Чтение онлайн

– Пьяница!
– закричала она.
– Посадил черт знает кого, а я должна пешком тащиться!

Осел, видимо, испугался крика и поскакал по дороге, как хороший призовой конь.

– Вы знаете ее?
– спросил я, когда женщина пропала из виду.

– Зияю, - спокойно ответил возница.

– А кто она такая?

– Жена.

– Чья жена?

– Моя.

Осел остановился у маленькой железнодорожной станции. Робертсон стал шарить по карманам.

– Что потеряли?
– спросил я.

Робертсон побледнел и сказал дрожащим голосом:

– Путеводитель...

Возница посмотрел на Робертсона с испугом и участием.

– Оставил в кресле на палубе, - сказал Робертсон.
– Проклятое Ирландское море!

– Что за беда, Робертсон. Будем путешествовать и без путеводителя.

– Как же это можно!
– возмутился Робертсон.
– Там указаны все замки, церкви, кладбища, все гостиницы, все станции, все дороги шоссейные и проселочные. Я без него не пойду. Придется сесть на поезд. Я даже не знаю, где здесь останавливаются на ночь. А новый путеводитель не во всяком городе найдешь - особенно здесь, в этой дурацкой Ирландии.

– В Лимерике найдем, - успокоил я его.

Где-то близко свистнул паровоз. Мы торопливо простились с владельцем осла и побежали на станцию.

Через несколько минут мы сидели на полинялых диванах в душном маленьком вагоне и мчались на запад Ирландии - в город Лимерик.

– Лимерик, - вспоминал Робертсон, - страница сто семьдесят пятая в путеводителе... Кожевенные фабрики, памятник Родсу... Расположен на реке Шаннон.

– Шаннон!
– закричал я.
– Там находится замок студента Инчикуина, потомка ирландских королей. Мы непременно побываем у него. Мы увидим подъемный мост, башни, бойницы, деревья на крыше.

– Сначала надо найти путеводитель, - угрюмо, сказал Робертсон.

– ---

В Лимерике мы хорошо выспались. Робертсон опять повеселел и заходил большими шагами. Под мышкой у него был новенький путеводитель в красном переплете.

Мы побывали в доках. Там грузили пароход, но никто при этом не кричал и не суетился. Это была самая тихая пристань в мире. Кричали одни только чайки.

– Знаете, Робертсон, - сказал я, - хорошо бы нам сегодня отправиться в деревню Килдайсарт, в замок Инчикуина.

– Постойте, - ответил Робертсон, - надо сначала узнать, есть ли на свете такая деревня и такой замок.

Он присел на перевернутую лодку и раскрыл свой новенький путеводитель.

– Деревня Килдайсарт, - прочел он.
– Церковь, кладбище... А никакого замка Инчикуина поблизости нет. Никакого. Есть, правда, замок в окрестностях Лимерика, но совсем в другом направлении.

Я обиделся и сказал резко:

– Я иду в Килдайсарт. Я хорошо знаю, что замок Инчикуина находится недалеко от деревни Этиа. Хотите - идем вместе, а не хотите - мы можем здесь расстаться.

Робертсон притворно улыбнулся и сказал:

– Держу пари, что никакого Инчикуина на свете нет.

– Нет Инчикуина? Что же, я его выдумал?

– Нет, вы просто ошиблись. Его фамилия, вероятно, не так произносится, а может быть, не так пишется. Никакого замка вы не найдете. Пари на фунт табаку?

– Идет, - сказал я, - через три дня мы встретимся в Лимерике и увидим, чей табак будем курить.

– Отлично, - сказал Робертсон, ласково и ехидно улыбаясь.
– Только имейте в виду, что в деревне нет гостиницы и вам негде будет ночевать.

– Переночую под деревом или у местных жителей.

– Под деревом?
– изумился Робертсон.
– Разве что под деревом, а у жителей вряд ли. Ну, счастливого пути! Пожимая мне руку, он еще раз улыбнулся.

– А где же вы будете ночевать?
– крикнул он мне вслед.
– В рыцарском замке!
– ответил я гордо.

– ---

Я шел зелеными лугами. Надо мной висели и дрожали, как на резиновых ниточках, жаворонки. Я видел, как они отрывались от земли, а потом падали в траву или в колосья. Только изредка попадался мне домик или церковь. Перед церковью высилось распятие из белого или черного мрамора.

Свернув с дороги, я чуть было не утонул с болоте. Сначала я заметил только, что мои сапоги заблестели, а потом у меня под ногами захлюпала и зачмокала трава. Я вернулся на дорогу.

"Подвез бы меня кто-нибудь, - подумал я, - а то мне и до вечера в деревню не поспеть".

Мимо пробежало несколько осликов с ящиками на колесах - вроде того, в котором мы с Робертсоном тряслись вчера. По ящики были плотно набиты бидонами с молоком.

Вдруг сзади послышалось громкое, веселое ржанье. Я обернулся и увидел в столбе пыли большой и высокий экипаж.

Должно быть, важная карета. Не подвезет, пожалуй.

Да, правда, карета. Везут ее две крупных лошади. Громко щелкают длинные бичи. На козлах два человека. Должно быть, кучер и лакей.

Уж не сам ли Инчикуин катит - потомок ирландских королей?

Ближе, ближе, - я отхожу в сторону и пропускаю лошадей.

Что это значит? Карета без окон! На боковой стенке надпись крупными буквами:

ДЖЕЛФС, ДЖЕЛФС И КОМПАНИЯ

ЛУЧШАЯ ПРАЧЕЧНАЯ В ЛИМЕРИКЕ

– Простите, - закричал я бородатому кучеру, - не можете ли довезти меня до деревни?

– Отчего же нет, - сказал бородач, осаживая лошадей.
– Место найдется, а лошади у нас, как видите, не дохлые.

Я взобрался на высокое колесо, а оттуда полез на сиденье. Вместо лайся я увидел на козлах маленькую сморщенную старушонку. Я сел между нею и бородачом. Опять щелкнул бич, и мы с грохотом покатили.

"Этак мы скоро домчимся", - подумал я, задыхаясь от быстрой езды и от пыли. Но через пять минут фургон остановился у ворот. За железной оградой я увидел великолепный парк. На ветвях каштанов качались, как султаны на цирковых лошадях, белые цветы. По главной аллее, между двумя рядами каштанов, шел важный мужчина в блестящем цилиндре и вел под руку женщину.

Сморщенная старушонка скатилась с козел и быстро побежала в ворота, кланяясь на ходу гулявшим по парку людям.

Бородач тоже поклонился. Человек в цилиндре пристально посмотрел на меня.

Через несколько минут старушка воротилась с громадным узлом. Отодвинув дверцу фургона, она впихнула туда узел, а сама с ловкостью мальчишки взобралась к нам на сиденье.

Так вот оно что! Мы собираем по усадьбам грязное белье и развозим господам чистое. Только теперь я это понял.

Чем дальше, тем чаще мы останавливались в пути. Когда мы подъехали к седьмым воротам, я решил покинуть прачечный фургон и продолжать путь пешком, хотя солнце уже садилось.