Псих
Шрифт:
* * *
После беседы с ней все само собой разрешается. Совпадение или нет, но ко мне приставили постоянную сиделку и помощницу во всем, я приспособился к чистке зубов и умыванию, хождению в туалет, питью напитков из трубочки – частично я успокоился и принял ситуацию как временную, но некоторые странные и знакомые симптомы оставались при мне. Снова.
Дарья, – конечно, волшебница и творит чудеса с моим потенциально неустойчивым сознанием, но на все нужно время. Время лечит.
Что опять вывело меня из равновесия? Что дало почву этому дерьму вылезти снова наружу?.. Постоянно терзаю себя одними и теми же вопросами.
Пребывание в больничной палате начинает утомлять. Гостей и посетителей становится все меньше, а жажды движения и желания покинуть стены лечебного заведения, поправляющего мое здоровье, становится все больше. В принципе не люблю просто лежать и ничего не делать, привык вечно быть в движении. Я – человек активный и спортивный, имею много ежедневных изнуряющих занятий в спортзале, тренировок на поле, других многочисленных дел и забот.
Мучаясь долгими днями и бессонными ночами на больничной кровати, невольно подумываю о своей дальнейшей карьере футболиста, задавая вопросы: «Сколько еще смогу играть в футбол? Год, два, три..?». Всем известный факт, что эта профессия не долговечна, возрастной диапазон футболиста ограничен, в запасе должен присутствовать другой вариант вместо спорта… Подобные мысли не раз теребили сознание, и вскоре уходили за ненадобностью. Практически у всех парней в команде есть параллельный личный бизнес: частные клиники, стоматологии, парикмахерские и салоны красоты, рестораны, кафе быстрого питания, бутики одежды и салоны нижнего белья,… даже магазинчики с интимными товарами.
Не хочу новых проблем и всяких трудностей. Каждый раз пресекаю мысли и останавливаю себя, не позволяя идеи развиваться в нужном правильном направлении. Мое время еще не пришло. Моя жизнь – это футбол! Других вариантов для меня просто нет.
* * *
После каждодневных жалоб и упорных проявлений настойчивости лечащий врач разрешает мне вставать и медленно ходить по территории больницы, правда, передвижение это смешное: я хожу не спеша, шаркающими ногами с костылем под мышкой правой руки. Сам факт того, что я выхожу из удручающей палаты и шествую – радует не по-детски. Исход злосчастной аварии мог быть более печальным во всех отношениях. Успокаивает одно: мои травмы – дело времени, ситуация поправима. Пугает другое – долгий путь возвращения в футбол… и отсутствие моей спасительницы и возможности ее увидеть. Одержимость какая-то! Возможно, увидь я ее снова, здесь при других обстоятельствах, интерес сиюминутно пропал бы, потому что я уверен, в ней нет ничего особенного. Простое любопытство к ее персоне, … но она не появляется, подогревая еще больше «разыгравшийся» аппетит.
В один из обычных дней она неожиданно приходит, несмело заходит в тихую палату, когда я, наспех пообедав, в полусидящей – полулежащей позе пребываю на больничной кровати и просматриваю накопившуюся за несколько часов электронную почту на телефоне.
Выглядела она неброско: обычные узкие джинсы синего цвета и свободная белая футболка с одноименной надписью, на ногах легкие кеды. Волосы распущены и аккуратной волной лежат на опущенных плечах. Прикрывая за собой дверь, тихо и неуверенно поизносит:
– Здравствуй, Борис!.. – Несмело стоит на пороге палаты и переминается с ноги на ногу. – Вижу тебе уже лучше. Я принесла фрукты и сок.
От неожиданности ее появления, резко и грубо прикрикивая, спрашиваю:
– А пришла? Явилась посмотреть на развалюху? Не ждал уже тебя.
От моего грубого тона, будто ножом режущего по горлу, ее покоробило, но она стойко держит удар, вида не подает. Молча приближается к кровати и спрашивает разрешения присесть на стул возле моих ног. В ответ я киваю. Нервно постукиваю пальцами по кровати. Звука не слышно, только отвлекающие едва уловимые движения пальцев рук.
