Проза как поэзия. Пушкин, Достоевский, Чехов, авангард
Шрифт:
Уже здесь может возникнуть вопрос: при чем тут понятие текста, а не речи, не слова или не голоса? Интерферируют в нпр не отдельные слова или высказывания, а целые тексты, контексты с их своеобразными мировоззрениями. Текст в том смысле, в котором он здесь понимается, охватывает не только воплощенные уже в языке фенотипные речи, внешние или внутренние, но также и генотипные, глубинные субъектные планы, проявляющиеся в мыслях, в восприятиях или же только в идеологической тотпсе зрения. Поэтому интерференция текстов встречается и там, где персонаж не говорит и даже не думает, а только воспринимает и оценивает отдельные аспекты действительности. [388]
388
Более подробно см.: Schmid W. Eine Antwort an die Kritiker [Nachwort zur zweiten Auflage] // Schmid W. Der Textaufbau in den Erz"ahlungen Dostoevskijs. 2. Aufl. Amsterdam, 1986. S. 310—316.
Метафора и нпр имеют еще одно сходство — функциональную эквивалентность. Оба приема воплощают в себе структурную характеристику того жанрового полушария, к которому они относятся. А наблюдаемая в них интерференция является моделью той смыслопорождающей структуры, которая характеризует поэзию или же, соответственно, прозу.
Различает метафору и нпр, однако, история их существования и исследования. Между тем как метафора занимала центральное место уже в античной поэтике, история развития и изучения нпр довольно коротка. Анализу нпр подвергается только с конца прошлого века. На Западе это явление («своеобразное смешение прямой и косвенной речи») впервые описал Адольф Тоблер [389] , а в России первое описание дано было вероятно П. Козловским [390] .
389
Tobler A. Vermischte Beitr"age zur franz"osischen Grammatik // Zeitschrift f"ur romanische Philologie. Bd. XL 1887. P. 433-461.
390
Козловский П. О сочетании предложений прямой и косвенной речи // Филологические записки. Вып. 4—5. Воронеж, 1890. О концепции Козловского см.: Соколова Л. А. Несобственно–авторская (несобственно–прямая) речь как стилистическая категория. Томск, 1968. С. 11, 15. Соколова, однако, ошибается, признавая за Козловским приоритет в описании нпр перед Тоблером, открытие которого она относит только к 1899 году.
Чем объясняется сравнительно позднее открытие нпр? Как таковая она представляет собой отнюдь не модернистское явление. Употреблявшаяся как художественный прием уже во французской литературе XVIII века [391] и в английском романе начала XIX века [392] , нпр как в западной, так и в русской реалистической прозе широко распространялась и проникала глубже и глубже в ткань повествования. Но только к концу века она начинает выполнять собственно повествовательную функцию, вытесняя и заменяя собой несмешанную, аукториальную речь рассказчика.
391
См.: Lerch G. Die uneigentliche direkte Rede // Idealistische Neuphilologie. Festschrift f"ur Karl Vossler / Ed. V. Klemperer, E. Lerch. Heidelberg, 1922. S. 107—119; Lips M. Le Style indirect libre. Th`ese de Gen`eve. Paris, 1926; Verschoor J. A. 'Etude de grammaire historique et de style sur le style direct et les styles indirects en francais. Th`ese de Paris. Groningen, 1959.
392
См.: B"uhler W. Die «erlebte» Rede im englischen Roman: Ihre Vorstufen und ihre Ausbildung im Werke Jane Austens. Z"urich, Leipzig, 1937; GlauserL. Die erlebte Rede im englischen Roman des 19. Jahrhunderts. Bern, 1948; Neubert A. Die Stilformen der «erlebten Rede» im neueren englischen Roman. Halle (Saale), 1957.
Изучение нпр на Западе достигает своего первого расцвета в 1910— 1920–е годы. Живую дискуссию этих лет открыла статья Шарля Балли, ученика Соссюра, в «Germanisch-romanische Monatsschrift» [393] . Главным образом на страницах этого же журнала развивалась и впоследствии полемика вокруг структуры и функции нпр [394] , в которой участвовали, с одной стороны, представители женевской школы, Балли и Маргерит Липе [395] , а с другой, приверженцы Карла Фосслера, прежде всего Теодор Калепки [396] , Ойген Лерх [397] , Гертрауд Лерх [398] , Етиен Лорк [399] , Оскар Вальцель [400] и Лео Шпицер [401] .
393
Bally Ch. Le Style indirect libre en francais modeme II Germanisch-romanische Monatsschrift. Bd. IV. 1912. S. 549—556.
394
Эту дискуссию резюмируют: Dolezel L. Polopr'im'a rec v modern'i cesk'e pr'oze // Slovo a slovesnost. Sv. XIX. 1958. Str. 20—46; его же O stylu modern'i cesk'e pr'ozy. V'ystavba textu. Praha, 1960; Pascal R. The Dual Voice. Free Indirect Speech and Its Functioning in the Nineteenth-Century European Novel. Manchester, 1977.
