Прозрение
Шрифт:
"Сдавайтесь, пока не поздно", - снова слышался справа голос "звуковки". А наперерез нам, из-за угла, выходила колонна пленных немецких солдат - ее вела немка, жительница Берлина. .На следующем перекрестке встретилась еще одна колонна пленных, затем еще и еще...
Известие о взятии Берлина застало меня уже на 1-м Украинском фронте, войска которого ворвались в германскую столицу с юга. Хочу отдать должное спецпропагандистам этого фронта: они также внесли достойный вклад в разгром врага. В целом же политорганы только двух фронтов - 1-го Белорусского и 1-го Украинского - в ходе Берлинской операции подготовили, издали и распространили сотни различных листовок, общий тираж которых составил свыше 40 миллионов экземпляров, провели 9071 агитпередачу к войскам противника с передовой линии фронта, распропагандировали и отправили в окруженный Берлин около 5 тысяч плененных, вырвавших из рядов вермахта десятки тысяч солдат и офицеров.
Но война еще продолжалась. Нашим войскам предстояло покончить с окруженными гарнизонами врага, продвинуться ц Эльбе, совершить стремительный прыжок к восставшей Праге. И во всех тех заключительных боях с честью выполнят свой долг и спецпропагандисты. Я же позволю себе рассказать лишь об одном событии, к которому имел непосредственное отношение. Речь пойдет о Бреслау (Вроцлав), где уже более месяца находилась крупная (50 тысяч) группировка противника, окруженная 6-й армией 1-го Украинского фронта.
– Вот где требуется помощь спецпропагандистов, - сказал мне начальник политуправления фронта генерал С. С. Шатилов.
Вместе с начальником отдела спецпропаганды мы выехали под Бреслау. Зашли на КП 74-го стрелкового корпуса. Командир корпуса генерал-майор А. В. Ворожильцев отмечал на карте освобожденные кварталы и улицы. В это время к нему привели взятого в плен эсэсовца. Говорил он охотно, казалось, ничего не скрывал. Пленный показал, что в гарнизоне, хотя он и пополняется отрядами фольксштурмовцев, осталось не более 40 тысяч солдат и офицеров. Среди населения бурно растет недовольство, особенно репрессиями. По приказу гауляйтера Ханке "за капитулянтские настроения" казнены сотни жителей повешен даже бургомистр Шпильхаген. Горожане расхватывают листовки, которые сбрасывают советские летчики. Но "фюреры" и "ляйтеры" заставляют солдат удерживать Бреслау - "столицу Силезии", именуя ее не иначе как "жемчужиной Германии", "великой кузницей фатерланда", якобы все еще снабжающей вермахт оружием и углем. Короче говоря, их расчет строится на дезинформации, поскольку Силезский бассейн давно был в наших руках.
Показания пленного во многом подтверждали информацию, полученную из других источников. И командир корпуса, и начальник политотдела полковник Ф. X. Бочаров согласны, что нужно провести серию агитпередач о действительном положении Силезии, занятой Красной Армией, о полной изоляции Бреслау и его гарнизона, о событиях в Берлине. Мы тут же написали тексты для таких агитвыступлений и передали их по телефону в политотделы дивизий, политотдел же армии издал соответствующую листовку. Этим, разумеется, нельзя было ограничиваться. Весомое слово могли сказать и антифашисты. А они испытывали желание внести свой вклад в освобождение Силезии от нацистов. В этом я убедился в беседе с курсантами фронтовой антифашистской школы, которую посетил перед тем, как попасть на КП корпуса.
Военный совет 6-й армии одобрил наше предложение о создании отряда антифашистов и проникновении его в окруженный немецкий гарнизон. Член Военного совета генерал В. Я. Клоков и начальник политотдела полковник X. С. Надоршин поручили подготовку агитоперации начальнику отделения спецпропаганды майору Я. А. Камениру. О том же, что крепость капитулировала, мне стало известно уже в Москве.
В ночь на 6 мая вооруженные автоматами и гранатами 80 антифашистов под командованием обер-лейтенанта X. Фита проникли в северо-западные кварталы Бреслау и, разбившись на боевые группы, принялись агитировать офицеров из эсэсовских штабов. Некоторые из них вняли разумным доводам бывших вермахтовцев и отказались от дальнейшего сопротивления, к другим пришлось применить оружие. После вооруженной схватки, к утру, в назначенный час, антифашисты вышли из боя, потеряв своего командира обер-лейтенанта Хорста Фита и унтер-офицера Йозефа Вагнера (они с воинскими почестями были похоронены в братской могиле вместе с нашими бойцами и командирами). Огонь нашей артиллерии, а также смелые действия антифашистов вызвали в окруженном гарнизоне смятение. 6 мая начальник гарнизона генерал Нигоф вместе со своим штабом прибыл в расположение 6-й армии и сдался в плен. Однако приказ своим войскам о капитуляции он не отдал. Это внесло новое осложнение, так как стало известно, что часть гарнизона намерена прорваться к пражской группировке вермахта. Допустить этого было нельзя, и наши войска возобновили штурм. Спецпропагандисты начали настойчиво разъяснять окруженным обстановку на фронте, призывая командиров частей не губить напрасно своих солдат, последовать примеру командующего гарнизоном и его штаба.
