Чтение онлайн

Заставила себя выйти из своих блуждающих воспоминаний и сосредоточится на прохожих, чтобы не задели ненароком цветы. Букет оказался большим, чувствовалась тяжесть роз лежащих на правой руке. На выходе из рынка не вольно, услышала разговор торгующих старушек, бабуля громко с восхищением говорила: – «Представляешь, Семёновна, видела собственными глазами, как подошёл мужичок с синяком под глазом и подаёт, нашей, Николаевне голубую коробочку! Николаевна берёт без задней мысли. Наверное, подумала, что мужик продаёт серьги. Дело обычное, стащил дома, и выпить хочется, вот и несут к нам на рынок разнесчастная алкашня утащенные вещи из дома. А мужичок и говорит: «Бери бабуля, дарю. Не бойся брать, они не ворованные, просто у меня сегодня лирическое настроение». И тут же развернулся и исчез, а Николаевна забрала свой скарб, и домой ушла». Бабуля и дальше стала развивать свои домыслы в виде: про мужичка, и про Николаевну, должно быть испугавшуюся, что мужичок вернётся и заберёт свой подарок обратно, потому и ушедшую так быстро домой. Естественно Вера Ивановна, пошла далее и не стала в отличии, от других людей, собравшихся вокруг бабуль и слушающих внимательно необычную историю о подарке. Дорогою думая о незнакомце: «Значит, мой мужичок сдержал слово. Молодец! Жалко мужика, а интересно мой смог бы мне изменить? Какая глупость в голову полезла»,– и она тут же себя оборвала, уж что-то, а обрывать себя и на полуслове, если чувствовала, как начинает развиваться фантазия. И чтобы не думать, сосредоточила своё внимание на прохожих, зная по опыту, как отвлекаешься от не нужных мыслей.

Не возможно было не заметить, как сразу на их лицах появлялась улыбка. Это её позабавило, и она подумала: «…должно быть думают, что мне подарили такую красоту» дальше не стала развивать фантазии. Впереди увидела группу людей, судя по фигурам молодёжь человек семь-восемь, они суетились и передвигались на одном месте, уступая дорогу прохожим , а прохожие старались мимо них пройти как можно быстрей. Народу стало встречаться больше, наступило то время когда народ идёт с работы домой, и лица у людей озабоченные или уставшие на вид, а стоило им заметить роскошный букет роз, появлялась на миг улыбка. «Возможно, деньги стреляют»– отметила про себя, Вера Ивановна, дело обычное, если у неё спрашивали, она, в просьбе не отказывала, всякое бывает. Она ещё подумала о том, что возможно придётся отказать, деньги находились в маленькой сумочке, а большую сумку она упаковала и положила в маленькую. Букет роз помешал бы доставать мелочь, да и не хотелось лишний раз шевелить цветы, которые улеглись удобно и компактно на правой руке, рука начинала понемногу ныть от напряжения. Она взглянула на часы с золотым корпусом, и браслет был позолоченный, ей не нравилось, что корпус в высоту немного великоват и оттого носила их редко, больше из уважения к мужу. Она знала, как он копил на подарок со своей пенсии, знала, где он подрабатывает, иногда его друг Сергей подкидывал ему работку. Она знала о муже всё, и даже сейчас идя по улицы, она точно знала, где он находится в такую чудную погоду, естественно гуляет с малышами в саду. А близнецы в спортивной школе обитают, деньги для них собрала, можно смело отправлять их в пионерский лагерь. Идя не спеша, она дошла до перекрёстка, где так и стояла группа молодых людей. Вера Ивановна почему-то начала их пересчитывать, насчитала шестерых мальчишек и двух девочек, все были одеты в черные одежды, в это же время к ней подошла светленькая девушка и стараясь говорить медленно, спросила: – « Скажите, пожалуйста, где находится магазин с фарфоровой посудой». Девочка говорила очень медленно – чётко выговаривала каждое слово и при этом заглядывала в книжку. Вера Ивановна на слух определила, что перед нею стоят немцы, и стала не торопясь объяснять им, дорогу, ведущую в посудный магазин. Поправила цветы, покрепче прижала, чтобы освободить левую руку держащую цветы, и стала говорить: « Вам надо перейти, на ту сторону улицы»– и показала левой рукой, где именно надо переходить дорогу,– «потом повернуться влево, и пройти вперёд, до троллейбусной остановки, садитесь на любой троллейбус, проедите три остановки, выйдите. И вперёд походу троллейбуса, дойти до другой дороги, дорогу не переходить, а сразу же свернуть вправо, и пройти два дома, будет небольшой переулок, переходите переулок и ваш угловой магазин». «Могли бы написать и повесить вывеску со словом посуда»– эти последние слова вслух не произнесла вслух, а договорила про себя. При объяснении Вера Ивановна постоянно обращалась непосредственно к светленькой девушке, замечая, как очень внимательно слушают её остальные, по взгляду девушки Вера Ивановна поняла, что та ничего не поняла из сказанного, а девушка полистала словарь и спросила:– «Повторите, пожалуйста». Вера Ивановна поняла по недоумённым лицам молодёжи, что объяснять придётся долго и решила их проводить, благо нужный магазин находился неподалёку от её магазина, их интересовала фарфоровая посуда, а в этом магазине был лучший выбор, чем в её магазине.