395
Lips M. Le Style indirect libre.
396
Kalepky Th. Zur franz"osischen Syntax. VII. Mischung indirekter und direkter Rede (T. II, 7) oder V. R.? //Zeitschrift f"ur romanische Philologie. Bd. XXIII. 1899. S. 491— 513; его же Zum «style indirect libre» («Verschleierte Rede») // Germanisch-romanische Monatsschrift. Bd. V. 1913. S. 608—619.
397
Lerch E. Die stilistische Bedeutung des Imperfektivums der Rede («style indirect libre») // Germanisch-romanische Monatsschrift. Bd. VI. 1914. S. 470—489; его же Ursprung und Bedeutung der sogenannten «erlebten Rede» («Rede als Tatsache») // Germanisch-romanische Monatsschrift. Bd. XVI. 1928. S. 459—478.
398
Lerch G. Die uneigentliche direkte Rede.
399
Lorck'E. Die «erlebte Rede»: Eine sprachliche Untersuchung. Heidelberg, 1921.
400
Walzel O. Von «erlebter» Rede [1924] // Walzel O. Das Wortkunstwerk. Leipzig, 1926. Переизд.: Darmstadt, 1968. S. 207—230.
401
Spitzer L. Italienische Umgangssprache. Leipzig, 1922; его же Sprachmengung als Stilmittel und als Ausdruck der Klangphantasie [1923] // Spitzer L. Stilstudien. M"unchen, 1928, 1961. Bd. II. S. 84—124; его же Pseudoobjektive Motivierung bei Charles-Louis Philippe [1923] // Spitzer L. Stilstudien. M"unchen, 1928, 1961. Bd. EL S. 166—207; его же Zur Entstehung der sogenannten «erlebten Rede» // Germanisch-romanische Monatsschrift. Bd. XVI. 1928. S. 327—332.
Вторая волна дискуссий о сущности и задачах нпр наблюдается на Западе в 1950–е годы. Вызвана она была известным тезисом Кэте Хамбургер о нпр, как о главном признаке фиктивности повествования от третьего лица, и о вне–временной валентности «эпического претерита» [402] .
Третья волна, начавшаяся под влиянием структуральных и лингвистических подходов к проблеме в 70–е годы, велась в основном на страницах журналов «PTL» и «Poetics Today». [403]
402
Hamburger K. Zum Strukturproblem der epischen und dramatischen Dichtung // Deutsche Vierteljahrsschrift f"ur Literaturwissenschaft und Geistesgeschichte. Bd. XXV. 1951. S. 1—26; ее же Das epische Pr"ateritum // Deutsche Vierteljahrsschrift f"ur Literaturwissenschaft und Geistesgeschichte. Bd. XXVII. 1953. S. 329—357; ее же Die Logik der Dichtung. Stuttgart, 1957, 1968.
403
См., например, обозрение: McHale В. Free Indirect Discourse: A Survey of Recent Accounts // PTL. Vol. III. 1978. P. 249—287; статьи Banfield A. The Formal Coherence of Represented Speech and Thought // PTL. Vol. III. 1978. P. 289—314; ее же Reflective and Non-Reflective Consciousness in the Language of Fiction // Poetics Today. Vol. 11:2. 1981. P. 61—76; McHale B. Unspeakable Sentences, Unnatural Acts: Linguistics and Poetics Revisited// Poetics Today. Vol. IV: 1. 1983. P. 17—45; рецензии Grygar M. A Contribution to the Theory of Literature [рец. книги Dolezel L. O stylu modern'i cesk'e pr'ozy] //PTL. Vol. I. 1976. P. 569—578; McHale В. [рец. книги Pascal R. The Dual Voice] // PTL. Vol. ILL 1978 P. 398—400; его же Islands in the Stream of Consiousness: Dorrit Cohn’s «Transparent Minds» // Poetics Today. Vol. 11:2. 1981. P. 183—191 и полемику Bal M. Notes on Narrative Embedding // Poetics Today. Vol. 11:2. 1981. P. 41— 59; Bronzwaer W. Mieke Bal’s Concept of Focalization: A Critical Note // Poetics Today. Vol. П:2. 1981. P. 193—201; Bal M. The Laughing Mice. Or: On Focalization // Poetics Today. Vol. 11:2. 1981. P 202—210.
В России же первый стоящий упоминания вклад в теорию текстовой интерференции мы находим в работах Бахтина/Волошинова. [404] В литературоведческом мышлении Бахтина/Волошинова нпр, которая у них довольно редко носит такое название, играет гораздо бблыдую роль, чем это кажется при поверхностном взгляде на их тексты. Более того, они были первыми теоретиками, которые обнаружили основополагающую роль этого, казалось бы, частного, факультативного приема для конституирования нарративной прозы новой эпохи. Их теория формировалась под очевидным влиянием дискуссии, которая велась на страницах «Germanisch-romanische Monatsschrift». Отталкиваясь, однако, от позиций как женевской школы, так и фосслерианцев, Бахтин/Волошинов предложили новую модель нпр, которая впоследствии оказала некоторое, но в общем, несмотря на широкую рецепцию этих авторов вне России, не очень большое влияние на западную дискуссию 70–х—80–х годов. [405]
404
He решая здесь проблемы авторства, я пользуюсь этими именами вполне условно.
