Чтение онлайн

Неврозы. Малая психиатрия. Раздолье для психологов и психотерапевтов, они оживляются, смахивают пыль с конной статуи Зигмунда Фрейда, нашептывают про себя мантры особенно эффективных психотехник, делают бровью ТАК и зазывно, с хрипотцой вопрошают: «Поговорим?» Психиатры меланхолично курят кальян, пересыпая из горсти в горсть транквилизаторы вперемешку с антидепрессантами, и заводят пространные разговоры на тему психогенности и конфликтогенности этой нозологии, вспоминают взгляды РПЦ на природу невроза и всячески подчеркивают отсутствие ургентности [63] и фатальности сего расстройства для пациента, ДАЖЕ ЕСЛИ НЕ ЛЕЧИТЬ. Последнее спорно, но спор тоже философический, без турнирных горнов и взятия оппонента за грудки. Итак, приступим.

Дословно термин переводится с греческого как «нервная болезнь» (neuron и — osis). Впервые он был введен в обращение шотландским ученым В. Кулленом [64] в 1776 году. Он выделил группу болезней, при которых, несмотря на жалобы пациентов на те или иные недомогания, выявить, что же, собственно, болит, не удавалось. Опять же, что бы там пациента ни мучило, оно его не убивало и даже не калечило, к несказанной радости докторов и недоумению родных. Неврозы довольно разнообразны в своем внешнем проявлении, тем не менее, есть общие для всех групп критерии.

1. Психогенность — то бишь есть более или менее четкая взаимосвязь значимой для человека конфликтной ситуации и возникновения симптомов болезни (в отличие от эндогенности, когда хрен его знает, что откуда взялось и когда закончится).

2. Функциональность, или, говоря языком юзеров и сисадминов, «глюки софта», а не следы от кирзовых сапог на материнской плате. Могут возразить — мол, а как же генетическая предрасположенность и все такое? А вы что — генетический код человека можете прям сейчас, как таблицу умножения, озвучить? Я вот не могу, потому и не пускаюсь в дебри резонерства.

3. Обратимость — это важно для понимания: то есть дайте человеку отдохнуть, на воды целебные съездить, пролить рижский бальзам на душевные раны, обрести любимое занятие, нарисовать на жизненном пути внятные ориентиры и начать к ним двигаться — и все пройдет. И может быть, даже не вернется.

4. Специфичность — при всем многообразии симптоматики, характерной для каждого конкретного типа невроза, на первом плане любого из них фигурирует наличие эмоциональных и аффективных расстройств (если русским языком — то снижение настроения, тревога, страх). А также соматовегетативных нарушений: вспомните нейроциркуляторную, или вегетососудистую, дистонию — этакая свалка в неврологии — тут и потливость, и приступы жара, и сердцебиение, и его замирание, и обморочные состояния. Так вот, ни один уважающий себя невроз не обходится без нее, а вегетососудистая дистония без невроза — это нонсенс.

5. Непсихотический уровень расстройств: если снижение настроения — то без той раздирающей душу тоски, что характерна для психотической депрессии, и, соответственно, без риска суицида (ну разве что у истерика — родным и близким демонстрашечку устроить). Если разные идеи — то навязчивые, максимум — сверхценные, но никак не бредовые. Галлюцинациями, соответственно, и близко не пахнет. Ценное дополнение, для вящего спокойствия пациента: невроз в психоз не вырастает.

6. Наличие характерного типа невротического конфликта. Всего, если верить В. Н. Мясищеву, [65] можно выделить три основных типа невротических конфликтов, которые будут соответствовать трем типам неврозов. Истерический — это когда несознательная и незрелая личность слишком много хочет от окружающего мира — и при этом совершенно не желает чего-то требовать от себя, любимого. Весь мир и так им по жизни должен. Обсессивно-психастенический (характерный для обсессивно-фобического невроза) — это когда чувство долга, воспитание, морально-этический комплекс и многоэтажная система ценностей говорит: «Низзя!» — а подсознание дуется и капризничает: «А я хочу!» Неврастенический — это когда человек, взвалив на себя кучу обязательств и ответственности, карабкается к сияющим вершинам торжества разума и долга, подстегивая себя нагайкой самодисциплины, а изможденная психика хрипит: «Все, командир, дальше без меня!» — и сползает по склону. Вообще же, если брать в целом, любой невроз — это кризис мировоззрения, того, каким пациент располагает на текущий момент.

