Провокатор. Роман Малиновский: судьба и время
Шрифт:
Все это, писал Жданов, дискредитирует советскую власть; он предлагал лишить ЧК права самостоятельно решать дела, обязав передавать их в определенный срок в соответствующий трибунал для гласного разбирательства, а также допустить защиту к участию в дознаниях [706] .
Вопрос о составе чекистских кадров был предметом особого внимания новых властей. На открытые в 1918 г. инструкторские курсы ВЧК принимались члены РКП(б) «с образованием не ниже сельских школ» [707] . Вместе с тем записка Жданова подтверждает предположения относительно судьбы личного состава охранки. Сразу после Февральской революции Временное правительство упразднило департамент полиции, охранные отделения и отдельный корпус жандармов. К июлю 1917 г. среди служащих вновь образованного Главного управления по делам милиции 35,5 % составляли чиновники бывшего департамента полиции [708] . В кадетских кругах считалось несомненным, что Временное правительство допустило роковую ошибку, поддавшись общественному мнению и революционной демагогии: оно подорвало свои позиции, так как лишилось налаженного полицейского аппарата, а уволенные с полицейской службы влились «в ряды наиболее разбойных банд большевиков» [709] .
706
Поликарпов В. О чем предупреждал гражданин Жданов // Московские новости. 1989. 2 апр. Поручение проверить деятельность ВЧК было дано В.А.Жданову не случайно — в прошлом он активно работал в рядах большевиков. Участник социал-демократического движения в Москве начиная с 90-х гг., будучи в вологодской ссылке он сблизился с видными в дальнейшем большевиками — A. Богдановым, А.В.Луначарским, И.А.Саммером. Выступал защитником по политическим делам (защищал И.П.Каляева и других), входил в литературнолекторскую группу МК РСДРП. Группа собиралась на квартире Жданова, в марте 1906 г. ее посетил приехавший в Москву Ленин. В.С.Войтинский ссылается на рассказ Жданова о том, как Большевистский центр вел с ним переговоры об организации изготовления в Москве фальшивых денег (Войтинский B. С. Годы побед и поражений. Берлин, 1924. Кн. 2. С. 104). Записка Жданова о ВЧК вряд ли могла удовлетворить большевистское руководство, и вскоре после этого он, по словам Луначарского, «печально, но героически» выступил против большевиков (Луначарский А.В. Великий переворот (Октябрьская революция). Пг., 1919. Ч. 1. С. 25).
707
РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 4. Д. 194. Л. 12.
708
Миролюбов А.А. Политический сыск России в 1914–1917 гг. Автореф. канд. дисс. М., 1988. С. 20–21.
709
Набоков В. Временное правительство // Наше наследие. 1990. N® 5. С. 69.
Очевидно, это не относилось к руководителям царского полицейского ведомства, к самым видным провокаторам, к жандармским офицерам (П.П.Заварзин утверждал, что к концу гражданской войны их уцелело меньше 10 %, а начальник секретного отдела ОГПУ Т.Д.Дерибас называл в середине 20-х гг. в составе «многоликого объекта своей работы», то есть слежки, «40 тыс. царских охранников и провокаторов» [710] . С указанными оговорками факты участия тех или иных профессионалов из охранки в работе чрезвычайных комиссий не были невозможны, особенно на местах (прямую санкцию на их привлечение к работе в ВЧК ЦК РКП(б) дал в 1922 г.). Эти факты питали растущее разочарование в большевистском режиме: «… Прямо говорят, — писал Ленину большевик П.Г.Шевцов, — что нет диктатуры [пролетариата], есть «произвол обнаглевших отбросов интеллигенции с бывшими преступниками и аферистами — провокаторами и жандармами» [711] .
710
Заварзин П.П. Жандармы и революционеры; Воспоминания. Париж, 1930.С. 10–11; Измозик В. Глаза и уши режима // Московские новости. 1994. 23–30 янв. С. 7.
711
Неизвестная Россия. XX век. Вып. 1. С. 15; РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 68. Д. 630. Л. 292.
Что касается контроля, то он стал устанавливаться лишь после официального превращения чрезвычайных комиссий в орудие красного террора. 2 ноября 1918 г. была образована соответствующая контрольно-ревизионная комиссия из представителей ВЦИК, ЦК и МК РКП(б), НКВД и Наркомюста [712] . К этому времени «злоупотребления» чрезвычайных комиссий были уже настолько очевидны, что о необходимости сузить полномочия комиссий заговорили сами большевики (например, Н.В.Крыленко и И.В.Цивцивадзе, отмечавший, что «ЧК не раскрывают преступления, но создают их», то есть действуют провокаторскими методами) [713] . Речь шла о необходимости хотя бы частичной реализации предложений типа предложений В.А.Жданова. Время от времени к ним возвращались, причем всегда больше других возражал Дзержинский.
712
РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 4. Д. 194. Л. 16.
