Чтение онлайн

Окрыленная Алевтина вернулась в комнату и удивилась моей привередливости. Ей все казалось чудесным и почти сказочным. Она опять взялась разглядывать вчерашние подарки и с упоением занималась этим до завтрака.

Вчера, за делами, я не успел поужинать и теперь с волчьим аппетитом набросился на еду. Ничего особенного нам не подали: пирог с говядиной и яйцами, студень с уксусом и огурцами, свинину, запеченную в тесте, и молоко с медом.

— Работали бы они так, как жрут, — в сердцах упрекнул я предков, доедая субботний завтрак.

Вскоре явился сапожник, замухрышистый мастеровой с сальными кудрями.

Я заказал ему две пары полусапог, Але и себе. Ей красные, а себе черные с короткими голенищами «бутылками», по самой последней моде.

— Это можно, — сказал сапожник со снисходительной улыбкой, — нам такая работа, тьфу. Мы ее называем «солома». Ты бы мне что другое заказал, заковыристое, а то тьфу, а не работа.

Обхаяв мой заказ, сапожник собрался уходить.

— Постой, — остановил я его, — а как же мерка?

— Мы таки мастера, что нам мерка — тьфу. И без мерки сошьем в лучшем виде.

После примерки фрако-кафтана, я стал более осторожен с отечественными умельцами.

— Я, конечно, вижу, что ты большой мастер, но ежели плохо стачаешь или будут не по ноге, при тебе сапоги в печи сожгу, а тебе копейки ломаной не дам.

Сапожнику моя угроза не понравилась, он долго ее обдумывал и наконец, тяжело вздохнув, встал на колени и начал снимать мерку с ноги веревочкой.

— Что это, у тебя даже аршина нет?

— Мы таки мастера, что нам аршин не потребен. Нам погляда хватит.

— А когда готовы будут?

— Чего готовы-то?

— Сапоги.

— А… так, ден через десять примерка будет, а там как Бог даст.

— Чего же так долго?

— Пока приклад куплю, опять же подметку всяку не поставишь, потом то, да сё, нет, раньше никак нельзя.

— Вот что, дядя, если сегодня к вечеру не управишься, — можешь и не начинать.

— Не, сегодня не успею.

— Тогда как знаешь.

— Ежели только к вечеру, вот к вечеру-то управлюсь. Это точно, управлюсь.

С тем мы и расстались. Аля между тем, забыв об учебе, разбиралась со своими сокровищами. Я прервал это приятное занятие и проэкзаменовал ее по вчерашнему заданию. Буквы она запомнила достаточно твердо и почти не путалась.

Пришлось пойти дальше в изучении алфавита и объяснить еще насколько букв.

К сожалению, вскоре нас прервал вездесущий мальчишка, объявив, что ко мне приехала барыня.

Я поцеловал Алю, велел совершенствоваться в науке и пошел смотреть, кого принесла нелегкая. Как я и предполагал, это оказалась княгиня Анна Сергеевна. Она была одета в русский наряд с кружевным кокошником, очень шедшим ее простенькому, милому личику. Немой, которого я безо всякой фантазии уже прозвал Герасимом, горделиво сидел на высоком облучке в новой красной рубахе, синих штанах и лихо заломленной шапке. Его отмыли, подстригли «скобкой», и выглядел он форменным женихом.

После бессонной ночи и кровавых приключений, единственно чего мне не хватало для полного счастья, это скучающей генеральши с ее сексуальными проблемами. Однако отказать ей в помощи у меня не хватило духа. Слишком важна для нее была предстоящая «прогулка».

Я подошел к коляске и поздоровался с прелестной больной. К сожалению, сегодня она была во всеоружии женских чар и выглядела разрисованной куклой.

Лицо ее было неестественно выбелено, а-ля бедная Лиза, брови густо подведены сурьмой. Симпатично смотрелись только пуделиные локоны.

— А я вас уже заждалось, мон шер, — кокетливо попеняла Анна Сергеевна.

Я только улыбнулся и развел руками. Приехала генеральша на вчерашней пароконной коляске. Никаких приспособлений для предстоящего «пикника» я не увидел.

— Анна Сергеевна, а если вам захочется отдохнуть на травке, у вас есть на что прилечь?

Она удивленно посмотрела на меня, догадалась, что я имею в виду, и смутилась.

— Я как-то не подумала. Действительно, вдруг отдохнуть…

— Сейчас что-нибудь подыщем, — пообещал я и вернулся в усадьбу. По пути в дом я ненароком покосился на окна гостиной, там маячили три женских силуэта: хозяйки, Али и Дуни. Однако когда я вошел в комнату, она оказалась пуста. Я разыскал хозяйку, и она принесла по моей просьбе кусок толстого войлока и отрез беленой холстины. Пока все это укладывали в коляску, я зашел проститься с Алей.

Она сидела за учебной доской и еле взглянула на меня. Я поцеловал ее за ухом и постарался развеселить.

— Вот и езжай со своей барыней, — сказала девушка ледяным тоном и повела плечиком.

— Я-то уеду, а ты тем временем с Семеном слюбишься, — грустно посетовал я.

— Да ты как такое мог подумать! — возмущенно закричала Алевтина.

— А как ты про меня подумала? — поинтересовался я нарочито обиженным голосом.

Аля нахмурилась, затем прыснула и махнула рукой.

— Ладно, езжай, только быстрей возвращайся.

Я наскоро поцеловал ее и заспешил к нетерпеливой пациентке.

Мы умостились в коляске, и Герасим пустил лошадей легкой рысью.

— Вы знаете, как проехать к реке? — спросил я княгиню.

— Это где-то там, — мазнув рукой по горизонту, ответила она.

«Куда-то туда» ехать не стоило, и я тронул кучера за пояс. Он обернулся, и я сделал ему знак остановиться. Герасим натянул вожжи и повернулся ко мне в ожидании приказаний. Как с ним объясняться знаками, я не знал. В наше время глухонемых учат читать по губам, но тут… Я начал медленно говорить, отчетливо артикулируя и помогая себе знаками:

— Ты меня понимаешь?

Глухонемой неуверенно кивнул.

— Река. Понятно? — Он не понял. — Река, — повторил я, и жестами изобразил плаванье.

Теперь Герасим понял и, развернувшись, мы поехали в обратную сторону.

Вскоре, миновав городскую околицу, мы выехали в поле и по мягкой пыльной дороге, докатили до берега. Речка была, судя по ширине, та же самая, что протекала мимо Захаркина.

Люди нам не встречались, но я решил не рисковать и подыскивал укромное место подальше от города и с хорошим обзором окрестностей.