Чтение онлайн

Здесь, конечно, может возникнуть вопрос, почему же тогда в общении с настоящим мужчиной столько негатива, что его нужно регулярно кому-то сливать, однако главное даже не в этом. Ужаснее всего, наверное, то, как мужчинам, и в первую очередь молодым, прививается взгляд на женщину как на дырку от человека, предназначенную для удовлетворения сексуальных потребностей.

Другой важной составляющей подлинной любви является преданность, готовность всегда оставаться рядом с человеком, что бы с ним не случилось. Но инструкторы многочисленных тренингов и писатели книжек «помоги себе сам» проповедуют, опять-таки, диаметрально противоположные установки. Они наставляют своих адептов решать вопрос о продолжении или прекращении отношений исключительно на уровне сравнения альтернатив. А самой большой и позорной глупостью объявляется сильная привязанность к другому, и особенно «любовная зависимость». Человек, который не может найти в себе силы отказаться от того, к кому испытывает сильные чувства, объявляется чуть ли не психически нездоровым.

В результате, в жизни даже самых успешных, тех, кому завидовало подавляющее большинство остального населения, не было настоящей любви. Нет, разумеется, у них практически всегда были очень привлекательные для многих половые партнёры. Некоторые умудрялись встречаться даже с несколькими параллельно. Но уместно ли говорить о настоящем чувстве к партнёру, чей внутренний мир тебе толком не известен и даже не интересен? Или когда ты, как бы ни клялся в любви к конкретному человеку, всегда готов переметнуться к другому, если тот сумеет доставить тебе более острые ощущения от физической близости?

Некоторые, конечно, по-прежнему придерживались традиционной терминологии, предпочитая называть свою возню по поводу удовлетворения в первую очередь сексуального драйва (мужчины) или неоправданных материальных потребностей (женщины) в отношениях любовью. У кого-то даже могли взыграть эмоции, вызывая кратковременные проблески добрых, искренних человеческих чувств. Однако в основе их обычно лежал романтический самообман, когда в не познанном толком человеке видели того, кого хотели увидеть. Такие иллюзии нередко разбивались вдребезги о слова «дорогих и любимых»: «между нами ничего серьёзного не было, нет и быть не могло. Не знаю, зачем ты себе всё это придумала». В результате, больно раненые сердца заживали всё более грубыми шрамами цинизма. Те же, чьи раны подолгу не затягивались, становились лёгкой добычей всё более многочисленной орды психотерапевтов.

Впрочем, как бы горько ни плакали богатые, в любом случае отнюдь не судьбами этих успешных с житейской точки зрения людей были заняты мысли Джонни. Ведь для него, с его представлениями о социальной справедливости, они и без того смогли урвать диспропорциально много жизненных благ. Его же сердце было с теми, у кого не было практически ничего и никого. В современном ему мире, где то, что у тебя, ценится гораздо больше того, что есть в тебе, их материальные лишения усугублялись презрением окружающих.

Я б в психолухи пошёл

Однажды, когда Джонни был погружён в такие раздумья, ему вспомнился очень важный, показательный момент его детства, когда он ещё был в состоянии и любил играть в футбол. С ним в одном подъезде жил парень, которого дворовые ребята звали просто «Саня с первого этажа». В те далёкие, несмышлёные годы, Джонни очень удивляла одна наклонность этого товарища. Когда делились на команды, Саня всегда шёл в заведомо более слабую. Джонни, жизнь которого уже в те годы состояла из сплошной цепи унижений и поражений, тогда было очень сложно понять логику своего соседа по подъезду. Ведь ему-то самому так безумно хотелось хоть иногда чувствовать себя победителем, даже если он был всего лишь запасным игроком выигравшей команды.

Теперь же Джонни поймал себя на мысли, что сейчас себя ведёт подобно тому, как в своё время Саня. За исключением, пожалуй, одного: Саня прекрасно играл в футбол. И потому нередко в остальном заведомо безнадёжная команда, к которой он присоединялся, оказывалась победительницей. Но Джонни сдаваться не собирался – слишком много сил он уже отдал этому проекту, который теперь считал центральной частью своей жизни. И потому каждую ночь Джонни вылезал в интернет и пытался вывешивать в разные места свои статьи, содержащие ссылки на созданный им сайт, только чтобы утром администратор очередного ресурса (которому, в отличие от Джонни, платили за его деятельность!) безжалостно свёл к нулю все результаты его бдений. Точнее, даже к отрицательной величине, так как с каждым бессмысленно потраченной бессонной ночью и уходящими силами он безвозвратно терял самое драгоценное – время, которого в его жизни оставалось всё меньше.

