Чтение онлайн

Однако то, что позволяет Клерамбо не совершать этот выбор и в то же время делает его столь скрупулезным в отношении точности представления его идей медицинской общественности – это именно психический автоматизм, механизм которого изложен им в тексте, выбранном нами для настоящего издания.

В 1927 г. конгресс франкоязычных психиатров на сессии, проходившей в Блуа, включил в свою программу психический автоматизм. Докладчиком выступил не Клерамбо, как можно было ожидать, а Нейрак (несомненно, организаторы боялись слишком оригинального сообщения). Клерамбо опубликовал тогда своего рода содоклад, названный им Psychoses `a base d’automatisme et syndrome d’automatisme («Психозы на основе психического автоматизма и синдром автоматизма»), который был напечатан в приложении к выпуску Annales m'edico-psychologiques за февраль 1927 г. Именно этот текст со следовавшим за ним La Lettre de Monsieur de Cl'erambault («Письмом г-на де Клерамбо»), к которому мы еще вернемся, а также работу Syndromе m'echanique et conception m'echaniste de spsychoses hallucinatoires («Механический синдром и механистическая концепция галлюцинаторных психозов») мы выбрали для настоящей публикации, так как они, на наш взгляд, лучше всего представляют учение Мэтра.

Клерамбо, будучи, по-видимому, довольно ленивым, не написал оригинальный текст (ту самую книгу всей жизни, о которой, по свидетельству Поля Гиро, он мечтал), но сделал своего рода монтаж или коллаж из работ по данной теме, разбросанных в разных публикациях. В своем издании Фрете разобрал и заново собрал этот коллаж, восстановив сделанные позднее авторские купюры, чтобы реконструировать первоначальный текст статей и выступлений. Но нам кажется, что такой подход больше отражает стремление к формальной точности, а не к учету авторского замысла: тексты первых статей или предварительных выступлений, сведенные позднее автором к наиболее существенному, предвосхищали большие статьи зрелого периода, непосредственно предшествовавшие конгрессу в Блуа в 1927 г., на котором обсуждался психический автоматизм.

Известно, что термин «автоматизм» использовался во французской психиатрии в последней четверти XIX века для обозначения бессознательной или, как тогда говорили, подсознательной психической деятельности. Об этом свидетельствует диссертация по философии Пьера Жане L’automatisme psychologique. Essai de psychologie exp'erimentale sur les formes inf'erieures de l’activit'e humaine («Психологический автоматизм. Очерк экспериментальной психологии низших форм человеческой деятельности») [20], столетие публикации которой мы недавно отметили. Возможно, именно благодаря психическому автоматизму Г. де Клерамбо этот автоматизм не считается больше низшей формой психической деятельности. Изложенная им на конгрессе в Блуа в 1927 г. концепция вызвала многочисленные критические отзывы. Одной из самых острых была критика Сейе (Seillier), представленная в обширном сообщении Парижскому обществу психиатрии 17 марта 1927 г. В этом тексте, слишком объемном, чтобы привести его здесь, Сейе пункт за пунктом критикует «механицизм» Клерамбо, инициируя тем самым существующее по сей день непонимание его концепции: «Г-н де Клерамбо понимает термин ”автоматизм“ в его этимологическом значении и делает его синонимом механической продукции мозга. Это не описание, не теория автоматизма психики, но то, что можно назвать теорией патологического ментального или психического автоматизма. Кроме того, он придает термину «хронический галлюцинаторный психоз» некий свой собственный смысл и анализирует патогенез этого заболевания вместе с больными, которые ощущают автоматизм, но не имеют ни симптомов, ни галлюцинаций, ни эволюции хронического бреда Маньяна. Критикуя механистическую теорию Г. де Клерамбо, я попытался показать, что эта точка зрения противоречит фактам. Мне представляется невозможным считать, что галлюцинаторный, интерпретативный и догматический бред, являясь чисто механическим по своей причине и разработке, объясняется характером конституции, а не ассоциативным процессом» [5, p. 295].

Как явствует из приведенного отрывка, основная критика Сейе состоит в том, что «механицизм» Клерамбо якобы противоречит классической для французской психиатрической школы концепции ассоциативного генеза галлюцинаторного бреда. Мы увидим, что это не вполне так, ибо, согласно Клерамбо, при психозе бред конструируется идеогенетическим механизмом, который, однако, понимается им оригинальным образом.

Выступление Сейе [5] интересно тем, что оно вызвало появление письма Клерамбо от 17 июня 1927 г. президенту Парижского общества психиатрии. Это Письмо г-на Клерамбо по случаю дискуссии по психическому автоматизму – еще один документ, приводимый нами, так как, опровергая критику Сейе, он опровергает и аналогичную более позднюю критику.

Сейе дал краткий ответ на это письмо, интересный тем, что он прекрасно иллюстрирует то непонимание, которое у него вызвала эта работа Мэтра.

Последний опубликовал в июне 1927 г. в Медико-психологических анналах статью, озаглавленную Syndrome m'echanique et conception m'echanique des psychoses hallucinatoires («Механический синдром и механическая концепция галлюцинаторных психозов») [17], которая является третьим и последним текстом, выбранным нами для настоящего издания, так как представляет собой последнюю обработку этой «механицистической» концепции, и, тем самым, увеличивает риск превратного понимания смысла. Эта статья имеет в издании Фрете заголовок (точнее, подзаголовок) Discussion du rapport de M. Nayrac sur l’automatisme mental au Congr`esde Blois («Дискуссия по сообщению г-на Нейрака о психическом автоматизме на конгрессе в Блуа»), но это не часть доклада, а вполне оригинальное сообщение – вот почему я предпочитаю публиковать ее под первоначальным названием.

