Чтение онлайн

— Коснись меня, — просит девушка, укладываясь рядом с ним на подушки. — Давай, смелее. Ниже.

Сербская направляет его, но даже больше не для собственного удовольствия, хоть без этого, безусловно, никуда, но и для того, чтобы показать Филиппу, что это такое — быть с женщиной. Сейчас она даже не думала о том, что затягивает чистого молодого человека к себе на самое дно. Она просто хотела, чтобы он помнил ее. Запомнил навсегда.

— Я не знаю как, — почти панически заявляет он, глядя на девушку в огромному смущении.

Но постепенно напряжение спадает. Филипп касается ее кончиками пальцев, двигаясь мягко, а затем — настойчиво, понимая, что девушке приятно от его прикосновений. Очень приятно. И это вдохновляет его. Сначала на то, чтобы продолжить самому, а потом и попросить.

— Я тоже хочу.

Он хочет, о, он очень хочет. Его желание огромно. Сродни боли и неистовства. Ему хочется продолжения и развязки, ибо все это становится слишком мучительным.

— Пожалуйста.

С ее губ срываются хрипловатые стоны. Марии и не нужно, чтобы он был каким-то умельцем — признаться, она терпеть не может тех мужчин, что из себя таких корчат. Ей куда важнее чувственность. А это Филипп ей дает. Много дает, так, что Сербская растворяется в ощущениях, едва не дойдя до пика — хорошо, что парень останавливается сам.

— Тоже хочешь? — усмехается девушка. — Хорошо. Но ты сам попросил.

Предупредив этого сына Божьего, что сейчас был перед ней натуральным Адамом, поддавшимся искушению, она с ухмылкой сползает ниже. Пару раз касается его дразняще пальцами, а затем и кончиком языка. Нужно следить за дыханием Филиппа, потому что Мария не готова останавливаться слишком рано, как бы строго на них не взирали лики с икон. Здесь сегодня и сейчас — царство похоти и падения.

Мария знает, что и как можно делать. Помогая себе одной рукой, она двигается плавно, не позволяя процессу ускориться, а второй рукой водит по его животу, слегка царапая кожу заостренными ноготками. О, он должен запомнить эту ночь. Он должен прочувствовать этот момент. Но тормозит Сербская довольно скоро — они ещё не дошли до самого важного.

— Тише, тише, — ухмыляется она.

И все для того, чтобы в следующий момент устроиться на нем сверху и начать плавно двигаться.

С его губ срывается протяжный, едва ли не звериный стон. Филипп никогда не чувствовал себя так — телесное удовольствие было ему незнакомо, неведомо. Он никогда не понимал, зачем нужен тот самый грех, из-за которого многих юношей заставляют спать, кладя руки на одеяло. Не понимал и не желал понимать. А сейчас… На него вдруг обрушился грех во всей его чистоте и первозданности. И это было, конечно же, ужасно. Ничего страшнее этого Филипп никогда не видел. И никогда не чувствовал.

Но эта боль души была так сладостна и бесстыдна, что Панфилов буквально сорвался. Он мчался навстречу своим ощущениям и никак не мог совладать с ними. Снова и снова, вновь и вновь. Пока, наконец, девушка не уселась на него сверху.

Филипп вздрогнул всем телом, когда она начала двигаться, с удивлением чувствуя, что его тело двигается в ответ. Оно словно зажило своей жизнью — отличной от той, к которой он привык.

— Нет, — вырвался из его горла хрип, после того, как Филипп, содрогнувшись всем телом, принял на себя волну наслаждения.

Оказавшись в объятиях Филиппа, Сербская ощутила странную и совершенно объяснимую благодать. Наверное, так себя чувствуют люди, которых любят. Захотелось никогда не отлипать, так и лежать — кожей к коже.

Девушка и сама успела дойти до пика практически в один момент с ним — можно ли считать то знаком свыше, хах? И теперь она тяжело дышала на его груди, заодно порадовавшись тому, что принимает противозачаточные. Хотя, наверное, к экстренной контрацепции прибегнуть тоже стоит. Просто на всякий случай.

— Знаешь, — вдруг выдыхает Мария, водя кончиком ноготка по плечу парня. — Ты очень хороший.

В отличие от меня.

Но Филипп точно не спас эту заблудшую душу, а лишь запутал и смутил ещё сильнее. Ведь теперь Мария знала, что хочет, чтобы это повторилось.

Тяжело дыша, он вдруг обхватил Марию руками, и крепко прижал к себе.

Комментарий к Глава 1. Все начинается с падения.

* трек ATL — Череп х Кости

========== Глава 2. Если долго вглядываться в бездну. ==========

Он все ещё дрожал. Сначала эта дрожь была мелкой, затем перешла в крупную и снова обратно. К горлу подступил ком. Филипп чувствовал себя так, будто бы его выставили за дверь родного дома, и теперь он один, совершенно один на свете. Захотелось плакать. Холод сковал его тело. Губы парня предательски задрожали. Так вели себя юные девушки, которых только-только обесчестил соблазнитель.

Но Панфилов не пытался оттолкнуть девушку или что-то такое. Нет, в этой ситуации он не винил Марию. Это ведь он — пал, а не она. Он мог бы не поддаваться, но поддался и теперь обречен на вечные муки совести. Вечные страдания.

— Нет, нет, совсем нет, — со слезами в голосе проговорил Филипп, и ласково погладил девушку по щеке.

Он повернулся на бок, и снова прижал Марию к себе. Будто бы в мире сейчас не существовало человека ближе. Впрочем, так оно и было, пусть даже она и была всему виной.

— И что теперь?

На самом деле, Сербской даже стало стыдно. Она сделала что-то настолько ужасное, что этот парень аж реветь собрался? Или он настолько религиозный фанатик, что уже сошел с ума?

Тем не менее, ей было приятно то, как он прижимает ее к себе. В голову даже приходила мысль о том, что они могли бы теперь…

— Ну.. — Мария замялась и пожала плечами. — А разве вашим запрещено быть с кем-то? Попы же вроде даже женятся. Я, конечно, не о том, но чего ты так сокрушаешься? Вон, моя тезка, Магдалина, вообще по мужикам скакала, а прощение получила.

Это — единственный пример, который она знала.

Хорошо у нее получается утешать, ничего не скажешь. Но все же девушка сейчас чувствовала себя неуютно и даже слегка оскорбленно. Ну то есть… Разве это приятно, когда кто-то после секса с тобой так реагирует? Но вместе с тем в ней крепла некая уверенность в том, что ей суждено быть возле Филиппа. Видимо, она тоже сумасшедшая.

Но разве обнимал ее так кто-то до? Ответ очевиден. Оттуда и брало корни чувство, словно она и сама сегодня лишилась невинности. Или, наоборот, приобрела.

— Я хочу… Хотел уйти в монастырь, чтобы потом служить во имя Господа. И… Возможно, пойти дальше. Мне нельзя жениться.

На самом деле речь шла не только об этом. Филипп понимал, что он не устоял перед грехом — осознание этого было куда страшнее, чем сам факт секса. Значит, Дьявол куда сильнее, нежели чем он думал. А он слаб. Ужасно слаб и ничтожен перед ним. И, конечно же, не стоит милости Его.