Чтение онлайн

— Не только одомашненные лошади, но и совсем дикие животные, даже растения по-своему воспринимают музыку. Причем, мелодичная, приятная человеческому уху, музыка ускоряет рост растений, какофоническая — замедляет. Теперь окончательно доказано, что даже отдельная живая клетка чутко отзывается на звуки, а у музыки, кроме социальной основы, есть основа биологическая. Гениальные композиторы интуитивно находили такие сочетания звуков, которые в наибольшей степени отражали как социальные, так и биологические потребности человека. Не надо, конечно, огрублять и опрощать эти понятия.

— Ты считаешь, что любой самой совершенной машине создание музыки недоступно?

— Пока машина не повторит всех особенностей человеческого организма, начиная с клеток тела и кончая клетками мозга во всей их сложности и взаимосвязи, приятной людям музыки она самостоятельно не создаст. — Акахата отвечал все так же доброжелательно, однако было ясно: Валентин задерживает его. — Если у машины возникнет намерение сочинить музыку, — продолжал рабэн, — это будет музыка, отражающая, так сказать, машинные потребности в электроэнергии, медных проводах и тому подобном. Быть может, визг и скрежет железа о железо покажется такой машине наиболее приятным.

— Но ведь из этого следует, что те, в звездном пришельце, наши биологические собратья!.. Они оповещают об этом планетолетчиков, и Халил прав…

— Все не так просто, дорогой друг, — Акахата грустно улыбнулся, — и все требует весомых доказательств. Думать и думать надо.

Что предпринимал Акахата после разговора с ним, Валентин не знал. Однако на следующее утро Комитет защиты был собран на внеочередное заседание. Не на коллективное мышление, а именно на заседание с председательствующим и ораторами, говорившими о том, о чем Валентину сообщил вчера Акахата. Комитет защиты признал необходимым оснастить одну из ракет-малюток приборами, способными улавливать импульсы живого мозга. Прежде их использовали только в земных лабораториях, а теперь отправляли в космос. Акахата и другие психологи и парапсихологи Земли вместе со всей планетой с нетерпением ждали окончания эксперимента. А вскоре поступили известия, породившие и разочарования и надежды одновременно. Приборы не зарегистрировали импульсов живого мозга. Однако были обнаружены и записаны сигналы явно биологического происхождения, только бесконечно повторяющиеся и вызывающие у людей строго определенные музыкальные образы. Сначала радостные, потом грустные до слез и, наконец, величаво торжественные.

Их уже две недели подряд воспринимали планетолетчики, когда приближались к звездному пришельцу.

Опять-таки по предложению Акахаты были срочно созваны виднейшие психологи и парапсихологи на коллективное мышление. Длилось оно четыре с половиной часа. Заключение ученых состояло в следующем:

1) имеющиеся в распоряжении людей факты пока не дают основания утверждать, что живые разумные существа находятся в звездном пришельце;

2) возможно, что неизвестная звездная цивилизация прислала к Земле автоматический зонд;

3) сигналы биологического происхождения, вызывающие у планетолетчиков звуковые образы, вероятно, записаны на пленку и передаются в пространство специальной аппаратурой.

О выводах психологов и парапсихологов Эле с Филиппом сообщил Валентин, который узнавал все новости о звездном пришельце еще до их обнародования. Ведь он был членом Комитета защиты.

— «Не дают основания», «возможно», «вероятно» — не слишком-то решительные выводы, — недовольно сказал Чичерин. — А твое мнение, Валентин?

— Мое? Мне начинает казаться, что опасность больше не угрожает людям, а трагедия там, в поясе астероидов, действительно, случайность.

— Вообще агрессивность никогда не была неотъемлемой принадлежностью разума. Она унижает разум, — поддержала Валентина Эля.

— Но ты, Валентин, не ответил на мой вопрос…

— Мое мнение: большая, чем теперь, решительность, — твердо сказал Валентин. — Я за то, чтобы Комитет защиты преобразовать в Комитет дружеского контакта.

— Что ж, предложи это Всемирному Совету, — Эля подбадривающе, почти ласково улыбнулась. — Твое мнение в таком вопросе весомей мнения любого рабэна-историка.

Она оглянулась на Филиппа, безмолвно приглашая поддержать ее. Однако Чичерин качнул головой.

— Всемирный Совет потребует доказательств.

