Чтение онлайн

***

— Не буду! — упрямо обнимаю себя руками, спрятавшись за угол в просторном холле.

— Не смеши! Этого не избежать, — начальник все так же настойчиво предлагает мне свой локоть, выглядя при этом довольно забавно. Не хватает лишь белого полотенца и бутылки вина — чем вам не сомелье в дорогом ресторане?

— Неужели нельзя пройти не замеченными?

— Можно. Попросить открыть для тебя черный выход?

— Думаете, согласятся? — цепляюсь за соломинку, больше всего на свете мечтая избежать встречи с папарацци, перед которыми поочередно красуются все прибывающие гости.

Не мое это. Я так стремилась попасть в круг успешных амбициозных предпринимателей, что как-то не учла, что карьерный рост предусматривает и некую публичность.

— Не смеши, ладно. Либо идешь, либо бери такси и в понедельник не вздумай вновь начинать разговор о своем повышении, — мужчина хмурится, нетерпеливо дернув локтем, и победно улыбается, когда моя неуверенная ладонь ложиться на рукав его серого пиджака.

А рука у него крепкая. Да и запах морского бриза уже настолько привычен, что скоро я всерьез стану считать, что именно так и должен пахнуть воздух.

— Вот видишь. Теперь улыбнись, и повторяй за мной, — Вячеслав Андреевич останавливается напротив репортеров, уже во всю щелкающих затворами фотокамер, и, приобняв меня за талию, привлекает ближе. Как в том лифте, когда я случайно столкнулась с ним в вестибюле, всерьез веря, что передо мной простой офисный клерк. Только смотрит он теперь иначе, с какой-то необъяснимой теплотой, и касается моей спины вовсе не из желания поддержать, а словно стремится показать всем и каждому, что это мое законное место — рядом с ним…

— Это непрофессионально, — утыкаюсь взором в его грудь, смутившись подобной близости, но опомнившись, все же решаюсь повернуться к небольшой кучке репортеров.

— Зато, завтра тебе будут завидовать все университетские подружки. Можешь сказать, что я твой поклонник, — не переставая улыбаться, Лисицкий продолжает позировать, а я не могу сдержать смешка — уж слишком самонадеянный у меня босс.

— Не думаю, что тут есть чем гордиться, — вставляю шпильку, наконец, расслабившись, и делаю шаг назад, позволяя брюнету показать мне дорогу.

Бреду, сверля взглядом его широкую спину, не решаясь оглядеться по сторонам, а попав в зал после хорошо освещенного холла, не сразу привыкаю к полумраку.

— Не робей, — хлопает меня по плечу Вячеслав Андреевич, но через секунду признает абсурдность сказанного. — Бред, ты ведь даже не знаешь значения слова робость.

— А вот и неправда. Чтобы вы знали, в детстве я была замкнутым ребенком. До четырнадцати я даже не имела друзей.

— Шутишь? Ни за что не поверю, — он уже пожимает ладонь мужчине средних лет, в котором я с трудом узнаю одного из его партнеров, и, взяв меня за руку, ловко лавирует между гостями, уверенно двигаясь к нашему столику.

Совру, если скажу, что меня не смущает его поведение: он никогда не отличался серьезностью, отвешивая скабрёзные шуточки на рабочем месте, но то, как он переплетает свои пальцы с моими затмевает все, что он делал прежде.

Стараюсь абстрагироваться от собственных ощущений, с трудом поборов неловкость, и молча присаживаюсь на свой стул, не забыв поприветствовать пожилую пару, расположившуюся рядом.

— Я говорил, что намерен пригласить тебя на танец?

— Что-то я не припомню подобного пункта в своем договоре, — нервно тереблю салфетку, не слишком-то довольная сделанными выводами — он взял меня с собой вовсе не для того, чтобы я попробовала себя в новом амплуа. Он намерен переступить черту — дать мне понять, что интерес ко мне у него отнюдь не рабочий.

— Значит, я его пересмотрю. По-моему, это очень сближает: узнаем друг друга поближе, и хотя бы один вечер не будем обсуждать дела.

— Только не говорите, что сейчас заведете разговор о поэзии или моих любимых цветах, — я комкаю ажурную бумажку, нахмурив лоб, и жестом останавливаю Лисицкого, вознамерившегося наполнить мой бокал белым вином.

— А почему бы и нет? Хочешь, я угадаю? Полевые, — тычет пальцем в небо, с самонадеянным лицом потягивая брют.

— Розы. Так что досадно, но в женщинах вы почти не разбираетесь.

— Не спеши с выводами. Это ведь только начало, — явно кого-то заметив, никогда не унывающий Лисицкий даже не думает печалиться о своем промахе. Машет неизвестно кому, и, извинившись, оставляет меня одну, обещая вернуться через минуту.

Я вывожу пальцем узоры на темной скатерти, одним ухом прислушиваясь к разговорам пожилой парочки, обсуждающей рост курса валют, и незаметно для окружающих разглядываю гостей. Танька бы многое отдала, ради десяти минут в кругу этих людей: за соседним столом сидит известный музыкальный продюсер с одной из самых успешных групп, которым довелось попасть под его крыло. Выпей я больше, возможно, рискнула бы подойти, пихая диск Петровой в пухлые ладони бородатого композитора, но, осушив лишь один бокал вина, продолжаю сидеть на месте, отсчитывая секунды до возвращения Вячеслава Андреевича.

— Вот это встреча. Слава говорил, что придет не один, но я даже не думал, что это будешь ты, Копчик.

— Не называй меня так, — легонько хлопаю его по руке, удивляясь разительным переменам, произошедшим во внешности Игоря с момента нашей последней встречи: свежий, с новой стрижкой, придающей ему особого шарма, он устраивается рядом, касаясь моей коленки своей. Расстегивает пиджак — не такой строгий и мятый, как неделю назад, когда он был не в лучшей форме, но вполне уместный в этой обстановке богатства и роскоши. Кажется, он в мелкую, еле заметную полоску…

— Никогда не понимал, почему тебе не нравится это прозвище, — Гоша ударяет своим бокалом о мой, но не спешит подносить его к губам.

— Прозвища априори не могут нравиться, — я хмыкаю, глядя на то, как он морщит нос, едва я делаю глоток вина, — тем более такие дурацкие. Я смотрю, ты излечился?

— Скажи спасибо бабушке — огуречный рассол творит чудеса. Где Лисицкий?

— Налаживает связи. Не удивлюсь, если вернется только к концу вечера.

— Тогда потанцуем?

— Не думаю что…

— Брось. Я тебе задолжал — в свое время я был настолько глуп, что не разглядел в тебе такую красивую женщину, — выбивает воздух из моих легких, предлагая руку. — Теперь обязан наверстать упущенное. У тебя ведь нет проблем с пластикой?

Игорь отходит назад, по-мужски оценивая меня с головы до ног, и не скрывает довольной улыбки, кажется, сейчас находя меня вполне привлекательной. А в моем животе уже оживают бабочки — четыре года назад его комплимент подарил бы мне крылья. Заставил бы меня воспарить над землей и лететь на этот огонек в его карих глазах…