Чтение онлайн

— Ты, помнится, хотел восстановить дом у Голубого озера? — спросил Фродди.

— Ну, было такое.

— Когда сойдёт снег, я отправлю туда строителей.

Этим заявлением Непоседа явно хотел дополнительно меня подкупить. Долго отнекиваться мне бы не удалось. В конце концов, настанет такой день, когда мне придётся оправиться в Темноводье.

И такой день пришёл.

Тем поздним вечером я чуть подзадержался в Тихой Гавани. Не помню, чего так вышло. В глаза бросились два громко разговаривающих матроса. Судя по всему, эти парни были из Светолесья. Русые бородки, курчавые волосы… форма лица, носа… разрез глаз…

Да, они типичные жители Светолесья, — отметил мой мозг сам собой.

Эти двое были изрядно пьяны. Чуть погодя мне стало ясна и причина подобного явления: капитан недоплатил им причитающегося жалованья и обещал списать на берег по возвращении в Новоград. И виноватыми во всех своих неудачах эти два матроса решили назначить местных гибберлингов. Мол, это они пожаловались капитану, а он, «сволочь такая, пошёл у них на поводу».

Тот, что был повыше, клял всех вокруг в таких выражениях, часть из которых не всякий уважающий себя мужчина даже помыслит произнести.

Вот они заметили и меня. Вернее, им в глаза бросилось то, что я перед этим вполне дружественно беседовал кое с кем из грузчиков гибберлингов.

— Эй, ты! — шмыгнул носом краснощёкий рыхлый толстяк. — Звериный язык выучил?

Я стоял в двух десятках шагах от них. Моя рука рефлекторно опустилась на пояс, но тут же вспомнилось, что клинки остались дома. Теперь ясно, отчего эти два пьянчуги решились на столь дерзкое обращение. Думают, что возьмут числом да нахрапом.

Надо было бы просто отойти в сторону, но я не успел. А если честно, то и не хотел. Но только подумал это сделать, как Длинный (так я прозвал одного из матросов), довольно живо преградил мне путь.

— С этими якшаешься? — сердито прошипел он, дыша мне в лицо перегаром.

— С кем? — нахмурился я.

— Со зверьками беспородными?

— Ты про себя?

О, что тут случилось с Длинным! Он покрылся пунцовой рябью и несколько секунд открывал-закрывал рот, пытаясь что-нибудь сказать. Его товарищ, Толстяк, мгновенно подскочил ко мне и, выпятив грудь, злобно плюясь, проорал:

— Ах ты ж гадёныш! Мы тебя научим…

Дальше было просто. Бил я так, чтобы наверняка. Толстяк смешно квакнул и мешком рухнул в рыхлый снег. Длинный удивлённо приподнял брови и через несколько секунд получил увесистую оплеуху. Надо отдать должное — он устоял. За что был наказан тычком под дых.

— Н-да, — послышалось сзади. — Ты, как я вижу, остался верен своим принципам.

Я обернулся. Говорившим оказался Жуга Исаев.

— Каким? — не сообразил я.

— Всё также дерёшься, если уж не по кабакам да трактирам, так в порту… или в подворотнях.

Исаев широко улыбнулся. Вот кого, а его я не ожидал тут увидеть.

Интерес к драке мгновенно угас. Мы с Исаевым сошлись вместе и долго разглядывали друг друга. Те два матроса живо слиняли отсюда, даже не пытаясь взять реванш.

Жуга постарел. Очень заметно постарел. Мне даже показалось, что его лицо «высохло», хотя при вечернем освещении ещё и не то может привидеться.

Глава Сыскного приказа решительно приблизился и мы обнялись, как старые приятели.

— Рад… рад, что мы вновь увиделись! — горячо проговорил он.

Жуга говорил на канийском. Я настолько уже отвык, что поначалу даже опешил. Ведь даже со Стояной мы больше общались на гибберлингском. А тут, чистый канийский, хотя и с характерным западным говором. Это когда налегают на звук «у». И причём грубо, горлом. Слух ведь у меня отличный. Тут жаловаться нечего.

— После той нашей последней встречи, — продолжал Жуга, — я признаюсь честно… тогда мы наговорили друг другу немало глупых слов… немало… Я сильно переживал. Как-никак мы с тобой приятели. Ведь верно?

— Согласен, — улыбнулся я. — Но не думаю, что твой приезд сюда, в Сккьёрфборх, связан с примирением.

— Ты проницателен. Однако, я искренен в своих словах. Надеюсь, ты это понимаешь.

— Понимаю.

— Слышал, что ты как бы… женился?

— Обзавёлся супругой, — поправил я Исаева. — После твоего рассказа о Зае и бортнике из Белого озера…

— Извини. Действительно извини. Я тогда думал, что…

— Забыли. Мне не хочется сейчас вспоминать ни тот период, ни… ни прочее.

Жуга кивнул в знак понимания.

— Как зовут супругу? — спросил он.

— Не смеши меня! Ты ведь, думаю, знаешь.

— Ну-у… я для приличия.

— Её зовут Стояна.

— Дети?

— Двое… Мальчик и девочка.

Жуга мягко улыбнулся.

— Это хорошо… очень хорошо… Думаю, все здоровы?

Я кивнул, пристально поглядывая на Исаева. Тот будто бы все понял и натужно заулыбался. Мы безмолвно стояли некоторое время.

— Может, пройдёмся? — спросил Жуга. — Есть разговор.

Я хмыкнул, но согласился. Конечно, тут и дураку станет ясно: Исаеву что-то от меня нужно. Да он, в прочем, не особо это скрывал.

— Часто у вас тут такие происшествия? — кивнул он в сторону плетущихся забияк-матросов.

— Редко… очень редко.

— А вот у нас, в Новограде, теперь подобное не редкость. Стража чуть ли ни по пять раз на дню разнимает драчунов. Горожане стали с опаской ходить на гибберлингский рынок. Не приведи Тенсес поймает вот такая сволочь человека и намнут бока…

— За что?

— За то что якшаешься с гибберлингами. Или с эльфами. Правда, про последних не особо много говорят… Боятся.

— Извини, что-то я не совсем понимаю.

Мы вышли на ту дорогу, что вела в город.

— Мир меняется, — пространно проговорил Исаев. — Меняются и его жители… Кстати, у меня для тебя кое-что есть.

Исаев полез в сумку, висевшую через плечо. Несколько минут он возился в ней, а потом небрежно вытянул свиток и, ухмыляясь, протянул его мне. Было явно видно, что тот был в сумке единственным, а Жуга лишь делал вид, будто там полно бумаг.

— Что это? — грубо спросил я, даже не пытаясь взять протянутый документ, туго перевязанный тесёмкой, на которой красовалась державная печать с орлом.

Исаев некоторое время шел с протянутой рукой, всё так же ухмыляясь, а потом тяжко вздохнул и ответил:

— «Вольная»… от Избора Иверского.

— Что? — не понял я, щурясь, словно от света лучей полуденного солнца.

— Этот год прошёл не зря… и для тебя… твоей судьбы тоже.

— Ещё бы! — бросил я, подразумевая собственные успехи.