Прояснение
Шрифт:
– Хм, да, действительно…
– Вот я увидел, что её силы оставляют, и не может вынырнуть, чтобы вдох нормальный сделать.
Ну, я – на весла, мигом к ней, за волосы её – и в лодку. Почти уж не дышала.
– Молодец.
– А ты что, правда, не знал когда человека спасать надо?
– Не знал, и не думал никогда об этом…
– Вот и компания её – те, что на берегу сидели, тоже даже не дёрнулись, когда она тонуть стала.
Видимо, такие же как ты – неучи!
А я спрашиваю его: так, с подковыркою:
– А как же она отблагодарила то тебя за такое своё спасение?
А он:
– Да ничего мне от нее не надо. Главное: будет жить, а это и есть для меня высшая радость.
“И родила Сына своего Первенца,
и спеленала Его,
и положила Его в ясли”
(Евангелие от Луки, 2:7).
Если идти вдоль обочины дороги и смотреть вниз: пробившиеся витиеватые травинки представляются будто маленькими деревьями, можно представить, что летишь над лесом на самолете, помечтать.
Но сейчас зима. Заиндевели стекла, вьюжит, и мороз подгоняет домой запоздалых прохожих. Рождество.
– Папуся, ты куда собираешься?
– Я в церковь, на службу, милая.
– Ах да. А мне можно с тобой?
– Там очень холодно, и поздно уж, не надо. Лучше завтра с тобой на литургию сходим.
Какое-то все-таки у нас все странное, неустроенное. Перенаселенный, унылый, неопрятный город, теперь еще эта зима: мороз, заметенные улицы, нормально ни проехать, ни пройти.
Да и сам я весь какой-то непутевый: еще совсем немного, и вот она – старость, а ни заводов, ни пароходов у меня что-то никак не наблюдается.
Внутри храм полный-полный, не протиснуться, а у дверей снаружи никого – мороз.
Служит, как обычно, о. Сергий, изрядно уже постаревший:
– “Благословенно царство Отца и Сына, и Святого Духа …”
Как быстро пролетает моя жизнь. Совсем еще недавно вроде бы стоял на этом самом месте, думал о своих экзаменах. Весь в мечтах, наивный, юный. И тоже было Рождество.
Когда открывают входную дверь – холодный вихрь со снегом врывается внутрь чуть ли не до середины храма.
В то время ему сослужил еще о. Николай. А сколько уже и моих ровесников нет на этом свете?
– “Верую. Во Единого Бога Отца Вседержителя … ”
Тогда, помню, Матушка говорила: “в Рождественскую ночь открываются небеса, и если, глядя в чистое небо, загадать желание, оно обязательно сбудется”.
– “Отче наш, иже еси на небесех … “ – и весь храм поет, в том числе я.
Сейчас, как обычно, будет говорить, что Царь царей родился не во дворце, в чертогах, а выбрал себе скромное семейство, ясли, и мать – Святую Марию.
– “О плавающих, путешествующих, недугующих, страждущих, плененных Господа Бога молим…”
В храме очень много народу – тесно, выхожу на улицу.
Вьюга стихла. Месяц искрится по снегу яркими бликами из-под ветки березы, россыпь звезд. Заиндевелый храм, словно лазоревый дворец, светит в черноту ночи в морозных узорах будто хрустальными окнами.
Небо открыто. Ну, что попросить?
Успешности?
Счастья?
Богатства?
– “Соединение веры и причастие Святого Духа испросивше…”
Благодарю тебя, Господи, что я появился на свет.
“И сказал Бог: да будет свет.
И стал свет.
И увидел Бог что он хорош;
И отделил свет от тьмы.”
(Книга Бытия, 1:3).
Некоторые вещи иногда проходят сквозь нас всю нашу жизнь.
И раньше-то не слишком известная, теперь давно всеми забытая мелодия.
Первые звуки, и …
Я – ребенок, над нашей крышей летит ласточка. И нет как будто всех прожитых лет.
Перед глазами как сейчас: бревенчатый наш дом. У входа в щели, откуда выпал сучок, живут шмели.
Живая и здоровая Бабушка деловито печет ароматные пироги.
Утром солнце сквозь шаловливую листву сада будит меня тонким игривым бликом.
Бегу еще по незастроенному еще лугу, о чем-то мечтаю, и летний ливень шумной полосой выходит на меня из леса.
Ждем приезда родителей, а Брат – юный, держит в руке только что сорванный колосок.
Береза отражается в капле росы на тоненькой травиночке утром в саду, высокий дуб раскинулся корнями на всю ширину лесной тропинки.
А дальше наше дерево. Только наше, и больше никого, с ветвями, как руками, словно воздетыми к небу.
Речка игривой змейкой бежит по некошеному лугу, шаткий мосток с прогнившими перильцами.
Бодрый, ни капли не седой Отец рассказывает что-то приехавшему своему брату.
Стройная Матушка из резного оконца зовет: “дорогие граждане, скорей идите завтракать”.
Ручей с водомерками. За ним, на берегу колодец. Умерший лет тридцать назад Дед в белой рубашке весело несет с него два переполненных ведра.
Играю большим цветистым мячом, тропинка вьётся меж дубов, освященная ярким солнцем.
Облака вместе со мной плещутся в озере. Искрятся брызги воды, заливают глаза.
Последний аккорд, всё.
Ночь, осень. Грязь, прокуренный перрон, туман.
“По тому узнают все,
что вы Мои ученики,
если будете иметь
любовь между собою”.
(Евангелие от Иоанна 13:35).
О чем мечтают дети? Конечно, о подарках. А еще о воздушных шарах, сладостях, тортах и свечках. Дети вообще любят праздники. Любые, и не только свои даже.