Чтение онлайн

Это был не крик от страха или от одури. Это вообще мало походило на крик. Напоминало хриплый лай собаки с какими-то подвываниями. При этом он хлопал себя по коленям, отчего возникало совсем уж диковинное ощущение.

И стая вздрогнула! Птицы испуганно заклекотали, туча монстров в воздухе пошла волной, а затем молниеносно разлетелась в разные стороны, вереща вразнобой. Человек прокашлялся и уселся обратно на табуретку.

Я поднялся с земли, а вот Костер так и остался лежать. Ничего, щас в себя придет. Человек между тем спросил обыденном тоном:

– Вы откуда такие взялись, белоручки? – Я чуть не подавился от слова «белоручки», все-таки я опытный боец. Но все равно ответил:

– Откуда… не поверишь, конечно, из Московского метро.

– Секундочку. – Сказал мне человек и развернулся куда-то назад. – Димон!

– Че?! – Донеслось с другой стороны купола.

– В бункере чирик передашь!

– А что, гориллы таки мутировали?

– Не, в метро люди выжили!!!

Дальше невидимый собеседник громко выругался. Человек довольно поскреб подбородок.

– Значит так, крысы метрошные (Костер состроил гримасу). Меня звать Влас. Для друзей просто Влас. – Он ухмыльнулся. – А вы, значит…

– Федор, Костер и Кукуцапль. – Ответил я.

– Э-э-э… погоди. Как, еще раз?

– Кукуцапль. Это старика так зовут.

– А я думал, что тебя… да ладно, расслабься. Эй, дай-ка я тебя просканирую-с. – Влас выудил из-под табуретки странную коробку с несколькими торчащими антеннами и проводами. В переднюю часть коробки был привинчен циферблат от электронных часов. Он провел коробкой по нам и та сухо затрещала.

«Счетчик Гейгера. Кустарный» - Понял я. А потом до меня дошло, что от нас, оказывается, фонит.

– Оха, мать моя женщина… где вас носило, хлопцы? – Обалдело посмотрел на нас Влас.

– Ну так… с Москвы до сюда добрались на автобусе, потом еще пешком от столба с иконой.

– Наверное в вашей Москве нахватались. Ладно, стягивай ты свой противогаз, а то тебя хрен поймешь. – Увидев мой скептический взгляд, он похлопал меня по плечу. – Да не ссы, Маруся, здесь радиация очагами, стали бы мы в какой-то заднице базу устраивать?

Я нерешительно сдернул противогаз и вдохнул воздух. Свежо, хоть и пахнет… не то серой, не то просто дымом. Непонятно.

Между тем Кукуцапль и Алексей тоже стянули маски. Влас из-под той же табуретки выудил бутылки мутноватой серой жидкости и протянул ее мне.

– Пей, потом своим дай.

Я подозрительно осмотрел бутылку, а затем сделал глоток. Вкуса не было никакого, напоминало обычный безвкусный антибиотик.

– Из чего это? – Спросил я, отхлебывая еще.

– А хрен его знает. – Радостно признался Влас, и я чуть не подавился.

– Это радиацию выводит. Передавай уже. Пойдем со мной, надо тебя переодеть.

Я пошел за Власом, внимательно рассматривая его. У него не было на лице никакой растительности, кроме седеющих волос, одет он был в кожаный плащ до щиколоток, тренировочные штаны, расслоившиеся кроссовки и нечто желто-серое, некогда, наверное, бывшее рубашкой. Черты лица у него были прямые, точеные, что очень плохо сочеталось с таким голосом и манерой разговора, напоминающей Матроса с Партизанской.

Он привел меня к большой круглой двери и постучал в нее. Дверь отъехала сама собой.

– Механизм, понимашь. – Гордо сказал местный житель (как я уже окрестил Власа).

Внутри все было довольно скромно. Видимо, большая часть внутреннего пространства уходила на купол. Внутри стояло три кровати, бочка с дурно пахнущей водой, обугленные стул и стол и… деревянная клетка с невообразимым уродцем. Я подошел поближе и посмотрел на него. Нечто вроде большого муравья, такой же черно-красной расцветки, как и птицы-мутанты. Усики у него были очень короткие, а голова непропорционально большой по сравнению с ними и телом. Тем не менее, эта тварюга держала равновесие и сейчас лежала, безразлично уткнувшись головой в миску с коркой хлеба.

– Это чего такое?

Влас оглянулся. До этого он рылся в тумбочке стола, где, как оказалось, лежало несколько стопок одежды.

– А, это то… термит. Из-за них тут нифига машин и нету. Они, понимаешь, приспособились металлом питаться. Постоянно на наш бункер набрасываются, начинают грызть. А нам что остается? Дуплетом… а этот прямо перед рассветом у нас у двери уснул. Ну и Димон решил взять себе.

Влас как-то странно выделил голосом слово рассвет, но я не стал расспрашивать его еще и про это. Я просто выбросил за дверь бункера свою химзу и оделся в предложенные местным жителем вещи. Старая водолазка, затертые до дыр джинсы, перчатки без пальцев, летние ботинки. Ничего примечательного. Я оделся и осмотрел себя, насколько мог. И правда, обычный оборванец.

Влас спросил:

– Говоришь, из Москвы?

Я кивнул.

Он странно посмотрел на меня и хмыкнул:

– Ну, значит, Москвич.

Один день в одном бункере

Мы все собрались в бункере. Кукуцапля положили на пустующую кровать, рядом присоседился тот самый Димон, что караулил с другой стороны. Он был каким-то весьма мрачным прилизанным типусом, так что общаться с ним не особенно хотелось. Костер вел себя агрессивно, видимо, хотел домой, в метро.

Влас сидел на стуле и пинал клетку с термитом. Местный житель явно чего-то ждал. Затем он поднял руку и глянул на наручные часы.

А часы, надо сказать, были вполне себе обычные, китайские, с электронным циферблатом. Оставалось только гадать, где он берет батарейки.

Итак, Влас глянул на часы еще раз и довольно прогудел:

– Рассвет через пять… четыре… три… - Напряжение нарастало. В голосе Власа оно тоже почувствовалось. – Две… одна… - Я почувствовал, что стало ощутимо жарче, по лбу стекла струйка пота. – Ноль… с добрым утром! – Вскрикнул Влас и продолжил самозабвенно пинать клетку с термитом.

Как только Влас пожелал нам доброго утра, снаружи загрохотало. Грохот был похож на то, как если бы все дома разом обрушились. Воздух страшно накалился, мне стало так невыносимо жарко, что я засопел. Все тело мгновенно покрылось потом. По ушам хлестал звук, как… от ревущего пламени огнемета, только в разы громче и мощнее. Стены слегка тряслись. Я не выдержал и стал стягивать одежду. Костер уже стоял на деревянном полу в одних трусах.

Термит свернулся калачиком, положив все свое тело на голову и подогнув усики. Глазки сузились. Казалось, что тварь не дышит. Он даже совершенно не обращал внимания на то, что Влас так прочувствованно пинает его обиталище.