Чтение онлайн

Этот дом араты прозвали "русской деревней". В зимнее время его охранял огромного роста русский, которого все звали "балагур Петр".

Приближался хошунный надом. За день до праздника Итгэлт поставил для своих людей три юрты. В большой пестрой юрте, находящейся в середине, постелили ковер - здесь будут принимать гостей. В другой юрте устроили столовую, а третья должна была служить спальней.

Вечером перед заходом солнца к юртам подкатила тройка с колокольчиками. Из тарантаса вышел Павлов с женой. Итгэлт с почетом встретил гостей и пригласил их в пеструю юрту.

Эрдэнэ у коновязи чистил коней. Увидев на купце пиджак и брюки, а на его жене свободно развевающееся пальто, он усмехнулся. "И до чего же разная одежда у людей!" - подумал он и пошел навстречу прибывшим. В это время с козел спрыгнул еще один русский с рыжими усами. Оглядев окруживших тарантас детей, он приветливо улыбнулся и по-монгольски поздоровался с Эрдэнэ.

– Коней надо распрячь и пустить пастись Вы мне поможете? - спросил русский.

– Помочь-то можно, но я не знаю, как снять хомуты, - ответил Эрдэнэ.

Из юрты вышел Галсан. Русский поздоровался с Галсаном за руку.

– Здравствуйте. Петр. Почему так давно не были у нас? - спросил Галсан.

– Хозяин долго собирался, а значит, и я был занят, - ответил Петр и хлопнул Галсана по плечу. Галсан чуть не упал.

"Эге, этот русский, видно, силен. Вот бы кому бороться на празднике. Жаль только, что он нашей борьбы не знает", - подумал Эрдэнэ.

В этот момент из юрты вышла жена Павлова и позвала: "Хонгор! Солонго!" Дети подбежали к ней. Подбежал и Бато. Женщина поцеловала Хонгора и дала ему коробку с конфетами. Солонго стеснялась и потому стояла в стороне. Женщина с улыбкой подошла к ней и протянула ей такую же коробку.

"Ишь ты, а Бато и Сурэн ничего не дала. Нехорошо, обидела детишек", подумал Эрдэнэ, когда женщина скрылась в юрте, и какая-то неприязнь зародилась у него к ней.

Будто разгадав его мысли, Петр достал из кармана большой китайский леденец и, разбив его об оглоблю, дал по куску Бато и Сурэн. Это Эрдэнэ понравилось, и он одобрительно улыбнулся.

– А что, дружище, есть ли у тебя столько водки, чтобы я мог опьянеть? спросил Итгэлт и раскатисто рассмеялся.

– У нас благодать белого царя, а водочка должна быть у вас, - ответил Павлов и тоже рассмеялся.

Каждый раз при встрече Павлов и Итгэлт приветствовали друг друга этими словами. Это вошло у них в традицию после того, как несколько лет назад они впервые заключили сделку на двести голов скота.

Павлов достал бутылку русской водки, а Итгэлт распорядился принести кувшин хурдзы*. С этого началось.

______________

* Хурдза - молочная водка третьей перегонки.

Итгэлт посадил купца и его жену на северном, почетном месте и поставил перед ними на серебряной тарелке жирный крестец.

– Ну, как наши дела, будет ли прибыток? - спросил Итгэлт.

– Какие же мы были бы торговцы без прибыли! - гордо ответил Павлов.

Эрдэнэ и Петр в это время сидели в другой юрте.

– Вы что ж, недавно здесь? Я что-то вас не видел у Итгэлта, - спросил Петр.

– Да. Я недавно у него, - ответил Эрдэнэ и налил в пиалу кумыс.

Петр тоже налил себе кумысу и, причмокивая, выпил.

– Как вас зовут?

– Эрдэнэ.

– А меня - Петр. Я служу у Павлова. А вы женаты?

"Сколько сразу вопросов задает этот русский!" - подумал Эрдэнэ, но быстро ответил:

– Женат. А вы?

Веселое выражение исчезло с лица Петра. Его глаза смотрели сейчас печально.

"Зря спросил я его, наверное, жена у него умерла", - подумал Эрдэнэ.

– И я женат, и детишки есть, двое. Только далеко они отсюда. За тысячу уртонов, - ответил Петр и тяжело вздохнул.

"Зачем же он оставил жену и детей так далеко, а сам приехал сюда?" подумал Эрдэнэ, и ему стало жаль этого большого человека.

За активное участие в революции 1905 года Петр был сослан в Сибирь. До этого он работал слесарем на морозовской фабрике в Иванове. Там остались его жена и дети. Три года просидел он в тюрьме, а затем его сослали на Байкал. Оттуда он бежал в Тунку, где встретился с Павловым, и приехал в Монголию.

Павлов знал, что Петр убежал из ссылки, что он "политический", но отсюда Россия далеко, а даровую рабочую силу как не взять. И Павлов нанял Петра. Петр пошел служить к купцу потому, что ему надо было поправить свое подорванное тюрьмою здоровье и выждать время.

Петр старательно стал изучать монгольский язык и приглядываться к жизни монголов. Он видел, что монголы - народ трудолюбивый, доверчивый, гостеприимный. Только правят им алчные, жестокие, невежественные люди. А Павлов к монголам относился высокомерно, особенно к простым аратам.

– Никак в толк не возьму! Как это монголы когда-то чуть ли не весь мир завоевали! На месте не сидят, живут словно яки, организованы плохо. Нет, вымрут они скоро, а их обширные и богатые земли станут добычей какого-нибудь сильного государства, - говорил Павлов.

– Неверно, - возражал ему Петр. - Монголия - это богатырь, отравленный снотворным, но он не умер. Он лежит в обмороке. Его надо только разбудить. А когда он проснется и расправит свои могучие плечи, тогда не поздоровится всем, кто его сейчас клюет.

Видя тяжелую жизнь монгольского народа, Петр жалел его и понимал его стремление к лучшей жизни. Изучив монгольский язык, Петр стал заводить себе друзей среди простых людей. Часто он беседовал с ними за чашкой водки или пиалой кумыса о политических событиях в России, участником которых он был. Новые друзья качали головами и говорили ему: "Мой русский друг, зря ты об этом болтаешь, за это можно головой поплатиться". Когда он говорил о тяжелой жизни монгольского народа, кое-кто возражал ему: "Наша страна богатая, в ней и не работая можно прожить сыто".

Однажды, беседуя с Няма, он изругал русского царя. Няма покачал головой и сказал: "Зачем так говоришь о божественном царе, за это в ад попадешь". Другой раз, разговаривая с Галсаном, Петр назвал Итгэлта хитрецом. Галсан возразил: "Он мой заступник и покровитель".

Охраняя усадьбу Павлова, Петр пытался беседовать даже с нищими из Луу-гунского монастыря. Но они только качали головами и, взяв подаяние, молча уходили. Однако Петр не отчаивался.

– Вы у Итгэлта батрачите? - спросил Петр у Эрдэнэ.