713
Из истории взаимоотношений чрезвычайных комиссий и революционных трибуналов. С. 159.
Руководство ВЧК воспротивилось попыткам подчинить чрезвычайные комиссии советским органам или ограничить их полномочия, заявив, что тем самым деятельность «боевых органов пролетариата» будет сведена к нулю [714] . Осуществлялось лишь некоторое упорядочение их деятельности, исходя опять-таки из опыта охранки. Запись в дневнике директора библиотеки Румянцевского музея Ю.В.Готье точно фиксирует момент этого обращения: 16 октября 1918 г. заведующий следственной частью иногороднего отдела ВЧК М.К.Романов попросил Готье помочь найти «инструкции или правила для жандармов, чтобы правила эти, видоизменив, приложить к теперешнему хаосу, особенно чувствуемому в иногородних чрезвычайных комиссиях» [715] . По-видимому, тогда же сам Дзержинский привлек для консультаций находившегося под арестом В. Ф. Джунковского.
714
РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 4. Д. 194. Л. 20, 95. О борьбе в большевистском руководстве по тому же вопросу после окончания гражданской войны см.: Литвин A. «На каждого интеллигента должно быть дело» // Родина. 1995. № 6. С. 31–34.
715
Готье Ю.В. Мои заметки // Вопросы истории. 1991. >6 12. С. 148.
Так оправдалось предчувствие М.Осоргина — члена послефевральской «Комиссии по обеспечению нового строя», занимавшейся разбором «страниц позора старого режима» — документов московской охранки: «…Нарождающийся строй, воздвигнув свои новые тюремные камеры и здания сыска, использует и кладбища прошлого, найдя в них много для себя ценного и поучительного» [716] .
Стихийное заимствование в первые месяцы советской власти приемов охранки сменилось систематическим освоением дореволюционного опыта, происходившим на фоне размывания, а затем и полной атрофии нравственных начал или хотя бы ограничителей в политике. Затруднения, с которыми сталкивалась охранка при вербовке осведомителей, были легко устранены, так как установка на массовость доносительства была дополнена фактической обязательностью доносов — сначала для коммунистов, а в 30-е гг. и для беспартийных. При этом число платных секретных сотрудников («сексотов», «негласных помощников», «внештатных сотрудников») непрерывно росло [717] . Зависимость между образовательным и нравственным уровнем личности, создававшая до революции у более культурных слоев населения известный иммунитет от соблазнов спецслужб, исчезла с истреблением и эмиграцией значительной части интеллигенции и с изменением в СССР общественного статуса этого слоя.
716
Осоргин М. Времена. Париж, 1965. С. 139–140.
717
О размерах внутренней агентуры в СССР на разных этапах существования этого института можно приблизительно судить по некоторым расплывчатым заявлениям, сделанным представителями ведомства безопасности. В 1990 г. B. Грушко признавал, что «негласные помощники» имеются «среди различных категорий советских граждан» (Аргументы и факты. 1990. № 48. С 6–7), а В Илюхин заверил, что они будут внедряться в различные партии и организации и впредь, без какого-либо изъятия (Литературная газета. 1990. 17 окт. C. 11). По словам Ф.Бобкова, при Андропове и после него «до миллиона [осведомителей] мы далеко не доходили, да и доходить не надо было» (Независимая газета. 1990. 26 дек. С. 5). А.Олейников сообщил, что с 50-х гг. количество агентов сократилось «по меньшей мере в пять раз»; после августа 1991 г. отменен порядок, согласно которому каждый оперуполномоченный КГБ обязан был иметь не менее 8-10 своих агентов. Было обещано провести «инвентаризацию» агентуры и сообщить, наконец, сколько же агентов имеется в настоящее время (Известия. 1992. 15 мая). Поскольку система КГБ СССР являлась образцом для аналогичных служб в других странах «соцлагеря», показательны опубликованные там данные. В Чехословакии имелось 140 тыс. осведомителей (Известия. 1991. 29 мая), в Румынии один осведомитель приходился на 15 взрослых граждан (Аргументы и факты. 1990. № 46). Пока архивные данные о количестве осведомителей в СССР обнародованы лишь по раннему периоду: в середине 20-х гг. на учете секретного отдела ОГПУ состояло 99680 осведомителей, из них оплачиваемых — 5911, а потребность в последних оценивалась руководством отдела минимум в 16 — 17,5 тыс.; они вели слежку более, чем за 2 млн. человек. Чистки архивов ведомства после смерти Сталина и в 1990–1991 гг. не позволяют надеяться на установление столь же точных данных, относящихся к последующим периодам, но, по имеющимся сведениям, уничтожались личные дела, но не картотека агентуры (Московские новости. 1994. 23–30 янв. С. 7; 1995. 3-10 сент С. 21).