Самоотверженно действовал старший инструктор политотдела 181-й стрелковой дивизии капитан Б. А. Шлихтер. Борис Александрович - сын старого большевика, соратника В. И. Ленина А. Г. Шлихтера, автора известной книги "Ильич, каким я его знал". За годы войны Б. А. Шлихтер зарекомендовал себя опытным политработником. В период осады Бреслау он днем и ночью не расставался с окопной "звуковкой", провел 800 агитпередач, распропагандировал 54 пленных и направил их в котел в качестве агитаторов. Они привели из котла 1900 солдат. Но 243-му стрелковому полку противостоял батальон эсэсовцев, категорически отказавшийся капитулировать без приказа начальника гарнизона. Тогда Борис Александрович, получив разрешение командира дивизии полковника П. И. Морозова, ночью с группой разведчиков сам направился к эсэсовцам, и ему удалось убедить командира батальона свыше 300 солдат и офицеров сложили оружие.
Когда все формальности добровольной сдачи в плен были соблюдены, командир капитулировавшего батальона сообщил Шлихтеру, что неподалеку стоит еще один батальон эсэсовцев. Взяв связного из пленных, политработник вместе с разведчиками глубокой ночью поспешил к "соседям". Там среди эсэсовцев-офицеров не было единства: одни - за капитуляцию, другие против. Начались переговоры, но результата они не дали. И тут командир батальона решил спросить совета по телефону у командира третьего батальона. Тот ответил не сразу, но все-таки посоветовал прекратить борьбу. Отдана команда построить батальон, сложено в стороне вооружение, однако офицеры медлят расстаться с личным оружием: полагают, что все-таки можно прорваться. И тогда Шлихтер, как он сам рассказывал мне впоследствии, решительно, как хозяин положения, сбросил шинель, с металлом в голосе потребовал карту, жестом сгрудил вокруг себя эсэсовских офицеров и доказал - а достоверной информацией он располагал, - что идти на прорыв - безумие. Так были пленены еще 300 эсэсовцев.
Инициативу политработника Шлихтера, храброго и мужественного воина, высоко оценило командование. Он был удостоен ордена Отечественной войны I степени. "Откровенно говоря, - писал ему уже после войны полковник П. И. Морозов, - когда я дал вам разрешение на эту операцию, я очень переживал: мне очень было жаль терять такого храброго воина. Но во имя избежания многих сотен напрасных жертв вы жертвовали собой. Таков закон войны. И таков наш советский воин-коммунист". И я счастлив, что судьба свела меня с этим скромным человеком и мужественным пропагандистом, отдавшим свою жизнь служению идеалам пролетарского интернационализма. Недавно он скончался от тяжелой болезни, и супруга, Анна Ефимовна, познакомила меня с его личным архивом, где я и обнаружил письмо, из которого привел несколько строк...
Итак, гарнизон Бреслау капитулировал.
А через два дня, 8 мая, в Карлсхорсте (пригород Берлина) был подписан акт о безоговорочной капитуляции фашистской Германии.
9 мая к нам начали поступать сообщения - части и гарнизоны вермахта складывали оружие. Правда, на юго-западном участке советско-германского фронта гитлеровцы оказали сопротивление. Они рассчитывали капитулировать перед американцами. Однако эти их планы были сорваны: советские войска принудили гитлеровцев к сдаче в плен. Средства же спецпропаганды политорганов - листовки и звуковещательные установки - широко использовались для того, чтобы довести до немецких солдат и офицеров текст акта о безоговорочной капитуляции. В те дни Красная Армия взяла в плен и приняла на основе акта о капитуляции около 1 391 тысячи солдат и офицеров и 101 генерала{91}.
Никогда не изгладится из памяти нашего поколения День Победы: всеобщее ликование, светлые слезы радости на глазах, праздничный салют тридцатью артиллерийскими залпами из 1000 орудий. Война в Европе кончилась.
На завершающем этапе
Я получил срочное задание: подготовиться к ведению спецпропаганды на японском языке. Только теперь стало понятно, почему генерал И. В. Шикин так торопил меня с отъездом из Берлина. Речь шла о выполнении Красной Армией союзнических обязательств, о ликвидации японской агрессии, об утверждении безопасности и мира на Дальнем Востоке.
Квантунская армия, представлявшая собой ударную силу империалистической Японии, дислоцировалась в Маньчжурии. Следовательно, мы должны были вести пропаганду и на китайском, а также на корейском и монгольском языках. А это требовало новых огромных усилий и конечно же квалифицированных кадров, знающих не только языки, но и страны этого направления, их армии, а также традиции, быт и нравы народов, населяющих этот регион.
Но я бы не рискнул утверждать, что нам все пришлось начинать заново. Политорганы Забайкальского и Дальневосточного военных округов располагали определенными кадрами. Мог пригодиться и опыт Халхин-Гола, не говоря уже об опыте, приобретенном на советско-германском фронте. Кстати замечу, что этот опыт еще в 1944 году был обстоятельно проанализирован в труде, подготовленном работниками политуправления Забайкальского военного округа под руководством аналитически мыслящего, весьма квалифицированного спецпропагандиста майора Кара-Мурзы, в прошлом журналиста-международника. Многие спецпропагандисты-дальневосточники проходили стажировку на западных фронтах. Было важно, чтобы опыт этот использовался творчески, с учетом новой обстановки.