круче огненного мага Пабло. На фоне этой троицы латиноамериканские партизаны жидко ходят и мелко плавают. Чино видел, что в последние дни все окружающие его люди исходили на нервы, вот только сеньор Семён был неизменно холоден и спокоен, как будто он всё знает, и у него всё под контролем.