Чтение онлайн

Если Ровно гитлеровцы превратили в важный политический и хозяйственный центр оккупационного режима, то Здолбунов, лежавший на скрещении главных железнодорожных артерий, тоже приобретал немалое стратегическое значение. Именно через Здолбуновский узел ежедневно проходили десятки эшелонов, преимущественно воинских. Другие железнодорожные станции эти эшелоны миновали, не останавливаясь, а в Здолбунове, как правило, каждый состав задерживался для смены паровоза и предупредительного осмотра. Что и говорить, лучшего места для сбора сведений о передислокации войск, об их характере, технической оснащенности и вооружении, о транспортировке всякого рода грузов и не придумаешь. Вот почему командование нашего отряда тщательно готовилось к разведывательной деятельности именно на станции Здолбунов.

Между тем наше партизанское житье, полное тревог и радостей, текло своим руслом. Жизнь требовала от нас большой выдержки, дисциплины, четкого и неуклонного исполнения приказов командования.

Жили мы одной дружной семьей. И надо сказать, никогда не сидели без дела. Одни ходили на задания, другие несли службу в секретах и на «маяках», занимались нехитрым нашим хозяйством. Обязанности были распределены до мелочей.

Большим специалистом по железнодорожным делам считался в отряде подполковник Виктор Васильевич Кочетков, хотя никто не знал, служил ли он когда-нибудь на железной дороге. Знали только, что он старый, опытный чекист, давний приятель нашего командира Дмитрия Николаевича Медведева и его заместителя по разведке — Александра Александровича Лукина. Много лет они вместе работали, вместе, плечо к плечу, боролись за установление советской власти.

Но если только в отряде возникали проблемы, связанные с железной дорогой, к решению их неизменно привлекался Виктор Васильевич. Постепенно его так и стали именовать — заместителем командира по железнодорожным делам.

Кочетков — невысокого роста, с бледным лицом, голубоглазый, всегда подтянутый, энергичный — производил впечатление сурового, даже грозного человека. А на самом деле был доброжелателен, человечен и, я бы сказал, даже ласков. А уж голос у него был — настоящий бас! Когда подполковник Кочетков командовал: «Привал!» или «Встать!» — передавать по цепочке не требовалось. Слышали его и в голове колонны, слышали и в тыловом охранении. Не раз ему за это перепадало от командира, но что поделаешь — изменить свой голос он не мог.

Если Виктор Васильевич, бывало, отчитает кого-нибудь за провинность, никто на него не в обиде, потому что спустя минуту Кочетков снова шутит, улыбается.

Однажды всех партизан, кто хоть когда-нибудь служил на железной дороге, собрали на лесной поляне. К нам обратился подполковник Кочетков.

— Товарищи! — начал он своим могучим басом. — Командование отряда поручило нашей группе бывших железнодорожников очень серьезное задание. За эту ночь мы должны пройти более тридцати километров и подорвать важный объект стратегического значения. Что это за объект? Это железнодорожная станция, водокачка, депо, электростанция, склады. Конкретные задания получите позднее, а пока что прошу подготовиться. На отдых и на сборы даю два часа. Предупреждаю: задание сложное и опасное. Хорошенько подумайте, и если кто не уверен в своих силах, пусть лучше сразу откажется.

Таких среди нас, разумеется, не нашлось. В заключение Виктор Васильевич сказал:

— Чтобы выполнить это задание, нам нужна строгая дисциплина. Дисциплина и еще раз дисциплина. Понятно? — Тут он повысил голос и выкрикнул так, что слышно было, пожалуй, не только нашей группе: — Партизанщины не потерплю!

Мы все, как по команде, так и прыснули, и строгое лицо Кочеткова тоже расплылось в улыбке.

Дав команду всем разойтись, Кочетков подозвал меня, и мы направились к его землянке.