Можно выделить тьму разновидностей неврозов, вплоть до невроза любимого зятя, но это уже попахивает нездоровым излишеством, посему в дальнейшем описании ограничусь тремя основными (неврастения, истерический и обсессивно-фобический), а также двумя часто встречающимися (ипохондрический и невротическая депрессия).

Итак, продолжим. Неврастения. Она же нервная слабость. Она же астенический невроз. Она же невроз истощения. Описана впервые американским доктором Г. Бирдтом в 1869 году. Подробно изучена и описана в годы Первой мировой на примере множества британских офицеров и солдат (больше все же офицеров), отправившихся воевать красиво и пафосно, а получивших совершенно новую, страшную войну без пощады и без старых идеалов, с окопами, артобстрелами, ипритом и какой-то невнятной победой.

Если задаться вопросом, у какой личности при неблагоприятных внешних обстоятельствах может развиться такой невроз, и попытаться отыскать зацепки и изъяны, то результаты психологических раскопок могут сильно удивить. Изъянов, за исключением (и то не всегда) астенической нотки, может и не оказаться. В самом деле, не расценивать же требовательность к себе, привычку все брать на себя, обязательность и общую тревогу за судьбы Родины и народа как преморбид! Тип невротического конфликта — соответственно неврастенический, как и было описано в общей части: бастионы красивы и крепки, защитники храбры, но их все меньше, а врагов все больше, и штурм следует за штурмом, диверсия за диверсией…

Кстати, по поводу неблагоприятной внешней обстановки, или психогении, как принято ея называть. Это вовсе необязательно должно быть что-то из ряда вон выходящее, вроде необходимости каждую рабочую смену снимать часовых конкурента или с риском для жизни под пулеметным офисным огнем брать у них «языка», это не всенепременно падение метеорита на ваш загородный дом или любимой тещи в бассейн с не менее любимыми крокодилами. Порой вполне достаточно мелких, но ежедневных пакостей жизни: гадючничка на работе во главе со свихнувшимся на чтении Макиавелли факиром-начальником, затянувшегося ремонта квартиры, в которую вдруг решила переместиться (да-да, из того бассейна!) любимая теща, синдрома хронического и беспросветного дефицита кредитной карточки, отсутствия уверенности в светлом будущем и далее по списку. Можно принять также в расчет астенизирующие факторы вроде всяких недомоганий и недугов вкупе с курением и злоупотреблением спиртным, а можно и не принимать.

В итоге поначалу человек ощущает, что его вдруг стало все раздражать: уроды-водители, дебилы-педестрианы, сволочи-сотрудники, говнюк-начальник, жена еще щебечет, щебечет… События, особенно неожиданные и яркие, раздражают вне зависимости от полярности: плохие — «я так и знал», хорошие — «а хрен ли так внезапно?». Появляется быстрая истощаемость: чем бы ни занялся, быстро устаешь, даже если занятие приятно. И лечь бы да поспать, но сон, зараза, не идет! А если и приходит, то какой-то тягостный, прерывистый, и показывают в основном кошмарики; встаешь — и словно бы не спал, а разбитость как с похмелья. Настроение прыгает по десять раз на дню от сносного к никакому через слезы и обратно. И чувствительность. Словно кто-то сбил настройки, переставив все на максимум, в итоге передергивает и плющит от хлопка дверью (еще раз кто-то хлопнет — получит три раза по шее!), яркого света (вашу мать, как на допросе!), сильного запаха (Марь Иванна, ЭТИМ надо чуть коснуться тут и тут, А НЕ УМЫТЬСЯ!!). А еще дети, ДЕТИ, когда ж я сдохну…