Увидев ее, такую симпатичную и здоровую, озлобленно понимаю, что разговор сегодня не пойдет, я слишком взвинчен и разозлен. Такая перемена настроения на ровном месте – свойственна мне. С раннего детства я рос достаточно избалованным и эгоистичным ребенком. Я имел все желаемое, но мне было не достаточно. Приобретя себе впоследствии диагноз, родители стали потакать и уступать во всем, не спорили и не перечили мне, не связывались со мной. Я быстро менял настроение из нормального в плохое, хорошее случалось крайне редко, орал в истерике от невозможности получить желаемое, ворчал и бубнил себе под нос, комментируя раздражающий фактор. Родители не трогали меня в тот момент, зная, что лучше не спорить… Так было и дальше. Даже живя вдали от родителей, я тихим сапом, а иногда и дерзим поведением, получал все, что хотел. С товарищами было сложнее, не каждый терпел мои выходки, но кто оставался со мной, друг по сей день.
Я чересчур враждебно смотрю, меня распирает от бешенства на нее за все: за долгое ожидание ее визита, за ее не смелость появления, за тихий нежный голос – голос провинившейся жертвы, за ее необыкновенную красоту и душевную простоту, за ее целомудренность и спокойствие во взгляде, за ее манящую сексуальность.
– Зачем ты так со мной? – гордо поднимает голову и с вызовом смотрит в глаза. Сцепив руки в замок, сжимает их до побеления костяшек, выдавая присутствующее напряжение и страх.
«Зря ты со мной разговариваешь… смени тон, детка. Я к подобному поведению не привык. Молчи безропотно. И слушай. … – безотрывно сверлю глазами ее смелый взгляд, пытаясь безмолвно передать возникшие мысли. – Не знаю, чем конкретно ты привлекла меня в тот тоскливый вечер? Почему меня похотливо влечет?».
Не говоря ни слова, разглядываю ее лицо: выразительные чуть раскосые глаза цвета малахитовой шкатулки с длинными черными ресницами, дугообразные линии брови, аккуратный вздернутый носик, персиковый цвет кожи, слегка проступивший румянец на щеках и несмелую улыбку с ровными среднего размера зубками жемчужно-белого цвета.
Прошибает холодный пот, ладони становятся липкими, на лбу появляется предательская испарина, резко вырабатывается адреналин, бесчувственное сердце бешено колотится, кислород перестает поступать в больной извращенный мозг, притупляя сознание и речь. Нагло осматриваю ее миниатюрное тело в невзрачной спортивной одежде, фантазируя ее голый вид, мой славный член твердеет и спешно увеличивается в размерах, приподнимая боксеры и спортивные штаны в нужном месте. С моими гигантскими размерами полового члена даже легкую появляющуюся эрекцию не спрячешь.
«Посмотри на него, детка, – опускаю взгляд в пах, вовлекая ее следить за мной, – я такой и есть: наглый, извращенный, пошлый и грубый».
Я – деспот, маньяк. Правильно она подумала обо мне в тот вечер, подкожно испугавшись моего пристального наблюдения и преследования ее.
Обычно вспыльчивый и быстро перегораемый, никак не могу успокоиться: «Ты, детка, меня реально не знаешь и даже не представляешь кто перед тобой! Ты подсознательно чувствуешь себя жертвой в общении со мной, потому что я – действительно монстр, жестокая тварь, пользующаяся дерзкими и похотливыми сучками и угнетающая их душу и сердце. Я ломаю их целостность, заполняю собой и выбрасываю на помойку за ненадобностью. Я сломаю и тебя изнутри. Перегрызу твой позвоночник, позвонок за позвонком, высосу спиной мозг из него. Беги от меня, пока еще не поздно».
Молча, внимательно изучая меня, ожидает ответа на свой заданный вопрос. Осторожно водит пальчиком по полукруглой кутикуле пальца другой руки. Внутриутробно понимая, мою невысказанную жестокую речь и не услышав ответа продолжительное время, она решает удалиться. Резко вскакивает со стула и бросает на ходу первые пришедшие на ум слова:
– Жаль, что решила поинтересоваться Вашим состоянием здоровья».
Не прощаясь и не оборачиваясь, семенит и выходит из палаты.
«Что я нахрен сказал? Хотел сказать совсем другое…, – закусываю губы, виновато опускаю голову, ничего не изменить, тихо шепчу одними губами: – Я рад тебе, девочка, очень рад. Я мечтал видеть тебя. И уже отчаялся ждать, поэтому и бешусь. Где ты была все это время? Почему так долго не приходила?..».