— Конечно, потребует, — согласился Валентин. — Думаю, доказательств теперь немало. И знаете — вы только не смейтесь, пожалуйста, — одно из самых для меня убедительных: музыка. Та, которую передает шаровидный пришелец. Теперь она известна всем на Земле. Когда ее исполняют, я почему-то ясно вижу черную ночную степь вокруг себя. Осень. Холодно. Страшновато. Но вот вдали живой огонек. Я спешу к нему, протягиваю руки, ожидая тепла и ласки, заранее радуясь этому теплу и ласке. Но внезапно — ожог, нестерпимая боль до слез и отчаяние. Почему ожог? Зачем? А потом, придя в себя, осмотревшись, я понимаю, что был слишком неосторожен, что сунул руки прямо в огонь. Ко мне возвращается надежда и уверенность: я не один, вот-вот появятся друзья и глупо страшиться ночи и холода. Мы сильнее мрака и стужи — ведь с нами огонь, удесятеряющий наше могущество… Вот что я вижу и чувствую, когда слушаю мелодию тех, кто прислал к нам корабль ли, зонд ли все равно. Понимаю — доказательство хлипкое, но я угадываю за ним правду. А теперь можете хоть и на смех поднять…

Он упрямо сжал губы и посмотрел сначала на Филиппа, а потом на Элю. Но те и не думали смеяться. Они словно прислушивались к чему-то, что звучало у них в памяти. Эля первая нарушила молчание.

— Я тоже вижу, но не совсем так… — сказала она. — И все же ты, пожалуй, недалек от истины. В музыке есть и надежда, и уверенность в торжестве добра. Ты очень зримо все представил, конкретно.

Опять была в ее взгляде дружеская поддержка, Валентину даже почудилась робкая ласка. Он вспомнил ее слова, сказанные давно, во время полета к дельфиньим островам: «Ум не равнозначен знаниям. Воскресни сейчас Архимед, он наверняка стал бы великим первооткрывателем». Эля смотрела тогда на Валентина с такой же, как теперь, несмелой лаской. Но он в тот раз посчитал, что все — и утешительные слова, и взгляд вызваны только обстоятельствами. Он и сейчас боялся поверить в искренность ее чувства. Слишком важным было то, что стояло за этим чувством, чтобы безоглядно поверить.

— Смущает меня, — заговорил Филипп, — одно обстоятельство… Ты, Валентин, извини, что я вроде бы возражаю тебе, но очень уж твое толкование музыки совпадает с событиями, которые произошли в последнее время. Либо ты ошибаешься, либо… либо музыку сочинили только что. Но ведь в шаровидном пришельце нет разумных существ с живым мозгом…

— Есть и еще одно «либо»… — негромко промолвила Эля. — Цивилизация, пославшая зонд, — а очень похоже, что это автоматический зонд, — поддерживает с ним постоянную связь. Какая это связь, нам не известно. Но ясно, что совсем не та, что у нас. Иначе мы обнаружили бы ее.

— Но расстояние! — возразил Филипп. — Чтобы послать информацию и получить ответ — для этого же многие и многие годы надо. Ты пренебрегаешь громадностью расстояний.

— Я готова предположить принципиально иной, более совершенный, чем радио, принцип связи. — Эля произнесла это почти с девчоночьей задиристостью.

— Но ведь скорость не может быть больше трехсот тысяч километров, — робко напомнил Селянин.

— Так очень долго считали, Валентин, — Эля всем видом своим умоляла не обижаться. — Для тех состояний материи, которые были известны прежде, триста тысяч километров в секунду — предел. Теперь открыты новые состояния с очень неожиданными свойствами… Ты узнаешь об этом и поймешь, что возможны скорости неизмеримо большие… Связисты Земли бьются над тем, чтобы сделать связь сверхбыстрой. Пока успеха нет. Но почему этого не могла достичь соседняя цивилизация?

— Ты, по-моему, увлекаешься, Эля, — прервал девушку Чичерин. — А ведь ты, между прочим, физик. Тебе ли не знать, какие неимоверные трудности перед исследователями новых состояний материи…

— Уж не сомневаешься ли ты, что сверхбыстрая связь возможна?

— Я не об этом, Эля. Но твои предположения насчет шаровидного тела… Ты строишь их на очень произвольном и субъективном — прости, Валентин! — восприятии музыки.

— И еще на удивительной немоте зонда. Не забывай об этом.

— Тоже аргумент не из сильных, как понимаешь. Прежде всего надо поскорей наладить хоть какой-то контакт с зондом. Но этот молчун не позволяет приблизиться — и все тут.