«Пойдёмте, я вас провожу», и не оглядываясь пошла через дорогу, с левой стороны пошла светленькая девушка, Вера Ивановна отметила,-«внимательная», остальные ребята пошли за ними. Вера Ивановна стала вспоминать, что есть интересного в немецкой истории:– « Гегель начало немецкой упорядочной мысли, вышел из Аристотеля и ушёл в неизвестное направление. Кант доказывал недоказуемое, заговорил человек так, что вышла одна гадость – фашизм. Фашисты эти «ассенизаторы» человечества, собравшиеся расплодиться на нашей территории, а из нас сделать рабов. Дети не стоит их пугать, итак запуганы на сто лет вперёд. Гёте «Фауст», алхимик мечтатель, из свинца свинец и выйдет ещё сводник Мефистофель, сделка века: « остановись мгновение ты прекрасно», на бессмертную душу старичка повёлся, а сам старичок хорош, вкусить прелести жизни не смог, но рядом постоять не отказался. И только вырастив собственноручно виноградник, познал вкус к жизни, как говориться: «лучше поздно, чем никогда». И когда они завернули на улицу имени знаменитого критика, сумевшего предсказать будущее своей Родины, и всегда почти свободную от прохожих, Вера Ивановна обернулась лицом к девушке и сказала: – У вас превосходные писатели, ваш Гейне это наш Гоголь в прозе, Гессе великолепен в своих фантазиях, и с Гегелем вам повезло, а Карла Маркса «Капитал»– эту вечную книгу никто ещё не продолжил создавать?» – тут Вера Ивановна замолчала и подумала, что говорит что-то не то. Девушка услышала знакомые имена, от удивления остановилась и обратилась, своим спутником на своём родном языке. Ребята окружили их и смотрели удивлённо на неё, она мысленно себя выругала, и девушка, заглядывая в свой словарь, иногда переходила, на заученные фразы рассказала, что они школьники из ГДР, изучают русский язык и по путёвкам приехали в Советский союз, и что они знают Пушкина и любят его сказки. Вера Ивановна похвалила девушку за хорошее знание русского языка и спросила: – «Каким им видится наш город?».

– У вас много земли, а живёте тесно, здания низкие, у нас выше и просторней помещения и светлее. А в магазине им надо купить эмалированную посуду, стали по словарю уточнять «эмалированная или фарфоровая» посуда им нужна, оказалось, что нужно что-нибудь железное, так сказать: «на долгую память о городе». Так разговаривая, они незаметно подошли к саду. Вера Ивановна сразу же увидела своего мужа с детьми около пруда, где плавали два белоснежных лебедя, у лебедей даже был свой домик на пруду. Муж не заметил её и подхватил на руки дочку, другой рукой держа за ручку сына, пошёл вглубь сада. «А я была права, что мой любимый в саду»– с удовольствием подумала она. « Мы, вчера были в этом саду» сказала светленькая девушка. – А как вас зовут? спросила девушку Вера Ивановна.

– Марта.