Г. де Клерамбо отказывался использовать термин «”автоматизм“, допускающий слишком много экивоков» и говорил о «синдроме S», в ожидании, что потом его назовут «синдромом Клерамбо», как мы обычно делаем во Франции (как увидит в послесловии читатель, если он интересуется транс-нозологией, судьба синдрома S будет разной в разных странах).

Чтение этих существенных для нас трех текстов откроет читателю семиологическую тонкость описаний «малого автоматизма» как «молекулярного нарушения элементарной мысли», а также «тройного автоматизма», идеовербального, сенсорного и сенситивного автоматизма, психомоторного автоматизма. Мы просим читателя сохранять в памяти эти термины, если он пожелает прочитать транс-нозографическое послесловие, которое мы дерзнули предложить его вниманию.

Но оригинальность Клерамбо состоит в том, что «автоматизм» рассматривается как автономный, примитивный феномен, вначале бессодержательный и анидеический (анидеизм – невозможность для больного произвольно вызывать мысленный образ определенного лица или предмета), на основе которого идет вторичное построение бредовой идеи. Именно здесь начинается идеогенез, расщепляющий «Я» (это расщепление не имеет ничего общего с блейлеровским Sp"altung). Сознание реагирует на возникновение психического автоматизма, пытаясь дать разумное объяснение сопровождающим его галлюцинаторным феноменам, приходящим из бессознательного: «собственно бред представляет собой ничто иное, как обязательную реакцию мыслящего интеллекта (нередко не затронутого патологией) на феномены, выходящие из его подсознания». «Основные данные для формирования бреда поступают в сознание путем галлюцинаций… самосознание личности не вмешивается вторично в бредовые идеи». Осмелюсь утверждать, что эта вторичная разработка бредовых идей является результатом деятельности того, что Мишель Фуко назовет «неразумием безумия», то есть разума, сохранившегося в безумии. Но феномен, образующий психоз, есть именно психический автоматизм: «хронические галлюцинаторные психозы, называемые систематическими… являются результатом механических процессов вне сознания, а не продуктами сознания». Так, опережающие эхо мысли, один из существенных элементов идеовербального автоматизма, «это лишь случай вербального синтеза предсознательных интеллектуальных данных… Во всех этих случаях мы констатировали систематический вербальный синтез, отправная точка которого находится за пределами сознания. Для построения этого синтеза нервные импульсы следовали не произвольными, но до некоторой степени уже сформированными ранее путями, откуда присутствие в нем логики… Автоматическая организация является естественным результатом устройства самой церебральной системы».

Если бы Клерамбо прочитал формулировку «бессознательное структурировано как язык», он не преминул бы обвинить ее автора в плагиате. Очевидно, что поскольку он имеет в виду церебральную конституцию, функционирование нейронов, речь идет не об их анатомо-физиологической реальности, но о метафоре, поясняющей прохождение по предварительно сформированным нейронным сетям продуктов бессознательной деятельности, которые независимо от их висцерального или сенситивного происхождения завершаются вербальной формой, в виде психических галлюцинаций. «Изменения хронаксической формулы… лучше всего можно связать с представлениями импульса, как пробоя или форсирования: эти относящиеся к электрическому току метафоры, так хорошо соответствующие физическим явлениям, вполне могут быть приложимы и к явлениям психическим» [15, p. 233].

Одной из особенностей концепции психоза у Клерамбо является то, что, как мы уже отмечали, она не соответствует ни концепции паранойи у Крепелина, ни концепции шизофрении у Блейлера. Действительно, форма или тип психоза определяется не психическим автоматизмом, ибо конструкция бреда зависит от предыдущей личности, богатства воображения и интерпретативных склонностей больного, от той части его расщепленного «Я», что пытается разумно объяснить необъяснимое: «природа получающейся интерпретативной конструкции в очень большой степени зависит от предсуществовавших идей, связанных с эпохой, социальной средой, культурой (дьяволы, животные, гипнотизм, беспроволочный телеграф)» [13, p. 464]. Г. де Клерамбо приводит здесь в хронологическом порядке объекты культуры, служившие материалом построения бреда: одержимость дьяволом, оборотни, гипноз, наконец, радио. Действительно, в его время беспроволочный телеграф чаще всего служил больным для объяснения их психического автоматизма. В наши дни вокман – портативный приемник с наушниками, изобретенный японской электронной промышленностью – реализует настоящий искусственный синдром S, и некоторые люди его используют, чтобы скрыть или заглушить свой природный психический автоматизм. Как будет отмечено в послесловии, нынешние больные ссылаются на видео или компьютер, чтобы объяснить вторжение в их сознание бессознательных словесных высказываний.

Мы завершим это предисловие последним замечанием о моментальном, фотографическом характере семиологии Г. де Клерамбо. В силу самой природы учреждения, где он наблюдал своих больных, он не мог прибегать к эволютивному во времени критерию. Клиническую картину нужно было фиксировать в данный момент, явление следовало понять в самый момент его появления, in statu nascendi. Его клинические наблюдения были синхроничны, в отличие от диахроничных наблюдений Крепелина. В этом состоит ключевое обстоятельство, к которому мы еще вернемся в послесловии.

Наши работы о хронических галлюцинаторных психозах и весьма специфическом синдроме автоматизма, рассматриваемом нами в качестве их основного элемента, разбросаны в выпусках Bulletin de la soci'et'e clinique de m'edecine mentale и Revue de la m'edecine g'en'erale. Кроме того, информация о психическом автоматизме присутствует в программе будущего Съезда франкоязычных психиатров (Блуа, 1927). Поэтому было бы уместно собрать здесь элементы того, что составляет, если позволительно так выразиться, нашу доктрину.