Чтение онлайн

Уилл как будто снова провалился в глухую пустоту. Граф что-то продолжал говорить, теперь уже с доброй, явно сочувственной улыбкой, но Шакспер не слышал его слов. Он как сомнамбула молча подошел к де Веру, а тот все говорил и говорил, не обращая на Уильяма никакого внимания. Уилл схватил его за горло двумя руками и сдавил изо всех сил. Граф удивленно на него посмотрел, но даже не попытался сопротивляться. Шакспер больше не чувствовал ни напряжения, ни страха, ни ненависти, ни ревности. Он по-прежнему сжимал руками шею графа, и ему казалось, что он стал с ним единым целым.

– Мне казалось, что мы нашли общий язык, но, похоже, моя страноведческая лекция не возымела действия, и ты всё-таки хочешь на собственном опыте убедиться в привлекательности местных тюрем.

Зверев был внешне спокоен, на лице блуждала его обычная ухмылка, но в голосе чувствовалось напряжение и даже раздражение.

Олег поднялся с лежака, на котором загорал возле бассейна. Зверев его разбудил, и спросонья Олег не сразу понял, о чем идет речь.

– Что случилось?

– Что случилось? Случилось то, что, несмотря на всю мою откровенность и искреннее желание не только самому разбогатеть, но и помочь в этом тупом деле тебе и твоему гению… – На лице Романова проявилось такое естественное недоумение, что Зверев невольно смягчился. – Случилось то, что мы не нашли Сомова. Ни Александра Сомова, ни Алекса Вэлса в апартаментах «Miami Sunny Isles» нет. Мои люди обшаривают Майами, проверили все отели, все апартаменты, аэропорты, пристани и даже библиотеку… – Михаил улыбнулся. – Я грешным делом подумал, что он сидит там и работает, работает, работает…

Зверев подошел к бару возле бассейна, чтобы дать Олегу возможность немного поразмыслить, налил себе воды и бросил в стакан несколько кубиков льда.

– Какие мысли?

– Ума не приложу, куда он мог поехать. В Лондон? В Париж? Он что-то говорил про какую-то книгу с шифрами! – вдруг вспомнил Олег.

– А может… может, до него добрались твои африканские друзья? Хотя им, я думаю, уже не до Шекспира. Ты слушал новости? В Моганде, похоже, повторяется ситуация с Ливией. Уже два дня на улицах беспорядки. Кенадит ввел военное положение.

– Это никого не остановит…

– Точно. Они называют это Кокосовой революцией, потому что в первые дни волнений дворец Кенадита и другие правительственные здания были закиданы кокосами, выбиты все стекла. У демонстрантов откуда-то появилось оружие. Мародеры грабят столицу. Как бы вооруженные столкновения не переросли в гражданскую войну! Однако режиму Кенадита наверняка пришел конец. Все европейские державы вслед за США требуют свержения диктатуры. Операция «Огонь из всех бойниц» вчера вечером уже одобрена Совбезом ООН.

– Конечно, единогласно?

– Почему единогласно? Россия, как всегда, воздержалась.

– Слушай, ты сказал про Россию, – оживился вдруг Романов, – а я подумал – вдруг Сомов в Москву рванул?

– Ты же говорил, что с ним все в порядке и он под контролем.

– Под контролем-то под контролем. Но я не стал применять на нем техники НЛП, так как боялся, что это может сказаться на работе его мозга. Единственное, что его сдерживало, так это мое постоянное присутствие и страх за собственную семью. Пойдем-ка на виллу, я попробую выйти в Интернет.

Олег поднялся, набросил пляжный халат и последовал за Зверевым. В кабинете вместо монитора прямо над столом висела большая плазменная панель. Михаил открыл ноутбук, ввел пароль и пододвинул Олегу кресло. На плазменном экране появилось изображение рабочего стола компьютера. В кабинете было довольно прохладно, не то что на улице, и это помогало сосредоточиться. Олег быстро зашел на какой-то сайт, постучал по клавишам и запустил программу.

– Нет, похоже, в Моганде пока все в порядке. Сервер находится во дворце Кенадита. Резервный сервер в Европе, но пока работает основной. – Олег говорил, глядя в экран и быстро щелкая по клавишам.

– И что ты собираешься делать?

– Смотри… – Олег кивнул на плазму.

На экране Зверев увидел какую-то небольшую комнату. По ней ходила пожилая женщина и накрывала на стол. Она была в халате, а на голове у нее красовались бигуди. Женщина поставила на стол блюдо с пирожками и стала расставлять тарелки. В углу работал телевизор. Затем в комнату вошла довольно красивая женщина лет сорока, а следом за ней вбежал мальчик. Мальчик засмеялся, схватил со стола конфету и бросился наутек, поскольку женщина, видимо его мать, стала его ругать. Затем она о чем-то заговорила с женщиной постарше.

– Олег, а можно послушать, о чем они разговаривают?

– Конечно. Сейчас аудиосвязь установится. Пять секунд.

В ноутбуке что-то забулькало, и они услышали едва различимый разговор.

– Мама, я не верю, что он погиб. Этого не может быть. Я не поверю, пока не увижу его тело.

– Танечка, перестань. Прошло уже почти полгода, а ты каждый день говоришь только о нем. Пора бы и о себе подумать. Он-то о тебе никогда не думал. И вообще, я всегда считала, что он тебе не пара…

– Это не твое дело! И вообще, выключи свою тарахтелку хоть на минуту! Голова от нее раскалывается!

Татьяна решительно направилась к телевизору, явно намереваясь его выключить или вовсе разбить. Вдруг на полпути она остановилась, схватилась за сердце и села в кресло.

– Мама, скорее! Смотри… – еле слышно произнесла она.

Олег вскочил из-за компьютера и уставился на огромный экран вместе со Зверевым.

– Где же это зрелище?

– Не пойму, качество очень плохое. Опять бомбят. Ливия, наверное.

– Какая Ливия! – вдруг воскликнул Олег. – Это же Моганда!

– Да, мрачный вид. Значит, началось, – рассеянно пробормотал Зверев.

На огромном экране показывали кадры бомбардировки Моганды. Бомбы рвались на улицах города, по которым метались люди. На какой-то площади горели военные автомобили, а рядом с ними перевернутый автобус. Двое молодых парней вытаскивали из автобуса старика. Женщина волокла за руку ребенка, пытаясь укрыться в каком-то доме. И тут же в этот дом по пала бомба. Потом показали еще одно великолепное когда-то здание с куполами, стены которого были отделаны мрамором. Все пространство перед входом было усыпано кокосами. Здание было обнесено высоким забором, сквозь огромные бреши в котором выскакивали люди в форме. Одно крыло уже полыхало огнем, и пламя пробивалось сквозь снесенный напрочь купол.