Чтение онлайн

– Есть, мой повелитель, – сказала Людмила, принимая любимую нами обоими позу. – Я вся твоя.

Наутро, еле шевеля истомленными в ночном любовном запале губами, она прошептала:

– Савва, что это было? Я млею от счастья, я на вершине блаженства. Ты подарил мне лучшую ночь в моей жизни!

– Это тебе на память обо мне и о том городе, где мы с тобой встретились и познакомились! – сказал я, крепко целуя ее в губы. – Ты же знаешь, бармен – это визитная карточка города, поэтому я всегда должен быть на высоте.

На учебу Людмила отправилась на такси, правда с двухчасовым опозданием, на вторую пару, а я, дождавшись на автовокзале Кондрата, рейсовым автобусом уехал вместе с ним в свой южный город.

С тех пор прошло около полугода, окончилась зима, незаметно пролетела весна, начиналось лето, и я стал забывать мою милую Людмилку; ритм жизни у меня был насыщенный и напряженный, лица все новых людей мелькали передо мной часто, словно в калейдоскопе, и теперь лишь изредка, расслабившись под рюмочку коньяка, я с улыбкой вспоминал «мою римлянку».

А вскоре мой напарник, Саша Чумаков, перебравшийся к этому времени на постоянное место жительства в город Кишинев, встретил женщину, на которой решил жениться, и решено было праздновать свадьбу в ресторане, обособленно расположенном около поселка Новые Анены, потому что невеста, говорят, была родом из тех мест.

Собираясь на свадьбу и подыскивая себе пару, я вдруг подумал, что лучшего варианта, кроме как отправиться в Кишинев, разыскать там Людмилу, взять ее с собой и иметь прекрасную партнершу на этой, как я небезосновательно предполагал, шикарной свадьбе, мне не найти.

С этой мыслью я выехал в Кишинев. В знакомом уже мне общежитии на «Малой малине» я Людмилу не застал и по совету находившихся у здания студентов бросился ее искать в учебный корпус, естественно на такси – время поджимало.

Добравшись до места у нужного мне перекрестка я выскочил из машины и… пробежав несколько шагов, обнял сзади за талию идущую по тротуару девушку в расклешенном платье и с портфелем в руке. Ни у кого в мире ни могло быть такой классной фигуры и таких ножек, как у Людмилы, а это, конечно, была она.

Людмила, откровенно обрадовавшись, и все еще не веря в то, что это именно я перед ней, смеясь и теребя за руку, отвела меня в сторону, в небольшой скверик со скамеечками под деревьями и поминутно оглядываясь по сторонам, стала расспрашивать как мои дела.

Я удивленно спросил ее:

– Ты кого-нибудь ждешь или торопишься куда-то?

– Мой муж должен сейчас подъехать за мной на машине, – с некоторой досадой в голосе сообщила она.

– Муж?.. – удивленно протянул я.

– Да, не удивляйся, я уже два месяца как замужем.

– Бог мой, как у вас, женщин, все это быстро, однако… – не удержался я. – Ну, да черт с ним, с мужем, поехали вместе со мной на свадьбу в Новые Анены, а там ты ему перезвонишь, скажешь, подруга, сестра, бабушка заболела, необходимо было срочно выехать и так далее, ну, в общем, вместе придумаем и наврем что-нибудь.

– Не поймет, – сморщив носик, произнесла моя Людмилка с сожалением, глядя мне прямо в глаза, – он у меня дагестанец, сам понимаешь, Кавказ, горячая кровь.

В это самое время из группы студентов, проходивших мимо, отделился, направляясь к нам, какой-то парень, по внешности кавказец, и сказал с еле заметным красивым акцентом:

– Льюда, я тьибя везде ищу!

Она призывно махнула ему рукой, затем открыла свой портфель и достала из него какую-то папку, (молодец, не растерялась), муж подошел, я протянул ему руку, которую он автоматически пожал, а Людмиле, включаясь в игру, сказал:

– Если с курсовой не поможешь, то дашь хотя бы контрольную списать, хорошо?

Она кивнула, улыбнувшись мне одними глазами – и этим было сказано все: люблю, помню, прости, прощай, – и я, повернувшись, побежал к шоссе ловить такси.

На свадьбу к напарнику мне пришлось отправиться самому, а в сердце моем поселилась легкая печаль и грусть от расставания с одной из самых замечательных женщин в моей жизни, моей «гордой римлянкой». Всю дорогу, добираясь до ресторана, где должна была состояться свадьба, и потом еще много-много раз за эти годы я вспоминал ее и думал о ней.

Осень 1980, зима и лето 1981 гг.

После целого месяца прохладной и дождливой погоды на юге Молдавии установились теплые солнечные деньки, и теперь, хотя на календаре была середина октября, можно было с уверенностью сказать, что наступило бабье лето.

Пиная разноцветные – красные, желтые и коричневые листья, словно ковром устлавшие землю на радость художникам, поэтам и романтикам и в укор нерасторопным дворникам, я подхожу к родному, до немоты в сердце знакомому двухэтажному зданию, – посмотрим какой нынче климат в ресторане, почти неделю здесь не был – для меня это целая вечность. И как тут, кстати, насчет прекрасных дам – этот вопрос для меня сегодня особенно актуален: несколько ночей подряд я провел, сидя за карточным столом и, естественно, очень соскучился по дамскому обществу.

Первый этаж ресторана смотрит на меня огромными окнами-витражами, из которых два крайних левых забраны глухими красными шторами; за ними скрывается помещение бара, где сегодня работает мой напарник Саша. По центру здания сквозь окна виден ярко освещенный вестибюль со стойкой швейцара и рядами вешалок на заднем плане; направо уходит лестница, ведущая на второй этаж, в зал ресторана.

Большие двухстворчатые стеклянные двери уже заперты, но, заметив швейцара, находившегося неподалеку от входа, я негромко стучу. 22.45 – время достаточно позднее для посетителей, но я свой, и он, прищурившись и узнав меня, открывает и добродушно улыбаясь впускает внутрь. Уважительно здороваюсь с ним за руку. Нашего швейцара зовут дядя Леша, это могучий старик почти двухметрового роста. Некоторые посетители его побаиваются – за внушительный вид, наверное, а он, добрейшей души человек, всю свою сознательную жизнь, почти сорок лет, проработал стоя у плиты поваром, достиг в своем ремесле вершин мастерства, накормил за это время тысячи и тысячи людей, при этом, никогда не видя их, и лишь теперь, по выходу на пенсию, у него, наконец, появилась возможность видеть, хотя бы уже в качестве швейцара, клиентов ресторана.