Чтение онлайн

Невроз, как уже было сказано, представляет собой пусть сопряженную с трудностями и проблемами, но успешную защиту от попыток бессознательных желаний Ид проникнуть в сознание. Если же плотина рушится и бессознательное Ид берет верх над Эго, мы имеем дело с психозом. В случае Кэри первой линией обороны был общий паралич всех внешних проявлений инстинктов Ид, так что они получали облегчение лишь в грезах. В первой главе мы уже упоминали этот «тормозящий» тип личности со слабым «барьером» между бессознательным и сознательным отделами психики и хрупким «барьером» между сознанием и внешним воздействием; мы отмечали, что такие люди желают, чтобы мир изменялся в соответствии с их образами, но ничего для этого не предпринимают. Из истории Кэри становится ясно, почему барьер между грезами и действием у таких индивидов именуется «хрупким». Когда он рушится, он в одно мгновение разваливается полностью, а не постепенно, так что инстинкты Ид прорываются наружу мощным неудержимым потоком.

Пока бессознательное Кэри находило выход лишь в мечтах, это никому не причиняло вреда; разве только он сам тратил время и энергию на это бессмысленное занятие, не укреплявшее силу его духа и не приносившее пользы ни ему самому, ни обществу. Но когда барьер между фантазиями и действиями рухнул, Кэри стал опасен для себя и других, и его пришлось изолировать. Обществу пришлось защищать его от его собственных скандальных бессознательных желаний, пока он психически не окреп настолько, чтобы справляться с ними самостоятельно.

В начале главы мы упомянули о том, что болезнь Кэри прошла четыре стадии.

1. Сначала — и этот период составил большую часть его жизни — он страдал «простой» неспособностью устанавливать нормальные связи с людьми через открытые проявления либидо и мортидо. Он никого не любил и ни с кем не дрался. Его напряжения были заперты в нем самом. Где бы он ни работал, занятие свое он не любил. Он не умел ладить ни с людьми, ни с обстоятельствами. Он просто плыл по течению через работу, через людей, внешне не выказывая никаких чувств по отношению к тому, что его окружало. Такое психическое состояние называют «простой шизофренией». Можно сказать, что он вел себя так, словно запасов либидозной и мортидозной энергии у него хватало лишь на грезы. Казалось, он точно так же страдал от недостатка психической энергии, как анемичный человек страдает от недостатка физической. Это впечатление было, однако, не совсем правильным, поскольку, как мы знаем, чувства исподволь накапливались в нем. То, что казалось «простой» недостаточностью эмоций, по крайней мере, отчасти было «сложной» неспособностью нормально выражать свои чувства.

2. Когда у Кэри произошел срыв, о котором возвестило появление необычных ощущений, либидо и мортидо начали проецироваться на внешний мир. Он увидел свои собственные чувства отраженными от других; как свет, отраженный зеркалом, человеку со спутанным сознанием может казаться излучением самого зеркала, так и Кэри воображал, что его любят или ненавидят люди, почти его не знавшие. Он слышал голоса и видел образы, подтверждавшие его спроецированные чувства. Кроме этих заблуждений, или ложных убеждений, важную роль в его болезни играла тенденция неправильно судить о «значении» тех или иных вещей и событий. Он видел в малейших жестах и случайных движениях окружающих огромный смысл для себя, связывая их со своими чувствами. Мясо в магазине казалось ему теперь более значительным, чем обычно, настолько значительным, что его начинало тошнить. Если кто-то в ресторане закуривал сигарету или облизывал губы, он считал, что это делается с умыслом передать ему важное личное сообщение или пригрозить. И все эти новые значения вещей приводили его в замешательство.

Такое состояние психики, для которого характерны проецирование и отражение чувств, а также преувеличенное значение, придаваемое вещам, называется «паранойяльным», особенно если человеку кажется, что окружающие движимы мортидозными мотивами, то есть стараются всячески навредить ему. «Паранойяльный шизофреник» ощущает себя объектом травли и обычно, подобно Кэри, слышит голоса, подтверждающие его чувства. Голоса эти, разумеется, являют собой лишь еще один вид проекции и отражения: это его собственные мысли, возвращающиеся к нему как бы со стороны. При этом больной смутно понимает, что сценарий написан им самим; это понимание проявляется чувством, будто окружающие способны читать его мысли. Следует заметить, что на этой стадии болезни Кэри были задействованы и либидо, и мортидо. Одна женщина его любила, весь мир — ненавидел.

3. На третьей стадии болезни он долго лежал как мертвый. В этом состоянии у пациентов часто случаются внезапные и непредсказуемые приступы ярости. Они выглядят совершенно безразличными к окружающему миру и вдруг бросаются на оказавшегося рядом человека с явным намерением убить его. Внешних признаков действия либидо на этой стадии практически нет, и все поступки больной совершает под действием направленного вовне и вовнутрь мортидо. Меняется и так называемый мышечный «тонус», поскольку конечностям больного можно придать любое положение, и они могут оставаться в такой позиции неопределенно долго, не зная усталости, словно человек постоянно черпает силу из неведомого источника. В то же самое время интерес индивида к происходящему в нем самом и вокруг него исчезает полностью. Это полное безразличие в сочетании с повышенным тонусом мышц являются главными симптомами кататонической формы шизофрении.

