Чтение онлайн

Вот и сейчас они терлись возле храма, немая происходящее, как вдруг Лариса увидела девушку, одиноко сидящую на лавочке. Кивком головы она показала на нее, и, вздохнув, Виктор потопал выполнять задание.

— Добрый день, — вежливо поздоровался он. — Отдыхаете? А я вот уже пару дней не отдыхал.

Виктор немного помолчал.

— Вы здешняя?

— Да, — улыбнулась Мария, еле содержавшись, чтобы не добавить «милок», но решила, что это будет совсем уж по-старчески. — Переехала какое-то время назад, чтобы быть поближе к приходу. А вы? Вы паломник?

Она тяжело вздохнула.

— Слышали уже о недавней трагедии? Ох, что же теперь делать? Кто мог покуситься на святое? Вы не представляете, как я сокрушена. И мальчики тоже места себе не находят. Подрабатываю в семинарии на кухне, так больно видеть их скорбные лица.

Лучше сразу заговорить зубы.

Виктор сам нашел выходы на нескольких антикваров, узнав, что одному поступил заказ на некие иконы, которые было очень трудно достать. Дураку было понятно, что речь шла об этих самых. Но ничего нового журналист не узнал, кроме разве что важной мелочи — судя по всему, наводчик находился среди семинаристов. Забавная подробность.

Виктор сделал сочувствующее лицо.

— Да, я знаю, что мальчики так расстроены. Бедные дети.

Он улыбнулся.

— Раз уж вы работаете… Не подскажете мне, как мой племянник? Рыжий такой пухляк? Мы с его матерью немного повздорили, но я у парня единственный взрослый друг — отец-то умер.

И дальше, и дальше. Сплошной пиздежь в исполнении Виктора было легко и приятно слушать.

Рыжий пухляк? Как хорошо, что на досуге Мария поспрашивала Филиппа о его однокурсниках. Больше он, конечно, говорил о Мирославе, но и соседа его, благо, упомянуть не забыл. Так они подозревают его?

А ты ври, ври, журналюга. Поможем друг другу.

— О, Петька-то? — по-доброму хохотнула Сербская. — Петя хороший мальчик у вас. Задиристый немного, но кто без греха?

И только Мария хотела сказать что-то ещё, как вдруг в саду раздался почти истерический крик.

========== Глава 7. Свобода воли. ==========

Marilyn Manson — Godeatgod

Его ждали в самом дальнем углу сада. Почти что у храмовой стены. Забавное совпадение. К нему пришел человек от Евгения Михайловича — так представился Петру адвокат-представитель человека, который желал купить иконы. Петр в самом начале и не хотел ничего — просто думал подзаработать. А потом все как-то закрутилось…

И вот теперь он стоит, а ему в руки передают конверт, и все как будто так и надо. На душе немного гадко, но пусть, потом забудется.

— Просили передать, что очень благодарны, — худой мужчина улыбнулся.

Петр кивнул и обрадовано стал пихать в карман конверт.

— Если что — всегда помогу.

Он развернулся и быстро пошел назад. Решил срезать через кусты, чтобы его никто не увидел. И вот тут-то он совершил ошибку, потому что в поспешности своей споткнулся и упал, а упал он прямо на что-то или кого-то…

Холодное и одновременно мягкое, но не совсем. Петр уставился на бескровное лицо Елисея с огромной раной на шее и заорал. Так, что на его крик сбежались. Кровь сокурсника текла по его рукам, скользкая и тяжкая. В ужасе Петр пытался оттереть ее, но та была слишком липкой для этого, и отчетливо пахла железом и гнилой землей.

Мария ринулась в сад, даже на раздумывая, как и журналист, сидящий до этого рядом с ней. Едва не путаясь в юбке, она умудрилась быть ни чуть не медленнее мужчины.

Тело обнаружили? Неужели тело нашли?

Сердце колотилось как сумасшедшее. Сербская увидела пухлого и рыжего парня, который еле поднялся на ноги и продолжал вскрикивать, отчаянно пытаясь избавиться от кровяных ошметков, но в итоге лишь блеял и пачкался сильнее. На губах Марии сама собой появилась ухмылка — как хорошо все складывается. Обычно подозревают в первую очередь того, кто обнаружил труп.

Из кустов торчали ноги, и, посмотрев на них, девушка вздрогнула. Это тот самый человек, которого убил Филипп. Убил. Но не стоит об этом думать, верно? Нужно думать о том, как спасти того, кто жив. Ее парня.

— Это ли не ваш племянник? — Сербская не удержалась от ехидства, обращаясь к бледному, но явно взбудораженному журналисту.

Тот ничего ей не ответил, да и словно не слышал ее вовсе. А затем к месту происшествия стали стекаться и остальные семинаристы, в числе которых девушка увидела и Панфилова. Она еле поборола желание кинуться к нему прямо сейчас.

— Вызывайте полицию! — крикнул Мирослав, бросаясь в кусты. — И скорую!

О, дорогой, Елисею уже не помочь.

***

День вышел, очевидно, сумбурным. Показания принимали у всех, кто находился рядом — в том числе и у Марии. Она знала, что журналюга не сможет выдать ее, так что решила не выдавать его в ответ и просто сказала, что является паломницей. Всегда хорошо прикинуться глубоко верующей. С ней говорили от силы десять минут, в то время как на семинаристов потратили весь день.

Петр из-за встречи с заказчиком не имел алиби — его даже не было на паре.

Ох, как хорошо находиться в месте, где, видимо, даже не слышали о камерах видеонаблюдения.

Сербская же все равно не находила себе места. Она старалась не писать и не звонить Филиппу на случай, если у них изъяли телефоны, потому просто изводилась в номере. Так что, когда раздался стук в дверь, Мария тут же ее распахнула, по пути споткнувшись и ударившись об угол кровати.

— Ну что? — выпалила она, скрюченно потирая ушибленную ногу.

Все складывалось как нельзя лучше. Словно бы, занявшись этим, Мария заручилась поддержкой лукавого. Судя по тому, что слышал Панфилов, в случившемся обвиняли Петра. У парня не было алиби, ко всему прочему тот очень странно себя вел, а в довершении всего — у него обнаружили конверт с большой суммой денег, происхождение которого было неизвестно.

Следователи, которые занимались этим делом, были в восторге. Журналисты мигом стали писать о Божьей каре и семинаристе-маньяке. Все были довольны и счастливы — кроме патриархии и Филиппа. Первые отбивались от внимания «мирских», а последний — не знал, что ему делать.

Совесть мучила его безумно. Страшно. Он не мог найти себе места. Не мог думать, дышать, говорить. Только не здесь, только не сейчас.

Ноги сами понесли его к Марии, когда следователи закончили первый допрос, и потрясенные семинаристы поспешили убраться в свои комнаты. Когда девушка открыла ему, Филипп все ещё глядел на нее безумным взглядом.

— Как ты? — он вошел в комнату и потерянно огляделся по сторонам.

Нет, он все-таки должен это сделать, как бы не хотел обратного.