Чтение онлайн

К счастью или к сожалению, я по глазам могу понять мысли людей, иногда это очень неприятно. И вот я делюсь бизнес-идеей со своими подчиненными и впервые в их глазах читаю: «А шеф у нас сошел с ума». Не один человек в мире, не одна живая душа не поддержала мое начинание, кроме Александра Сергеевича Коновалова, моего соратника, товарища и друга. И то он поддержал не идею водки, а мою веру в эту идею. Но меня лично эта идея захватила полностью. Можете мне не поверить, уважаемый читатель, но я в этот момент думал не о суперприбылях, а о том, что этой идеей удастся спасти жизни тысяч людей. За спасение даже одного утопающего часто дают медали. А у меня была перспектива спасти тысячи, тысячи людей, и это придавало мне и силу, и внутреннюю уверенность в том, что я поступаю правильно.

Я начал работать как сумасшедший. Хочу еще обратить ваше внимание, что до этого проекта я считал, что моя фамилия Довгань звучит неблагозвучно. Я искренне завидовал людям, у которых была фамилия Иванов, Петров, Сидоров. Моя фамилия украинская, она досталась мне от папы и доставляла очень много хлопот в жизни. Постоянно приходилось везде объяснять, как правильно пишется, произносится, выслушивать какие-то шуточки по этому поводу, ну, одним словом, я не гордился своей фамилией - это точно. И, несмотря на это, идея меня увлекла, я страстно принялся воплощать ее в жизнь. Но где взять денег, чтобы стартануть, где взять стартовый капитал? Я ничего не придумал лучшего, как прийти к моему другу Виталию Вавилину, действительно большому специалисту в области финансов и одному из самых порядочных людей, которых мне приходилось когда-либо встречать. Пользуясь случаем, я хочу выразить свою благодарность этому удивительному человеку. Конечно, мне потребовалось колоссальное усилие, чтобы убедить банкира, который и так перед собой видел разорившегося, униженного неудачника, в том, что на этот раз у меня все получится.

Каждая встреча в банке моего друга мне давалась с огромным трудом. Я понимал, что людям сломленным ни один банкир денег не даст. А я-то был реально человеком сломленным, и для того чтобы мне хотя бы казаться уверенным человеком, приходилось перед походом в банк делать 10-километровую пробежку, обливаться холодной водой. И только после этого, розовощеким, заряженным пробежкой по лесу, идти в кабинет к моему другу и убеждать его дать мне в долг еще денег. Конечно, в банке мне кредит дать никто не мог. Но Виталий поверил в меня как в человека и, рискнув своими личными деньгами, выдал мне кредит в полмиллиона долларов. Сколько сил мне это стоило, известно одному Богу! Но все произошло. Вера творит чудеса, вера в идею, вера в миссию, вера в победу действительно творит чудеса.

Получив кредит, такой бесценный, такой важный, я снова поступил как сумасшедший, я снова принял неординарное решение, которое не поддержал ни один человек из моей команды. Хочу пояснить свои стартовые позиции. У меня не было собственного производства, и я потратил огромные усилия, чтобы убедить хотя бы один ликероводочный завод разлить водку под торговой маркой «Довгань». Со мной ни один директор не хотел иметь дела. В то время идея торговых марок была непонятна, неизвестна в России. 70 лет советского безликого производства сделали свое дело. Нам с моими заместителями пришлось объехать более 140 заводов. Представляете, каково выслушать 140 отказов профессионалов, мы-то тогда были дилетантами. 140 раз нам сказали «нет», и столько же раз нам пришлось выслушать, что это «глупая бесперспективная идея». Но своего завода-то у нас не было, и лицензии не было, и денег, для того чтобы строить завод, не было. У меня была только одна идея: контролировать качество, защитить его голограммой и гарантировать своей головой потребителю защищенный продукт.

С огромным трудом, проделав неимоверно тяжелую работу, нам удалось договориться с первым заводом в Воронежской области, в городе Бутурлиновка, и разлить там первую партию водки. Как только мы сделали мощную рекламную кампанию и наша марка стала известной, уже заводы стали приезжать к нам и просить право разливать нашу водку. Желающих было так много, что мы выбирали лучших из лучших. Мы проводили многократные анализы и исследования.

Пока мы договаривались с производителями, государство приняло совершенно справедливый закон, который я поддерживаю двумя руками, - запретить рекламировать алкоголь по телевидению. Этот закон должен был вступить в силу с первого января 1996 года. А я находился в октябре 1995 года, оставалось 2 месяца до вступления в силу совершенно, подчеркиваю, справедливого закона. Но иностранные производители алкоголя - водка «Смирнофф», «Абсолют», «Финляндия», спирт «Рояль» - сделали на нашем телевидении колоссальную рекламу. Я понимал всю тяжесть ситуации: если я не сделаю рекламную кампанию в последние 2 месяца, мне придется рекламировать свой продукт через наружную рекламу, газеты, журналы - по всем городам и селам отдельно. А это огромное количество затрат, времени, денег, сил. У меня есть кредитные полмиллиона долларов, есть 2 месяца, но нет продукта. Когда я объявил своим служащим, что все кредитные деньги мы бросаем на рекламу, у всех челюсть отвисла. В глазах я снова прочитал абсолютно одинаковые мысли: «Мало того, что шеф сошел с ума. Мы уже к этому привыкли. Но что до такой степени можно быть идиотом, мы этого не ожидали».