Качественно новые черты по сравнению с охранкой приобрела деятельность политической полиции и благодаря безбрежному расширению границ ее ведения, в чем современники убедились уже в 1918–1919 гг. «Революционная охранка ничем не отличается от жандармской. Прежде была в ходу «неблагонадежность». Теперь «контрреволюционность», — записал 16 марта 1919 г. В.Г.Короленко. В начале апреля он уточнил: «Контрреволюция» — это «не только поступок, не только образ действий, а и образ мыслей» [718] .
718
Негретов П.И. В.Г.Короленко. Летопись жизни и творчества. 1917–1921. М., 1990. С. 96, 100.
Развитие органов ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ-КГБ не было прямолинейным процессом, но колебания в смысле большей или меньшей подконтрольности высшим партийным инстанциям никогда не приводили к отказу от перлюстрации, слежки и провокации. Только провозглашение в 1989 г. горбачевским руководством КПСС идеи создания правового государства обозначило в качестве одной из практических задач радикальную реорганизацию советских спецслужб. На деле она началась лишь после августовских событий 1991 г. В 1993 г. было официально объявлено, что Министерство безопасности Российской Федерации не является механическим преемником КГБ СССР и что прежние структуры политического сыска полностью ликвидированы [719] . Реальная степень перемен уже тогда оценивалась общественностью в лучшем случае сдержанно. Весьма характерна и публичная апелляция работников обновленного ведомства к авторитету Зубатова, сменившая традицию отмежевания от наследства охранки и отразившая их стремление найти опору ведомственному интересу в рамках очередной переоценки истории, нового конъюнктурного «опрокидывания» политики в прошлое [720] .
719
Центр. 1993. М. 3–4.
720
Известия. 1992. 15 мая. Признаком осознания «связи времен» является открытие в Петербурге музея истории политической полиции, экспозиция которого отражает приемы, общие для XIX — начала XX вв., и для Советского времени, включая провокацию (Новое время. 1995. № 24. С. 40–41).
Прошлое не содержит в себе готовых рецептов решения проблем настоящего, но когда современные споры, в том числе и насчет того, возможно ли «на раннем этапе демократии» подчинить политику морали, сопровождаются призывами не абстрагироваться от особенностей русской истории [721] , против этого трудно что-либо возразить. При одном условии: история должна предстать перед нами многомерной. Революционное движение в начале XX века, порожденное глубокими общественными противоречиями, не сводилось к Азефам и Малиновским, как не сводилась к их поддержке деятельность противостоящих ему правящих кругов. Эти политические фигуры также выразили по-своему свое время. Вместе с тем оказались правы те, кто видел уже тогда в провокаторстве подобие злокачественной опухоли, особенно опасной для общества, в котором не утвердился приоритет прав личности, не выработана общепризнанная политическая этика. Наследство охранки и ВЧК — это не только законы и инструкции, оно все еще присутствует в массовом сознании. Уже поэтому тема провокации в России не может считаться исчерпанной.
721
Московские новости. 1995. 12–19 февр. С. 8–9.
ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ
Абросимов В„М. — 204, 212 Авенар Э. — 207
Азеф Е,Ф.
– 4, 6, 15, 17–19, 25, 85, 104, 126, 147, 168, 169, 172, 173, 196, 222
Аксельрод П.Б. — 89, 139, 156
Алданов М.А. — 4
Александр I — 10, 11
Александр II — 11
Александр III — 10
Алексей, см. Бритман А.В.
Алексинский Г.А. — 95, 124, 210
Амиантов Ю.Н. — 9
Андреева М» Ф. — 130
Андропов Ю.В. — 218
Антонов-Овсеенко А.В.
Антошкин Д.В. — 117
Арбатов Г.А. — 218
Арманд И. (Е.Ф.) — 23, 24, 65, 66, 148, 165, 168, 176
Афанасьев В. — 151
Бадаев А.Е.— 5, 6, 35, 94, 95, 101, 105, 113, 114, 148, 152, 190
Байков — 113
Бакунин М.А. — 172
Балашов Ф.А. — 86, 90, 114, 122
Бахурин — 80
Бебель А.
– 56, 75, 76, 94, 170
Бедный Демьян (Придворов Е.А.) — 107, 108, 155, 170
Безлепкин А.И. — 89
Бекэадян А.А. — 126
Белецкий СП. — 14, 19, 20, 26, 27, 53, 54, 78, 81. 82, 87, 88. 93. 97, 101–107, ИЗ, 115, 116, 120, 122, 131–133, 141, 143–148, 169, 182, 184, 185, 187, 190, 194, 199–201, 206, 207, 213
Белостоцкий И.С. — 77
Бенкендорф А.Х. — 141
Бенуа А.Н. — 91
Бердяев Н.А. — 91, 214
Берия Л.П. — 209
Бернацкий — 52
Бессонов В.А. — 9
Бисмарк О. — 74
Блок А А.
– 14, 15. 192, 194, 213
Богданов (Малиновский) А.А. — 170–172
Бритман А.В. — 149