И единственным итогом деятельности Джонни пока были только печальные, безысходные мысли, возникавшие в его голове, когда он наблюдал происходящее. Такие мысли у него возникли, например, после попытки размещения одной из своих статей на сервисе блогов «Живой журнал России». С одной стороны, это место ему не понравилось сразу, так как практически моментально произвело на него впечатление (как впоследствии выяснилось, вполне верное) логова дерьмократов. Однако с другой, Джонни рассудил так: дерьмократы все такие очень серьёзные, с утра занимаются своей высокодоходной работой, а потому пока суд да дело,– смотришь, и поисковик увидит, даже если потом сотрут... Да если кто из них и прочитает – пусть знают, суки, что в этой стране не все с ними согласны.

Однако на практике события развивались совершенно иначе. Один из дерьмократов практически тут же написал донос, и их лакеи, которые, как оказалось, там дежурят круглосуточно, тут же удалили статью Джонни со стандартной формулировкой «S.E.O.».

Естественно, Джонни был расстроен, но ещё больше изумлён тем, что его заблокировали. Одно дело, если бы это сделал админ тамошнего сервиса, для которого это входило в должностные обязанности, и с которого могли спросить за не удалённый спам (если уж так характеризовать с технической точки зрения статью Джонни). И совсем другое дело, когда рядовой пользователь – дерьмократ (и он действительно был таковым по своим политическим воззрениям – Джонни не поленился прочитать его кредо в профиле) целенаправленно напрягал свою задницу писать жалобу! В конце концов, в своей статье Джонни никого не призывал на баррикады коммунистической революции! Да и выдержана она была, можно сказать, политически корректно в целом. А потому предполагать, что дерьмократ, который, скорее всего, статью даже не читал (Джонни почему-то был полностью уверен в этом!), увидит в ней какую-то параллель между психопатами и теми, за чью власть он ратует, было бы глупо.

В то же время, у Джонни совершенно не было иллюзий по поводу того, как дерьмократы, поливая грязью историю Советского периода, клеймили практику массового стукачества во времена Сталина. Просто тогда доносили не они, а на них. А потому дерьмократы были вовсе не против «проинформировать администрацию», когда для того был достаточно веский повод.

Поскольку у него всё равно сразу не получалось успокоиться, подумав ещё немного над этим, Джонни пришёл, как ему показалось, к правдоподобной версии мотивации дерьмократа. По его представлениям, главным для дерьмократа был Закон. Причём дерьмократический, т.е. такой, который вроде как предоставлял всем, независимо даже от имущественного состояния, равные условия.

Не раз невольно слушая разговоры обывателей в общественных местах, Джонни становился свидетелем того, как эта идея дерьмократов овладевает массами. Он видел, с каким чувством люди говорили: «ах, если бы у нас всё было по закону! Но ведь эти проклятые коррупционеры!..» Джонни же при этом лишь цинично усмехался про себя, представляя реальную картину, безнадёжно далёкую от наивных фантазий этих людей, одурманенных пропагандой.

Нет, он не собирался вступать с ними в полемику. Жаркие дискуссии вводили его в раж, и слишком сильное нервное возбуждение горячих дискуссий дополнительно подрывало его и без того очень слабое здоровье. Вместо этого он мысленно представлял себе своего оппонента и его позицию, и начинал с ним воображаемый диалог. Конечно, даже при этом он также возбуждался и нервничал, пытаясь отстоять свою правоту, но всё же не так. Бывало, он даже непроизвольно начинал беседовать с воображаемым оппонентом вслух. К счастью, такие «внутренние диалоги» случались с Джонни по большей части дома – можно себе представить, какое впечатление он производил бы на окружающих, случись с ним такое в общественном месте! Когда ещё была жива и более-менее в своём уме его мама, она в таких случаях говорила: «Хрюшка разговаривает с умным человеком!» Джонни даже находил этот её комментарий забавным. Получалось, в голове его живут как бы два живых существа – Хрюшка и «умный человек», которые иногда ведут беседу между собой. Другое дело, он сам, его основная сущность, непременно оказывалась здесь в роли свиньи.

Вот и сейчас Джонни вёл такой диалог с «умным человеком», пытаясь представить себе капиталистический рай, за который ратовали дерьмократы. Да, жизнь общества будет строиться на основании вроде как общего для всех закона, однако при этом у некоторых будет всё, а у остальных – ничего. И это, согласно идеологии дерьмократов, отражает высшую, биологическую, естественную целесообразность, в соответствии с которой сильные, наиболее приспособленные особи выживают, а остальные, если и продолжают влачить какое-то время своё жалкое существование, то не продолжают себя в потомстве, будучи носителями дефективных генов, обречённых на вымирание.