Чтение онлайн

Мы знали, что есть вероятность того, что Лукас нанесет удар внутри клуба, и это часть причины, по которой я хотел вытащить оттуда своих братьев. Может, они и могут постоять за себя, но они все равно всего лишь люди, и одна шальная пуля в голову свалит их так же быстро, как и любого другого парня. Я не мог рисковать. Никогда бы не подумал, что этот ублюдок окажется настолько глуп, чтобы забрать у нас Шейн. Такая возможность даже не приходила мне в голову, но, видя, что он с ней сделал, мне не терпится покончить с его жалкой жизнью. Я получу от этого огромное удовольствие.

Он подписал свое гребаное свидетельство о смерти в ту же секунду, как положил на нее глаз, и меня волнует только то, что Маркус доберется до него первым и выхватит удовольствие прямо из моих рук.

Через несколько мгновений мы находим вход в старый погреб, и Маркус разочарованно качает головой.

— Он даже не пытался это скрыть, — выплевывает он, качая головой, разглядывая кровь, заливающую крышку люка, и представляя, как именно она туда попала.

— А чего ты ожидал? — Бормочу я, осматривая старый деревянный люк. — Он оставил свою гребаную машину на открытом месте, видимой с главной дороги. Он практически умоляет нас найти его, — добавляю я, хотя и знаю, что это больше связано с GPS-трекером, который мы вставили ей в руку, когда врач ввел ей противозачаточные.

Услышав вдалеке знакомый крик, Шейн, Маркус разочарованно рычит, и я, прищурившись, смотрю на своего брата, наблюдая за глубокой заботой, наполняющей его глаза.

Он слишком привязался к этой девушке. Я пытался предупредить их. Черт, они видели, что случилось с Фелисити, и все же оба моих брата настаивают на том, чтобы совершать свои собственные ошибки с Шейн. Гребаные идиоты. Они на собственном горьком опыте поймут, что, когда ты сын печально известного Джованни ДеАнджелиса, у тебя не может быть хороших вещей, и уж точно ты, черт возьми, не можешь влюбиться.

Желая поскорее покончить с этим, чтобы мы могли вернуться к Шейн, Маркус поднимает крышку люка, и я сжимаю челюсть, видя лужу крови на лестнице, которая блестит в тусклом лунном свете.

Он, черт возьми, сделал это с ней и теперь заплатит.

Маркус спускается по лестнице, и я следую за ним в темную яму внизу, качая головой от полного идиотизма этого места. Где чертов дренаж? Секретность? Он в лучшем случае дилетант, и если бы он не тронул Шейн, это даже не стоило бы моего времени.

Белая ванна стоит в центре комнаты, и губы Маркуса кривятся в презрительной усмешке, когда он видит порванную материю и лужу крови на ее дне. Ее пытали здесь, как какое-то бешеное животное.

— Гребаный ад, — бормочет Маркус, заметив ноги, выглядывающих из-за нее.

Я начинаю пробираться к ванне, пока Маркус медленно осматривает остальную часть комнаты, проходя вдоль стола, заставленного инструментами, которые выглядят так, словно их оставили и забыли на долгие годы.

Я нахожу Лукаса неподвижным за ванной и тяжело вздыхаю.

— Черт, я почти расстроен, что все будет так просто, — говорю я, с гордостью разглядывая его сломанный нос и огромную шишку на виске. Очевидно, Шейн — более сильный боец, чем я предполагал. Возможно, мы еще сможем из нее что-нибудь сделать.

Схватив Лукаса за лодыжку, я тащу его тяжелое тело по луже крови на полу и выволакиваю его жалкую задницу в центр комнаты, где у нас с Маркусом будет свободное пространство для творения нашей магии.

Маркус передает мне бутылку воды, и я, не теряя ни минуты, выливаю ее на его никчемную голову.

Лукас ахает, его глаза расширяются, когда к нему возвращается сознание. В тот момент, когда он видит, что я нависаю над ним, паника наполняет его глаза, хотя я не удивлен. Страх, паника и сожаление обычно являются единственными эмоциями, которые люди испытывают в подобные моменты. Иногда нам попадается слабый ублюдок, который мочится в штаны, но я очень рад, что сегодня вечером мне не придется иметь с этим дело.

Лукас немедленно начинает отползать от меня, и я обрушиваю свой тяжелый ботинок на его руку, раздавливая своим весом каждую гребаную кость.

Его страдальческий крик звучит музыкой для моих ушей, и я не могу сдержать злой усмешки, которая тронула уголки моих губ. Маркус поворачивается ко мне с ножами в обеих руках и озадаченным выражением лица.

— Какой лучше всего подходит для обезглавливания? Тебе подойдет гладкое ржавое мачете или обычный зазубренный нож?

Смех клокочет глубоко в моей груди, и, если бы сейчас было подходящее время, я бы даже поаплодировал его вниманию к деталям. Как еще мы могли бы выделиться среди всех остальных? Мы заслужили свой титул не тем, что халтурили с убийствами.

Я ухмыляюсь Лукасу, зная, что он более чем осведомлен о вопросе, витающем в воздухе.

— Мачете — это слишком просто. Слишком быстро. Выбирай зазубренный, — говорю я брату, не сводя жесткого взгляда с Лукаса. — Это немного грязновато, но ничто не сравнится с хрустом костей, когда их крошишь.

Мачете небрежно пролетает над плечом Маркуса, но, помня о том, что нам нужно вернуться к Шейн до того, как она истечет кровью, мы приступаем к работе.

Маркус подходит и присаживается на корточки рядом с Лукасом, с тем же вопросительным выражением на лице, когда он крутит ржавое зазубренное лезвие между пальцами.

— Вопрос только в том, — медленно произносит он, наблюдая за тем, как Лукас в ужасе смотрит на него, — будем ли мы делать это лицом вверх или лицом вниз?

Я качаю головой, и меня это не перестает забавлять. Мы делали это слишком много раз, чтобы он не знал, как я предпочитаю это делать, но нет ничего лучше, чем наблюдать, как краска исчезает с лица жертвы, узнавшей, что именно мы планируем с ней сделать.

Я медленно обхожу его, высвобождая его раздробленную руку из-под моего ботинка.

— Хммм, — размышляю я. — Лицом вверх, и он истечет кровью слишком быстро. Он, вероятно, умрет прежде, чем услышит этот волшебный хруст своего позвоночника. Давай положим его лицом вниз. Мы бы не хотели, чтобы он пропустил что-то столь волнующее.

Лукас всхлипывает, качая головой. — Нет, нет. Пожалуйста. Простите. Я никогда больше не прикоснусь к ней. Клянусь. Пожалуйста, не убивайте меня. Я не хочу умирать.

Маркус наклоняет голову, ловя взгляд Лукаса, полный слез.

— Скажи мне, Шейн умоляла сохранить ей жизнь, прежде чем ты пытал ее? Как насчет того момента, когда ты вонзил нож в ее плоть? Она кричала? Умоляла тебя остановиться?