— Слушай, Гнидюк, — обратился он ко мне, — разрабатывая план сегодняшней операции, мы с командиром решили посоветоваться с тобой. Объект, о котором я говорил, нужно вывести из строя. Как, по твоему мнению, лучше это сделать?

— Во-первых, я хотел бы знать, о каком объекте идет речь. Если это на Ковельской дороге, там я все железнодорожные узлы и станции хорошо знаю — Сарны, Здолбунов, Костополь, Рокитное. Но на последних двух нет ни электростанции, ни депо.

— Нет, это совсем не то. Возле станции Клёсов проложена узкоколейка километров на двадцать пять к каменному карьеру на станции Виры. Из карьера гитлеровцы вывозят гранит для оборонительных сооружений. По последним данным, этот гранит отправляют на Винницу, будто бы на строительство важного стратегического объекта. Вот тебе и цель нашей операции.

— Я кое-что о станции Виры слыхал, но какое там депо и какие железнодорожные объекты, не знаю. На узкоколейке я никогда не работал.

— Работал или не работал — не имеет значения. Станцию Виры нужно вывести из строя. Эта станция будет нашим первым экзаменом, нашей боевой пробой. Впереди много дел, особенно на Здолбуновском узле. Вот вам, железнодорожникам, и случай проявить себя… Кстати, у нас подобралась такая группа «путейцев», что хоть сейчас открывай отделение дороги. Только рельсов да семафоров не хватает…

Действительно, когда я начал перебирать по памяти всех, кого знал, то оказалось, что в отряде были представлены чуть ли не все железнодорожные службы. Александр Данилович Середенко представлял службу движения, Коля Приходько когда-то был ремонтником службы связи, Петя Голуб и я — паровозными машинистами, Сашко Яцюк хорошо знал систему водоснабжения, Петренко — путеец, Нечипорук — вагонник. Словом — все профессии.

— Я уж предлагал командиру, — сразу стал серьезным Виктор Васильевич, — создать из железнодорожников специальный отряд. Я бы его возглавил. Очень люблю железную дорогу… Ну, да об этом пока погодим. Давай обсудим поконкретнее план нашей операции.

Виктор Васильевич развернул карту.

— В полночь мы подходим к станции Виры. Группа разведчиков прерывает связь, снимает охрану. Мы окружаем станцию и начинаем действовать. Минеры закладывают взрывчатку под мастерскую депо, электростанцию и водокачку. Вы с Петром Голубом тем временем разводите пары на паровозах и загоняете их в депо. Когда все будет готово, снимаем людей — и наших, и тех, кто там работает, включаем ток и отходим… Взрыв… Такой я предлагаю план. Теперь скажи, много ли времени понадобится на то, чтобы все паровозы с путей позагонять в депо?

— Зависит от того, как они расставлены. На маневры пойдет немного времени. Сложнее поднять пар в котлах. Нам двоим с Петром, пожалуй, быстро не управиться.

— А мы подключим местных кочегаров, — предложил Кочетков.

— Согласен, я готов. В общем, сориентируемся на месте.

— Ступай, готовься. Поговори с Голубом и подумай, кого еще взять на подмогу.

Я поспешно вышел из землянки командира. Времени оставалось мало, нужно было подготовиться к походу.

В дорогу мы выступили еще засветло, ведь за ночь предстояло пройти тридцать километров только в один конец, выполнить задание и вернуться назад.

Идя на задание, я подумал: зачем разогревать все паровозы и загонять по одному в депо, если можно сцепить их и пустить все вместе на заложенную где-нибудь на перегоне мину? Это ускорит операцию, да и эффект будет гораздо больший. Поделился своей идеей с Петром Голубом. Он поддержал меня и подсказал еще такое: в двух километрах от станции Виры есть мост. Если его заминировать и пустить туда на большой скорости состав с паровозами, получится еще лучше.

Наш план Кочеткову понравился. С одним он не хотел согласиться — чтобы мы спрыгивали на ходу поезда.