Чтение онлайн

Среди всех этих пигмеев человек в безупречном костюме был старшим. Не по званию, не по должности - по существу. Ему тоже не очень светило расхлебывать эту кашу. Но так уж случилось, судьба, против нее не попрешь!

– Сам виноват, надо было вчера улетать, - проворчал он себе под нос и перевел взгляд на группу спецназовцев, закончивших свои тренировки в дальнем конце летного поля.
– Тут Россию кастрируют, а у них перекур! Старшего группы ко мне!

Двое из "свиты" потрусили рысцой, а могли бы и на машине. "Вот, мол, какие мы исполнительные!"

Я видел, что Бос нервничает. Время от времени к нему подбегали с докладом. В ответ он бросал короткие реплики, но чаще брезгливо морщился и посматривал на часы.

– Автобус уже на подходе, Николай Николаевич, будет здесь через двенадцать минут, - вежливо информировал чин в милицейской форме с погонами генерала и чуть ли ни "строевым" отступил в сторону.

– Вы что тут, с ума посходили?
– да быстрее пешком дойти! Через два с половиной часа я должен быть в Шереметьево, у меня международная встреча, а вы тут все Ваньку валяете!

– Так это... в целях обеспечения... стараемся выиграть время, - чиновник набрал в легкие воздуха (Господи, пронеси!) и лихо отбарабанил самое главное, -

тут вот, товарищи предлагают!

– Что предлагают?

– Он сам объяснит.

Из-за широких спин решительно выдвинулся офицер в полевой форме без знаков различия. На его загорелом лице выделялись глаза. Глаза человека, который знаком со смертью. Честное слово, я, существо без эмоций и тела, испытал сложное чувство, которое сродни человеческой радости. Все сошлось: это был человек из далекого прошлого, который с недавних пор, в силу непонятных причин, считает себя Никитой. Это он десять минут назад гонял до седьмого пота группу захвата, а потом говорил с Кандеем о своем чудесном спасении.

Порывами ветра слова уносило в сторону. До меня долетали только обрывки фраз.

– Вашего разрешения... скрытно... людей... хотя бы по двое на каждый борт.

Человек в безупречном костюме почтил его сумрачным взглядом. Вопросительно поднял бровь:

– Да вы, я вижу, СРАТЕГ!
– Ох, с каким же сарказмищем, сказано! Небожитель снисходит до смертного.
– И какой же приказ вы готовы отдать своим снайперам?

– Приказ может быть только один: уничтожить.

– А вы уверены, что никто из ваших людей случайно не промахнется, или попадет не туда? Можете гарантировать, что никто из заложников не пострадает?

– Мы профи. Ручаюсь, что каждый группы сделает все возможное и даже немного больше. Но в случае чего... готов всю ответственность взять на себя!

– Вот!
– сладострастный утробный звук в стиле Валерии Новодворской, - Вот, ничего вы не можете гарантировать, ни-че-го! В отличие от вас, я такую ответственность взять на себя не могу. И потом, что за словечко такое, "профи"? Вы что, "Монреаль Канадиенс"? Идите и делайте что вам приказано. В общем, свободны. Вы можете быть свободны, как вас там?
– хоккеист!

Никита стиснул зубы и побледнел. Он стоял, как оплеванный и уже порывался уйти.

– И еще, - будто удар в спину, - дайте своим людям отбой. А эти... пусть они улетают. Отпустят детей - и улетают. Теперь, что касается возможного приказа стрелять. Пусть ваши снайперы пока остаются на прежних позициях и будут в постоянной готовности. Огонь открывать только в том случае, если бандиты начнут убивать заложников. Всем остальным немедленно отойти. И зарубите себе на носу: никакой отсебятины. За самовольство пойдете под суд!

Все это Никита выслушал, не оборачиваясь. Он, по-видимому, не удержался от комментариев.

– Вы это, простите, о ком?!
– вскинулся небожитель.

– О том же, о ком и вы, о бандитах.

– Автобус!
– испуганно выкрикнул кто-то из свиты.

Все обернулись на голос, все посмотрели на летное поле. ЛИАЗ колесил по бетонке уже без кортежа. В нижней части зашторенных окон - белые занавески. Как белые флаги, как крики о помощи.

– Постреляешь тут... на свою жопу, - проворчал человек в безупречном костюме. На высоком покатом лбу выступила испарина.

– Николай Николаевич, Вас!

От серой безликой массы привычно отпочковался лихой генерал МВД, тот самый, что выставил на посмешище офицера спецназа. В подрагивающей ладони шипела портативная рация.

– Э, ара, - проклюнулся из нее неожиданно громкий голос, - что-то твой телефон барахлит. Я им немножко шофера по башке постучал, да? Ты пришли к нам своего человечка. Пусть привезет доллары-моллары, наркоту-маркоту, парочку автоматов... ну, как мы с тобой договаривались. И телефон другой передай, немножко покрепче, да? Спокойно поговорим, как мужчины. А то... как там у вас, русских: "Знает одна свинья - узнают еще две"?

– Когда вы намерены отпустить детей?
– багровея, спросил небожитель.

– Куда спешишь, дорогой?
– казалось, что рация излучает веселье.
– В свою Москву ты всегда успеешь. Мы же еще самолет для себя не выбрали и в руках ничего не держали, кроме твоих обещаний, да? А денежки любят, когда их считают. Привезешь половину обещанного - и мы половину отпустим...

– Разрешите мне!
– Никита опять вышел вперед, отодвинув плечом хозяина рации.

– Что разрешить?
– не понял его представитель Кремля.

– Войти с ними в контакт, выступить в роли посредника.

– А-а-а! Ну что ж, действуйте! Инструкции получите у него!
– указательный палец с золотою печаткой ткнулся в широкую грудь представителя МВД.

Спецназовец козырнул, кому-то подмигнул на ходу и скрылся в штабной машине.

– Как, бишь, его фамилия?
– тихо спросил небожитель, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Подопригора!
– ответили сразу несколько голосов.

– Не понял?

– Майор Подопригора, Никита Игнатьевич, группа "Каскад", опытный офицер, три боевых ордена за Афган, - уточнил кто-то из особистов.

– Запомни, - человек в безупречном костюме почтил вниманием кого-то из своей свиты, - а лучше всего запиши. Из Москвы нужно будет позвонить в Министерство. Пусть подготовят приказ об его увольнении. Скажешь, что я настаиваю. Слишком уж он... как бы помягче сказать... впечатлителен, что ли, для такой должности...

Хреновые наши дела, - думал Мордан, дымя сигаретой, - стремился сюда, на юг, хотел разыскать сестренку, оградить ее от беды, переправить в безопасное место. Антон подвернулся кстати - с ним на пару горы можно свернуть. Казалось, все нити в наших руках и вдруг, они оборвались. Все и сразу - раз - и мордой об стол. Ситуация... не знаешь, с чего начинать, на кого опереться - хоть волком вой!