– Красивое имя, а вам, рассказывали, каким был сад при Петре? Нет, ответила Марта за всех. – Скульптуру Крылова вы видели это отголосок того сада, который был создан Петром 1. При Петре 1 этих зданий вовсе не было, и сад распространялся до зданий стоящих вдоль проспекта. Сад полностью был посвящён Эзопу, вылитого из серебра и с золотою головою стоящего около главных ворот сада, с той стороны сада. А на каждой дорожке сада стояли стенды с написанными текстами из его басен, кстати Пётр1, сам переводил его книги, и около каждого щита стояли фигуры вылитые из серебра и бронзы и усыпанные драгоценными камнями.. Во времена Екатерины 2, умеющая виртуозно одной рукой отбирать, одним росчерком пера и этой же рукой раздавать богатства не выходя из дворца. Люди скрывающие свою алчность при Петре1, получили отличную пищу во времена Екатерины2, именно при её нахождении во власти были разворованы все скульптуры, а после наводнения и скульптура Эзопа исчезла окончательно, хотя такую тяжесть вряд ли водой можно было смыть да ещё перекинуть через гранитный барьер. Пока Вера Ивановна рассказывала о прошлом создании сада, Марта достала из сумочки, которая висела у неё на плече, блокнот и ручку и что-то быстро записывала в блокнот. Про себя Вера Ивановна подумала, но вслух не сказала:– « И как тени деревьев скрывают солнце, так и тени времени скрывают истину». Ребята и так не были разговорчивыми, но после рассказанной истории совсем замерли, казалось, что они даже и не дышат. Вера Ивановна чувствовала себя в ударе, она могла бы рассказать много интересного и о «замке» стоящего напротив сада, но откинула появляющуюся мысль о «замке», зачем лишний раз подчёркивать ничтожество и подлость тех времён, да ещё и перед детьми, вырастут, сами натворят своих дел.

«Пойдёмте, осталось пройти пару минут до вашего магазина», и Вера Ивановна не спеша пошла, а с левой стороны также пошла, Марта, державшая исписанный блокнот и ручку в левой руке. Они свернули в левую сторону, и не прошло и двух минут как они оказались около высокой лестнице ведущую в магазин. Мальчишки первые исчезли в дверях магазина, Вера Ивановна мысленно их пересчитала: «шесть все на месте», а чёрненькая девушка задержалась и чем-то недовольная спросила:– «Вы где купили такие туфли?» Вера Ивановна рассмеялась над таким наивным вопросом и ответила: – «Конечно ж в магазине». Не объяснять же девушке, как покупается дефицитный товар в их магазинах. Самый ходовой товар всегда находится на самом видно месте, но отдельно, и на желание покупателя купить именно этот товар, следует стандартный ответ: «вещь отложенная, ушли за деньгами». Сообразительный покупатель, если вещь стоит до ста рублей, накидывает десять рублей, и просит продавца отпустить ему товар без сдачи и понравившаяся вещичка уходит вместе с покупателем. Не будет ведь Вера Ивановна распространяться о специфическом подходе в советской торговле, тем более перед девчонкой, да ещё и иностранкой. А Герда так звали тёмненькую девушку, интересовалась, потому что была удивлена тем, что у мамы были точно такие же туфли привезённые неделю тому назад из ФРГ, куда она ездила на симпозиум врачей. Оттого Герда и спросила об обуви, получила ответ не тот, который ожидала получить. Она всю дорогу не отводила взгляда с туфлей, и единственное у неё было желание посмотреть на торговый знак, который наносится на стельку как у мамы и убедиться собственными глазами в маркировки: Австрийская обувь или местного производства. Естественно до такой просьбы она не опустилась оттого и хмурилась и чувствовала себя неловко перед русской женщиной с таким шикарным букетом цветов. Марта подала листок бумажки со словами: « Здесь мой адрес будете в Берлине, покажем наш город, а ручка вам на память, чтобы не забыли нас», положила на стебли цветов листочек и ручку, догоняя Герду, вошла в магазин. «Восемь» – мысленно досчитала их Вера Ивановна, и пошла на свою работу.

