Чтение онлайн

— Меня должен был встретить брат, вы, вероятно, в курсе дела?

— Да, — тихо ответил тот же офицер.

— Он занят, вероятно? — спросил майор.

Встречающие, потупив глаза, молчали.

— Товарищ майор, — сдавленным голосом сказал лейтенант, — ваш брат, Николай Глазунов, погиб...

— Что-о?! — майор уронил чемодан и бросился к лейтенанту. — Что?! Что-о случилось?! — Правая рука комкала на груди тонкое сукно кителя.

— Он разбился на мотоцикле, товарищ майор. Ехал в город и...

— Он... погиб! — Майор глухо застонал, качнулся. Лейтенант поддержал его.

Минут десять стояли молча. «Монгол» положил в машину чемодан майора.

Несколько справившись со своими чувствами, майор сказал:

— Поедемте в часть. — Неуверенно, словно слепой, поискал ручку дверцы, нашел ее, повернул и, сгорбись, сел в машину.

Несколько дней после прибытия в часть брат Николая Глазунова бесцельно бродил по расположению... Когда кто-нибудь приветствовал его, он, словно просыпаясь, торопливо отвечал на приветствие и опять погружался в свои думы.

На второй день после прибытия майора буквально силком затянул на обед сосед по комнате инженер-капитан Алескин.

Алескин, румянощекий здоровяк, увлеченно и ловко орудовал ножом и вилкой, отделяя кусочек жареной баранины. Заметив бездействие соседа, капитан непроизвольно остановил на нем взгляд, полный сочувствия.

Майор почувствовал его, повернулся и, встретившись с глазами Алескина, встал из-за стола и молча пошел к выходу, шагая, как робот.

...Командир части подполковник Трегубов, мрачноватый, требовательный туляк, был нетерпим к бездеятельности. Его побаивались, но любили, видя в нем не педанта-службиста, который, боясь разносов «сверху», сам разносит подчиненных, а боевого умного офицера, требовательного командира и чуткого товарища.

Когда майор подошел к кабинету Трегубова, дверь открылась, вышел младший лейтенант, его лицо было в красных пятнах. Заметив майора, он смущенно улыбнулся, приложил руку к козырьку и быстро прошел к выходу.

Майор постучал.

— Да! — послышалось из-за двери. Майор вошел в кабинет и, вскинув руку к фуражке, сказал:

— Разрешите обратиться, товарищ подполковник!

— Да. — Трегубов встал и вышел из-за стола.

— Дайте мне какое-нибудь дело, товарищ подполковник! — сказал майор. — В работе я, может быть, забудусь хоть немного.

— Вы летали на...? — Трегубов назвал марку реактивного истребителя.

— Так точно, товарищ, подполковник!

— Хорошо, принимайте «четверку». Я дам команду.

Четко козырнув, майор вышел.

Трегубов увидел в окно, как он уверенной походкой прошел мимо.

Подполковник снял трубку телефона.

— Алло! Управление? Трегубов говорит, соедините меня с шестым... Алло! Вас опять беспокоит подполковник Трегубов... Здравствуйте... Я опять по тому вопросу. Потерпеть?! Но вы понимаете, что я не учился в ГИТИСе?! Да, не учился, а теперь поздновато! И кроме того, у меня не экспериментальный полигон! Я понимаю... Хорошо! Спасибо. — Он повесил трубку.

К вечеру Трегубов вызвал майора.

— Ну, как машина, в порядке?

— Так точно, товарищ подполковник! Спасибо, что доверили мне машину, на которой, — он глотнул воздух, — летал мой брат.

— Машина готова к полету? — почему-то хмурясь и упираясь взглядом в стол, спросил Трегубов.

— Так точно!

— В семнадцать ноль ноль вылетите в квадрат «4 А». Будете патрулировать. Высота 4 тысячи. С полным боекомплектом.

— Патрулирование в составе звена?

— Нет. Одиночно. Можете идти.

...Приземистые, косокрылые истребители стояли ровными рядами. При взгляде на них казалось, что это овеществленная, застывшая стремительность.

Летное поле было почти безлюдно, только возле одного истребителя, на крыльях и фюзеляже которого стояла цифра «4», возились три человека.

Майор в полной летной экипировке неторопливо прогуливался неподалеку.

— Ну как, готово? — спросил он, подходя к самолету.

— Сейчас, товарищ майор, — ответил ему голос из кабины.

— Четверка! Чет-вер-ка! — послышался крик.

По полю бежал к самолету человек.

— Что такое? — недовольно спросил майор.

Человек подбежал, запыхавшись...

— Товарищ майор, вас вызывает командир!

— Через три минуты вылет, — буркнул майор. Он на секунду замешкался.

— Готово! — сказал в это время механик, выпрыгнув из кабины.

Майор решительно шагнул к самолету, поднимаясь в кабину, сказал:

— Передайте подполковнику, что после полета я явлюсь.

Он хотел уже закинуть ногу в кабину, но один из механиков придержал его:

— Нельзя нарушать приказ командира! — громко сказал он.

Но майор скрылся в кабине.

— Спокойно! — услышал он. — Машина подняться не может. Вылезайте.

В кабине сухо щелкнул курок пистолета.

— Сволочи! — глухим нутряным голосом крикнул «майор» и тяжело спрыгнул на землю.

— Следуйте вперед! — коротко бросил один из механиков.

Прямо из аэропорта генерал Сазонов приехал в Управление.

— Ну, Поддубный, прибыл на твой бенефис. И с подарочком! — он хитровато подмигнул Дорохову, похлопывая по объемистому портфелю.

— Кончили комедию. Мне, честно говоря, она уже надоедать начала, — сказал Дорохов.

— Ничего, Поддубный! Выдержка — главное! Уже допрашивали?

— Нет, вас ждали, Николай Самойлович!

— Свидетелей всех собрали?

— Всех. Думаю, будет достаточно.

— Ну, что ж, покажите мне моего знакомца.

Дорохов снял трубку телефона:

— Приведите арестованного!

Через несколько минут вошел лейтенант.

— Разрешите ввести? — спросил он.

— Давайте, — ответил Сазонов.

Лейтенант приоткрыл дверь, сделал знак рукой.

Дверь широко открылась. Первым вошел Глазунов, за ним шли два конвоира.

— Садитесь, побеседуем! — сказал Сазонов, указывая на стул.

Глазунов сел, прямой, как столб, спросил:

— Курить можно?

— Курите.

Глазунов вынул сигареты, не спеша закурил.

— Чему я обязан быть здесь? — с холодной вежливостью спросил он, наблюдая за дымовым колечком.