Чтение онлайн

– Оплачиваем проезд.

Одной рукой она придерживала на боку сумочку, похожую на гигантский бабушкин кошелек, из которого торчал конец рулона с отрывными билетами, а другой тормошила Прутикова.

Он привычным движением протянул кондуктору свою карточку.

Женщина взяла её, поднесла к глазам и сказала:

– Что это? Проездной или оплачиваем. Другой документ на бесплатный проезд, удостоверение инвалида есть?

– Нет, – ответил Лёва сконфуженно. – Я не инвалид.

– Оплачиваем, – повторила, нахмурясь, кондуктор, – или выходим. А эту фальшивку я заберу. Будет надо, в диспетчерскую обращайтесь.

Лев полез в нагрудный карман куртки за бумажником, но его там не оказалось. Растерянный вид молодого человека, по первому впечатлению не позволявший классифицировать его как «злостного зайца», смягчил сердце сурового работника общественного транспорта, но не повлиял на интонацию её голоса.

– Студент? – спросила она.

– Студент, – пытаясь скрыть смущение от очевидного вранья, тихо ответил Прутиков.

Женщина молча оторвала билет и сунула ему этот клочок бумажки с шестью цифрами в едва успевшую открыться для щедрого подарка руку.

Лев промямлил, – спасибо, – спрятал билет в боковой карман куртки и отвернулся к окну, чтобы не показывать предательски подступившее к щекам тепло от притока крови по расширенным капиллярам.

Когда Прутиков выскакивал из автобуса на своей остановке, редкие снежинки, не успевшие определиться с местом приземления, испарялись на его лице с лёгким шипением.

Перебегая улицу по зебре, он подивился почти полному отсутствию машин на дороге и прохожих на тротуарах. Сколько же сейчас времени, неужели настолько опоздал, – думал Лёва, машинально похлопывая себя по карманам. Надо же так оплошать: и бумажник, и телефон, – всё осталось в старой куртке.

Лишь один человек маячил впереди, двигаясь в том же направлении, и не позволяя себя догнать. С такой же убыстрённой и размашистой, как у Прутикова, походкой. Видимо, он тоже опаздывал.

– Извините! Не подскажете, который час? – почти поравнявшись с прохожим, на бегу спросил Лев. Человек оглянулся и странно посмотрел на него. Затем мотнул головой и ещё больше ускорил движение.

С тревожным предчувствием Лёва добрался до дверей своего учреждения, поглотивших минутой раньше случайного попутчика. Слева от входа в здание располагалась табличка с длинным и непонятным названием «Облжилремобъединение», и пониже мелким шрифтом: «Отдел по контролю за учётом и распределением».

Разбежавшись на первых ступенях пыльной лестницы Лёва постепенно сбавлял темп с приближением к своему третьему этажу. Совершая последние шаги, он еле передвигал ноги, словно двигался в воде против сильного течения, как в странной замедленной киносъёмке, стараясь привести дыхание к нормальному ритму, и успокаивая себя:

– Ну, опоздал и опоздал. Не будем делать из этого трагедию.

Все сотрудники находились за своими столами и делали вид, что чем-то заняты.

Увидев Прутикова, входящего в отдел, сослуживцы вскочили со своих мест и, не упустив момента, полезли в карманы за сигаретами.

– Леонелло, чувак, ты где такой куртец оторвал? – воскликнул Лёха с весёлым и слегка наигранным удивлением, негромко, но внушительно, как он умел это делать. Алексей был старше его лет на семь, но уже успел поиздержаться рыжей шевелюрой, недостаток которой надеялся компенсировать начинающими входить в моду «варёными» джинсами и полинявшим свитером с непонятной надписью на иностранном языке. Он первым подскочил к Прутикову и крепко схватил его рукой за отворот куртки, как будто опасался, что тот исчезнет.

– УС АРМИ, – прочитал он медленно надпись на декоративной нашивке над нагрудным карманом, и добавил, – «милитари стиль». Верной дорогой идёте, товарищ. – Он вытянул в сторону свою руку с прямой ладонью и оттопыренным вверх большим пальцем. – А это что за верёвка. Ну надо же, как продуманно. Смотри, потянут тебя за эту верёвочку куда следует. – И засмеялся радостно тихим смехом.

Олег, – полноватый, в просторном чёрном костюме с лоснящимися под локтями рукавами, никуда не спешащий и поэтому подошедший вторым, – принялся рассматривать многочисленные накладные карманы и застёжки, после чего добавил рассудительно:

– Ну всё. Теперь все девки твои. Так, Ириш? – повернулся он к единственной сотруднице отдела, и не дождавшись от неё ответа, всё ещё не глядя на Прутикова, спросил:

– Сколько отдал?

– За куртку-то? – уточнил Лев, – да так, четыреста пятьдесят всего, – ответил он, удивляясь неожиданному интересу к заурядному предмету гардероба. – Она лёгкая.

– Четыреста пятьдесят? – переспросил Лёха уважительно, – ну чё, две пары штанцов. Хороших, не Индия. И кроссы. – Кто носит фирму Адидас, тому любая баба даст! – одобряюще закончил он свою экспертную оценку популярной в узких кругах поговоркой.

– Да стойте, дайте разденусь, – попытался пресечь дальнейшие расспросы внушительным басом Лёва, теряясь от такого внимания к своей персоне.

Он снял куртку, – виновницу переполоха, – и повесил её на круглую вешалку, стоящую в углу на трех растопыренных лапах, где уже висела верхняя одежда остальных сотрудников отдела. Куртка выделялась на их фоне своим тёмно-зелёным заморским цветом и необычной фактурой ткани – с намёком на брезент, и от этого казалась ещё загадочнее. Затем водрузил на верхний крючок вязанную шапочку и размотал с шеи шарф.

– Прутиков, зайдите к Игорю Николаевичу, – заглянула в отдел Елена Петровна, кадровичка.

– Хорошо, – сказал Лев внезапно истончившимся голосом и подумал с досадой, – всё-таки зафиксировала опоздание. – Она вела табель рабочего времени.

Ириша тем временем разглаживала ладонью и ощупывала его шарф:

– Необычная шерсть. Похожа на верблюжью, но тоньше.

И, как бы невзначай, кинула ему вслед деловито:

– Мне тоже достань «Шанель», только оригинальную.

Познания Ирины в продукции лёгкой промышленности могли бы сравниться с познаниями товароведа или приёмщицы комиссионного магазина. Она мало отличалась этим от других юных девушек и молодых женщин незамужнего возраста. Хотя, по большей части, такая их осведомленность была скорее теоретической, основанной на вдумчивом перелистывании страниц отечественных журналов и каталогов, несравнимых по толщине с каталогами зарубежными.

Прутиков вышел в коридор, раздумывая над тем, что сказать начальнику в своё оправдание.

– Игорь Николаевич, – начал он без всякого приветствия, открыв без стука дверь кабинета, – я бумажник забыл… Здравствуйте, – опомнился Лёва и ввернул любимое словечко своего шефа – «Зашпарился».

– Садись, – ответил Игорь Николаевич, стоя у окна и глядя на него с едва скрываемой иронией в прищуренном от сигаретного дыма взгляде. Он показал на стул по другую сторону своего большого стола.