Не прошло и десяти минут, как Вера Ивановна сидела в кресле и с большим удовольствием расположила на табуретки свои ноги, чувствуя, как уходит боль, дающая покой ногам. А в бытовки шло полным ходом приготовление к праздничному дню, самым тщательным образом промывались полы Еленой Николаевной, которой и двадцати лет не было, и работала в магазине уборщицей. А чтобы не затягивать уборку, все находящиеся в бытовки принимали «активное» участие, держа в руках тряпки не больше носовых платков. Елена Степановна, державшая под контролем всех и вся, неустанно нахваливала Елену Николаевну и за молодость, и за трудолюбие и просто за то, что у неё было прекрасное настроение. Нина Григорьевна любимица всех, вышедшая на пенсию три года тому назад, «пробездельничала полгода»– как она любила говорить, вернулась и продолжила работу на складе. Склад работал до пяти часов вечера, и когда у Нины Григорьевны появлялось желание «приобщиться к молодости», проводила оставшиеся время в бытовки до самого закрытия, а сегодня просто обязывал ей здесь находиться, она перемывала всю посуду и складывала в тазик, а другие кто попадался под руку, уносили в зал для просушки. Алла Альбертовна принесла очередной тазик с посудой и перенесла к серванту, около серванта стояла Надежда Викторовна и тщательно протирала полотенцем промытую посуду, разнообразного вида и тут же составляла в сервант, когда Вера Ивановна вошла в бытовку, половина бытовки было отмыто. Её самым торжественным образом усадили в кресло на чистую половину бытовки. Все кто присутствовал в бытовки при её появлении, сделали кучу комплиментов в её адрес за удачно купленные цветы, Елена Степановна с восхищением взяла букет роз и поставила в заранее приготовленную напольную вазу наполовину залитой водою. Напольная ваза была списана в утиль, какой-то покупатель уронил в своё время вазу, образовалась трещина и естественно была списана, таких ваз со временем скопилось три штуки, могло быть и больше, если бы они не уносились домой. Исходили из разных соображений: «жалко добро пропадает, а унесу домой, авось пригодится», «надо как точно, подходит под мои обои» или «…под мои шторы». Некоторая списанная продукция отправлялась на предприятия изготовителей, что-то по мелочам, если скапливался штучный товар- то оседал в бытовки, отсюда с годами скопилась изрядное количество разнообразной посуды с разнообразными дефектами. Праздновали дни рождения всем, дни рождения группировались по сезонному календарю, а у кого сходилось зимой, праздновали вместе с новым годом; у кого приходило день рождение на весну приурочивали к первому маю; а летние дни рождения приходились на завтра. Как ни как, а восемьдесят восемь человек в коллективе весомое общество в магазине, так это только на первом этаже. А второй и третий этаж не считается для них.

Вера Ивановна подняла по виду чистую тряпку, с пола брошенную кем-то в пылу уборки, и стала тщательно убирать пыль с туфлей, рассмотрела внимательно каблук в девять сантиметров, не поцарапала ли где, туфли выглядели, как новенькие, будто она их ни разу не обувала. Австрийские туфли были ею куплены ещё зимою, уж кому-кому, как не ей знать, когда надо покупать нужные вещи, летом покупаешь зимние вещи, а зимой летние вещи, вот и весь секрет в покупках нужных вещей. Классический стиль туфлей был современен в любое время в моде, и потому Вера Ивановна постоянно выглядела модной и со своей «шкурой», она мысленно была беспощадна и честна к окружающему миру и превосходно понимала « что к чему и почему газеты читать скучно, а кино смотреть интереснее»; вслух старалась выражаться больше вопросительно, что подразумевало под собою и участие в жизни коллектива и позволяло скрывать своё не знание и не понимание многих решений, к действиям которых она стремилась. Вера Ивановна и тогда, когда выслушивала восхищенные слова насчёт букета роз, и когда сидела в кресле и чистила туфли прислушиваясь к ноющей боли в ногах помаленьку, уходящую боль в никуда. И сейчас слушая очередную весёлую историю Аллы Альбертовны, умеющей свои похождения рассказывать с юмором. Менялись лишь имена мужчин, а сами истории были похожи друг на друга неизменно, и только суммы денег варьировались в разных исчислениях, потраченные в очередном ресторане и на разные подарки, и на протяжении всего времени не упускала из виду подарок, который красовался на столе. А красовалось на столе для всеобщего обозрения, чтобы каждый вошедший увидал, на какой подарок скинулись всем коллективом. Кто сколько дал денег на подарок, знала только Елена Степановна, руководствующаяся единственным выработанный годами постулатом: «от каждого по способностям, и от каждого по возможностям».

И как только боль слегка отпустила, Вера Ивановна босыми ногами прошла по холодному гранитному полу. Каменный гранит промыли с порошком так, что переливался своим родным цветом. Дошла до своей кабинки, достала тапочки на заячьем меху, и пока возилась с туфлями, смазывая их «детским» кремом, боль как по волшебству отпустила её окончательно. И она с внутренним душевным трепетом, подошла к столу, заставленному подарочным сервизом. У неё представилась возможность рассмотреть посуду во всей её красе, и даже держать тарелку в руках рассматривая все изгибы росписи, так богато разрисованные на посуде. Ведь она более двух лет видела шикарный сервиз только за стеклом и на расстоянии. Сама посуда имела около четырех сот наименований предметов, была выставлена в зале и так была удачно расположена, что просматривалась со всех сторон, и привлекала, невольно, любого кто проходил мимо такой красоты. И такое богатство находилось в самой дальней комнате магазина «Юбилейный», Вера Ивановна ходила в магазин только ради этого сервиза как в музей, и ей думалось, что сервиз никто и никогда не сможет его купить.