4. На четвертой стадии проявления мортидо исчезли. Кэри был сама любезность и покладистость. По его словам, все было превосходно. Теперь он был величайшим мужчиной на свете, отцом всех детей и единым источником сексуальной энергии. Он оценивал себя по достоинству, как милостивый господин и великий любовник, несущий радость и счастье всем мужчинам и всех женщинам. Время от времени он вручал другим пациентам и персоналу клочки бумаги как свидетельства своего великодушия, а иногда, на что-то вдруг обидевшись, забирал дары обратно. Пару раз он в знак особого расположения жаловал «подданным» завернутые в бумажку кусочки своего кала. Его либидо проявлялось в полную силу, но теперь уже не проецировалось, а было обращено главным образом внутрь. Схожесть поведения Кэри на этой стадии болезни с поведением младенца, по-царски восседающего на троне-горшке и дарующего свои испражнения или отказывающего в дарах, очевидна.

На этом этапе желания Кэри могли ежеминутно меняться на противоположные, и он, казалось, совершенно не замечал противоречий в своем поведении, как будто одна часть его разума не знала или не желала знать о намерениях и желаниях другой. Он вел себя так, словно его личность разделилась на отдельные части, каждая из которых действовала независимо от других. Эту стадию или форму болезни называют гебефренией.

Мы сказали, что разум Кэри был словно разрезан на отдельные части, каждая из которых действовала изолированно, словно остальные не существовали, но психика его была разделена и в иной плоскости. Зрительные и звуковые образы, которые он воспринимал, были полностью отделены от его чувств, поэтому наблюдаемая действительность не вызывала в нем нормальных эмоциональных реакций. Рыдания матери больше не вызывали сочувствия, а заботы медицинского персонала не встречали благодарности. Казалось, что его чувства не имели никакой связи с тем, что происходило вокруг. Его психика была как будто расколота в двух плоскостях — условно говоря, по вертикали и по горизонтали. Потому болезнь Кэри и называют шизофренией, что значит «расщепленный ум» (можно в связи с этим вспомнить, что раскол в церкви в средние века называли «схизмой»).

Шизофрения всегда сопровождается частичным или полным расколом между тем, что происходит с пациентом, и тем, что он чувствует по этому поводу; насколько мы можем судить, его чувства почти или совсем не связаны с происходящим вокруг. Кэри очень наглядно продемонстрировал это, когда начал улыбаться, глядя на рыдания матери, вместо того чтобы оплакивать с ней свою участь. Еще до реального расщепления психики часто можно наблюдать, что потенциального шизофреника внешние события заботят меньше, чем его нормальных товарищей. Его чувства и реакции кажутся притуплёнными, и потому такое состояние называют аффективной тупостью или эмоциональным оскудением. Такие люди больше интересуются своими грезами, чем реальными событиями, происходящими вокруг, и, поскольку их эмоции больше зависят от происходящего в недрах психики, чем от внешних событий, нормальному человеку поведение шизофреника кажется странным и непонятным. Шизофрения представляет собой всего лишь гиперболизированное проявление принципа, согласно которому чувства и поступки людей диктуют их внутренние образы, а не действительность.

Теперь можно резюмировать все, что мы узнали о шизофрениках. Во-первых, для них характерна аффективная тупость, они неадекватно реагируют на внешние события, их чувства оторваны от событий, а впоследствии психика вообще разрывается на части, каждая из которых живет своей жизнью.

Во-вторых, шизофреников можно разделить на четыре основных класса. Случается, что у одного пациента наблюдаются проявления всех четырех типов поведения, бывает, они сменяют друг друга по мере развития болезни (как было с Кэри), иногда, наконец, на всем протяжении болезни проявляется лишь один тип шизофренического поведения. Первым является простой тип шизофрении, характеризующийся неспособностью эмоционально привязываться к чему-либо или к кому-либо, так что больной блуждает с места на место, от человека к человеку. Простыми шизофрениками являются многие бродяги и проститутки (любительницы и профессионалки), которые постоянно меняют место жительства и партнеров, потому что им безразлично, где и с кем быть. Это не значит, что каждый человек, часто меняющий работу и компаньонов, является шизофреником. Только психиатр может судить о том, страдает ли человек истинной неспособностью к формированию эмоциональной привязанности.

Второй тип — паранойяльная шизофрения, характеризуемая проецированием и отражением желаний Ид, отражением мыслей в виде голосов и видений, а также ощущением повышенной значимости внешних событий.

К третьему типу относится кататоническая шизофрения, которая проявляется почти полной остановкой мышечных движений, странными изменениями в работе и свойствах мышц и внезапными приступами ярости.

Шизофреник четвертого типа, гебефреник, отличается необычными поступками и высказывает множество фантастических идей, часто сексуального, а нередко и религиозного характера.