405
См., например, McHale В. Free Indirect Discourse.
В современной литературоведческой дискуссии имеются частые ссылки на Бахтина/Волошинова как на предтеч деконструктивистского мышления постструктурализма. Сосредоточиваясь при этом на их понятиях диалогичности и двуголосости, которые занимают центральное место в воспринимаемом образе теории, мало внимания посвящается, как правило, текстовой интерференции — структуре, которая лежит в основе этих понятий. Ввиду этого положения не безинтересно обсудить вклад Бахтина/Волошинова в теорию текстовой интерференции, в частности в анализ нпр. Здесь важны три вопроса:
1. В каких категориях и понятиях Бахтин/Во л ошинов моделируют нпр?
2. Какие качества нпр они обнаруживают?
3. К каким редукциям этого явления приводит их модель?
Развитие теории нпр у Бахтина/Волошинова
Развитие теории нпр у Бахтина/Волошинова можно разделить на четыре периода. Первый из них отличается — как это ни парадоксально звучит — бросающимся в глаза отсутствием соответствующей категории. Такое отсутствие обнаруживается в большом фрагменте начала 20–х годов «Автор и герой в эстетической деятельности» [406] . В главах «Проблема отношения автора к герою» и «Проблема автора» Бахтин обсуждает разные случаи потери «вненаходимости автора герою». Вненаходимость имеет для него здесь положительную ценность. Она является условием того, что Бахтин называет эстетическим событием. Только в позиции напряженной вненаходимости, т. е. обладая «избытком вйдения и знания», автор в состоянии «завершить» своего героя, в чем и заключается сущность эстетического творчества. «Завершить» же героя — значит:
406
Бахтин М. М. Автор и герой в эстетической деятельности // Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М., 1979. С. 7—180.
«…собрать всего героя, который изнутри себя самого рассеян и разбросан в заданном мире познания и открытом событии этического поступка, собрать его и его жизнь и восполнить до целого теми моментами, которые ему самому в нем самом недоступны.. ,» [407] .
В прозе модернизма, т. е. в прозе «от Достоевского до Белого», Бахтин наблюдает «кризис авторства» [408] :
«Расшатывается и представляется несущественной самая позиция вненаходимости, у автора оспаривается право быть вне жизни и завершать ее. Начинается разложение всех устойчивых трансгредиентных форм […] жизнь становится понятной и событийно весомой только изнутри, только там, где я переживаю ее как я, в форме отношения к себе самому, в ценностных категориях я–для-себя…» [409] .
407
Б'axmuн М. М. Автор и герой в эстетической деятельности. С. 15. Курсив здесь и в дальнейшем в подлиннике.
408
Бахтин М. М. Автор и герой в эстетической деятельности. С. 176
409
Бахтин М. М. Автор и герой в эстетической деятельности. С. 176.
Такими словами Бахтин характеризует тот процесс, который принято моделировать как перемещение точки зрения сюжетного фокуса от автора/рассказчика к самому персонажу.
Обнаруживается здесь немаловажное противоречие с позднейшими работами, в частности с книгой о Достоевском. Между тем как в ранней статье Бахтин опасается за автора, желает сохранить за ним всю полноценность, весь избыток вйдения и знания, всю привилегированность, жалея о том, что почти все главные герои Достоевского «завладевают автором», позже он одобряет тот же самый начинающийся с Достоевского кризис авторства как преодоление авторитетного, монологического, завершающего слова, как путь к полифонизму. Здесь возникает вопрос о том, имеем ли мы действительно дело с изменением концепции [410] или же это противоречие на самом деле только кажущееся?
410
Катерина Кларк и Майкель Холкуист определяют развитие Бахтина как мыслителя тем, что он дает изменяющиеся ответы на один и тот же вопрос (Clark K., Holquist М. Mikhail Bakhtin. Cambridge, Mass., London, 1984. P. 63).
Цветан Тодоров видит в мышлении Бахтина в период между 1924 и 1928 годами «une transformation radicale» [411] и рассматривает книгу о Достоевском как антитезу к первоначальному требованию от автора позиции вненаходимости. Тодоров даже строит миф о «единственной в своем роде метаморфозе» [412] Достоевского, превращающегося из объекта книги в ее субъект. Под влиянием Достоевского–учителя Бахтин, по мнению Тодорова, приходит к новому взгляду на соотношение автора и героя, «я» и «ты»: «C’est Dostoievski, et non Bakhtine, qui a invent'e l’intertextualit'e!» («Изобретена интертекстуальность не Бахтиным, а Достоевским») [413] .
411
Todorov T. Mikhail Bakhtine: Le principe dialogique. Suivi des 'Ecrits du cercle de Bakhtine. Paris, 1981. P. 159.
412
Там же. P. 165.
413
Там же.