Дело в том, что магазин «Юбилейный» предназначался исключительно только для новобрачных, и за покупками должны приходить либо жених, либо невеста со справкой из загса, подтверждающая статус жениха, невесты; кстати о своих возможностях в приобретении товара именно в этом магазине многие молодожёны даже не подозревали, и стало быть такую прекрасную возможность не использовали, оттого магазин «Юбилейный» большее время пустовал от посетителей и товары в нём лежали годами не востребованными. Так же существовало ограничение в приобретении товара, стоимость всех товаров не должно было превышать суммы в размере двух тысячи рублей, как раз стоимость сервиза. Сам магазин находился по выражению Веры Ивановны: «у чёрта на куличках». И чтобы до него доехать, у Веры Ивановны уходило два часа, время исчислялось от её квартиры и до самых дверей самого магазина, и при условии, что она не будет стоять на остановках в ожидании автобуса, а ждать порой приходилось и по пятнадцать, когда подойдёт нужный автобус.

Когда на собрании Вера Ивановна замолвила слово о сервизе. И где находится сам сервиз, то многие усомнились в наличии такого магазина, надо отдать должное присутствующим на том собрании, каждая вторая нашла время съездить в магазин «Юбилейный», дабы убедиться собственными глазами, что где-то есть и лучше и прекрасней чем у них. Убедившись в том что сервиз стоит того чтобы быть подаренным «нашей», под словом «наша» имелась естественно заведующая, Светлана Николаевна, всего первого этажа, а вопрос: «где берём деньги» в размере двух тысячи рублей даже не обсуждался, ибо полностью доверяли своему бригадиру, знали: «Елена Степановна лишнего не возьмёт». А Елена Степановна собирая деньги, исходя из способностей «самых шустрых», и возможностях «самых скромных» набрала нужную сумму и на сервиз и на «летних именинников». Происходило это примерно так, плюс минус на характеры. К одним работникам обращалась, что «и три рубля деньги, а главное не деньги, а участие». В основном такой подход касалось грузчиков за исключением «парочку шустрых», и уборщиц помещения, постоянно нуждающихся, не только в деньгах, но и во внимании: «доброе слово и кошке приятно» так говорится в одном фильме, где плеяда замечательных актёров спасает фантастичность фабулы замешанной на слепом отношении друг к другу. Вторая категория людей самая обширная и разносторонняя в своих проявления к ним обращалась вопросительно: «сколько не жалко для «нашей» и давали такую сумму, на которую она даже не рассчитывала. Такое разделение людей на категории, Елена Степановна составила для себя, и не распространялась на этот счёт с другими. А со «старших товароведов», согласно штатному расписанию было шесть человек по числу отделов находящихся на первом этаже. У старших товароведов, Елена Степановна добрала нужную сумму, чтобы хватило и на подарочный сервиз, и на букет роз, и на сумму в сто рублей для каждого «летнего именинника». И на торты из лучшего кулинарного магазина, благо магазин находился в двух шагах от них, в него очередь занимали за два часа до открытия. Само собой разумеется, чтобы и на стол и каждому по торту с названием «Мишка на Севере». Чтобы домой отнести и пусть родня так же порадуется и будет в курсе событий происходящих в магазине. Пока собирала нужную сумму, сделала распоряжения насчёт праздничного стола, сколько и чего из продуктов надо принести из дому, кто и как умеет лучше всего готовить блюда, которые могут удивить самого изысканного гурмана или самый редкий тип людей знающих, где и желательно в неограниченном количестве «достать» продукты, имеющие повышенный спрос в магазинах. Чёрная и красная икра, должна стоять на столе в избытки, и ещё что-нибудь такое чего в магазине и в помине не бывает, но производится в достатке и «уплывает» за границу как образцы красивой и здоровой пищи в стране. Многие даже не подозревали о существовании такого изобилия на производстве и полного его отсутствия в магазинах, а у них в бытовки возможное появление таких продуктов, если Елена Степановна хорошо постарается. В общем, Елена Степановна соображала и полностью соответствовала занимаемой должности бригадира.