Я не обращаю внимания ни на аргументы, ни на логику, я понимаю только одно, что если я не успею до нового года сделать рекламную кампанию, то моя мечта создать защищенный алкоголь отложится на несколько лет. Сегодня, конечно, такие приемы уже не пройдут, время другое. Тогда же, в конце 1995 года, я был уверен в своей правоте. Мне было неважно, что весь мир был против меня, все специалисты крутили пальцем у виска, меня не понимала ни одна живая душа. Я срочно вылетаю в Москву.

Даже по тем временам полмиллиона долларов - это очень скромный рекламный бюджет. Ищу новые формы рекламы, пытаюсь рекламировать продукт нетрадиционно. Я вообще не люблю делать то, что делают все. Логика ведь проста, если ты делаешь то, что делают другие, то результат у тебя будет как у всех, а у большинства результат посредственный. В поисках новых решений жизнь свела меня с выдающимся мастером телевидения Владимиром Яковлевичем Ворошиловым, создателем удивительной передачи «Что? Где? Когда?», с его супругой Натальей Стеценко и замечательным наследником Борисом Крюком. Выхожу на них со своей просьбой рекламировать алкоголь в элитном клубе знатоков «Что? Где? Когда?».

Сначала на меня смотрят как на сумасшедшего, но когда я им показываю копию статьи, где они прочли, что от некачественного алкоголя умерло больше 40 тысяч человек в прошлом году, Ворошилов и Стеценко дают «добро». У меня остается половина занятых денег, другую половину я вложил в создание и оплату эфира 5-секундных рекламных роликов. Но я нахожу выход. Я прикладываю все усилия, чтобы убедить Колю Русанова - профессионала - сделать мне 50-секундный ролик, и ролик, к счастью, получается действительно шедевральным. Николай Русанов действительно сделал чудо. На подготовку рекламной кампании у меня ушел месяц. И вот наступает 1 декабря 1995 года. В эфир выходит моя рекламная кампания, 5-секундные ролики выбиваются из общего потока рекламы. Знатоки в интеллектуальном элитном клубе «Что? Где? Когда?» чокаются водкой «Довгань». За 30 дней я стал известным.

На мою удачу, жизнь меня свела с удивительным, великим человеком Юрием Владимировичем Никулиным, и реклама водки «Довгань» появляется в передаче «Белый Попугай». Никулин был масштабным человеком, великого обаяния, доброты, великого сердца. И его мастерство было поразительным. На съемку передачи «Белый Попугай» он всегда приходил в последний момент. Зайдя, улыбнувшись, рассказав очередной анекдот, он выслушал просьбу директора передачи сделать в эфире рекламу защищенной водки «Довгань», взял мгновенно налитую рюмку водки и с ходу сказал в камеру «Будем пить водку «Довгань», чтобы не пить всякую дрянь!» - и на глазах у миллионов телезрителей выпил рюмку и поставил.

Моя смелость, мое сумасшествие и вера были вознаграждены судьбой по достоинству. Всего за один месяц водка стала настолько популярной, что ко мне обратились производители алкоголя с Кавказа и предложили сразу 10 миллионов долларов за право разливать под моим именем водку на Кавказе. Передо мной встал выбор, который часто встает перед всеми предпринимателями. Измученный долгами, нищетой, морально задавленный, я хорошо понимал, что 10 миллионов долларов сразу решат все мои проблемы. Но в то же время я точно осознавал, что контролировать качество выпускаемой на Кавказе водки я не смогу. А это значит, бренд будет убит сразу же. Погибнет моя мечта спасти жизни людей. Я отказался.

И вот для меня судьбоносный 96-й год наступил. Я встречаю его в клубе «Что? Где? Когда?» вместе со знатоками, настроение прекрасное, денег нет, продукта тоже нет. Я уже добился популярности, известности, а прибыли не получал ни копейки, - гол как сокол. Но, к счастью, начинает работать Бутурлиновский завод. Некоторые «доброжелатели»-конкуренты, пытаясь опорочить мою идею, говорили так: «Довгань только свои этикетки клеит на продукты и зарабатывает деньги». Конечно же, все было не так. Разливая любую партию водки или производя другой продукт, от меня всегда выезжала команда экспертов, которые непрерывно контролировали качество воды, спирта, упаковки. Помимо отличного качества, которое давали заводы, с которыми мы сотрудничали, минимум 3 специалиста, которым я полностью доверял, всегда находились в цеху, где шло производство.

Мы бескомпромиссно стояли на страже здоровья людей, но нашими врагами были подпольные цеха, которые изготавливали поддельную водку. Мы объявили приз в полмиллиона долларов тому работнику правоохранительных органов, который обнаружит подпольный цех по производству нашей продукции. Наша служба безопасности экстренно раза 4 выезжала по сигналу, но, к счастью, ни один сигнал не подтвердился. Как это ни странно, негодяи, которые в подполье разливали поддельную водку других марок, сами предпочитали пить нашу. Милиционеры или другие силовики, находя несколько пустых бутылок из-под водки «Довгань», сразу же звонили нам и, в надежде получить вознаграждение, подавали сигнал о раскрытом подпольном цехе. Но, к счастью, подделка нашей водки не подтверждалась.