Чтение онлайн

— Ми, что с тобой? — Анна взяла Михаила под руку. — Тебе плохо?

— Мне замечательно! — ответил Михаил, выражая взглядом всю признательность, на которую только был способен. — Куда мы идем?

— До первого заведения, которое нам понравится! — объявила Анна. — А потом поедем к тебе. Имеем мы право на маленький праздник?

— Имеем, — не очень уверенно ответил Михаил.

Его профессиональная сущность не могла примириться с отменой сеанса без уважительной причины. Да еще таким бесцеремонным образом, когда пациентка влетает в кабинет, целует аналитика, заявляет, что хочет развлечься, и уводит его из офиса. С любимой женщиной хоть в огонь, хоть в воду, хоть в медные трубы дуть, но сеанс — это все же святое. Или когда-то было таким, или хотя бы казалось…

Анне понравилась таверна в итальянском стиле, по необъяснимой прихоти дизайнера украшенная черно-белыми фотографиями Нью-Йорка. Место было тихим и уютным в своей пустоте — Михаил с Анной оказались единственными посетителями. Вначале Михаил подумал, что виной тому вечер буднего дня, когда мало кто ходит по ресторанам, но, открыв меню и ознакомившись с ценами, узнал истинную причину. Цены в заведении были запредельными даже по московским меркам и центровым понятиям. Бокал обычного красного сухого, не какого-то там «Абсиса» или «Шато Монбуске», стоил здесь девятьсот девяносто рублей. В десяти рублях, недостающих до тысячи, сквозила утонченная издевка с претензией на демократичность. Остальные цены тоже были впечатляющими. Михаил застыл над меню, выбирая что-то подешевле, но Анна опередила его, заказав телятину с сушеными помидорами для Михаила и фаршированные артишоки для себя. Напитки, с учетом того что Михаил был за рулем, тоже были разными — вино и газированная вода.

— Судя по ценам, здесь должно быть дефлопэ с крутоном, но я его не нашел, — пошутил Михаил, когда официант отошел от их столика.

Официант соответствовал ценам — был величав, осанист и нетороплив, но вино принес быстро, буквально через минуту. Точнее, не принес, а прикатил на столике-тележке бутылку, продемонстрировал ее клиентам, открыл при помощи огромного медного штопора, продемонстрировал пробку, слил несколько капель в чашу, привезенную вместе с бутылкой, и налил вино в бокал Анны. Уходить не торопился, дождался, пока клиентка пригубит вино (Анна не удержалась от гримасы — настолько кислым оно оказалось) и только потом укатил столик обратно.

— Кислятина? — сочувственно спросил Михаил, когда официант исчез из поля зрения.

— Прелесть откровенно кислого вина в том, что его можно пить только не торопясь, маленькими глоточками, растягивая процесс, — ответила Анна. — Постепенно оно начинает нравится. То ли какие-то рецепторы от избытка кислого теряют чувствительность, то ли новые открываются. Правда, с бутылкой я что-то погорячилась, не осознала, что буду пить ее одна, хотя слышала, как ты заказывал воду. Это маразм, доктор?

— За нас! — вместо ответа, провозгласил Михаил, поднимая свой бокал.

— Ура! — крикнула Анна и легонько коснулась его бокала своим.

Михаилу нравилась сдержанность ее манер, прекрасно уживающаяся с абсолютной несдержанностью в сексе. Он очень не любил, когда чокались громко, напоказ.

— Скажи-ка, Ми, а не бывает крупных психоаналитических контор? — возвестила Анна, ставя бокал на скатерть. — Таких, как адвокатские бюро, например, у юристов. Чтобы много-много психоаналитиков в одном месте, на любой вкус?

«На любой вкус» слегка покоробило, но Михаил не стал заострять на этом внимания.

— Бывает, — с улыбкой ответил он и задал свой вопрос: — Ты что, собираешься открыть клинику психоанализа?

Анна — очень интересный человек. Просто интересные люди подобны лабиринту с множеством дверей, а у нее эти двери на каждом шагу, можно сказать — одна за другой. И за каждой дверью — новая Анна.

«А что ты хотел? — спросил внутренний голос. — Или тебе когда-нибудь нравились примитивно мыслящие женщины, которые „считываются“ с первого взгляда? С такими тебе было неинтересно…»

— Думаю об этом, — Анна вздохнула, давая понять, что думы ее ох как непросты. — Рано или поздно придется решать, куда вкладывать деньги. Мебель я не потяну, сурово там очень, даже брутально. А здесь мило, правда? Я обожаю столики в углу, особенно если сесть спиной к залу, то кажется, что вокруг никого нет.

— Здесь и так никого нет, — улыбнулся Михаил.

Словно подслушав их беседу, появился официант, желавший узнать, не нужно ли им чего. Узнав, что ничего не нужно, сообщил:

— Ваш заказ будет готов минут через сорок-сорок пять.

— Что так долго? — улыбнулась Анна. — Повар поехал за артишоками в супермаркет?

— Мы готовим, а не разогреваем, — важно ответил официант. — Потому и долго.

— Мы подождем, — улыбнулся Михаил. — Нам у вас нравится.

Официант удовлетворенно кивнул и ушел.

— А почему именно психоанализ? — спросил Михаил.

— Деньги куда-то надо вкладывать, — Анна снова вздохнула и поправила сползшую с плеча бретельку блузки. — А психоанализ — это перспективно, востребованно, стабильно, потому что пациенты ходят годами, доходно и не требует больших вложений — нужна только обстановка и реклама. Никакого сложного и дорогостоящего оборудования. И к тому же у меня есть близкий человек, который разбирается в психоанализе. Почему бы и нет?

— Это предложение? — поинтересовался Михаил.

— Да, — кивнула Анна. — Предварительное. То самое, которое бывает раз в жизни. Но не такое, от которого невозможно отказаться. Решай сам, но учти, что я буду счастлива, если ты его примешь.

— Не приму, — сразу же ответил Михаил.

— Ты бы хоть изобразил задумчивость на пару минут, а не рубил бы так сразу, — упрекнула Анна. — Не приму… Мы даже не оговаривали детали. Или ты не хочешь иметь со мной ничего общего?

— Общего хочу, бизнеса — нет.

— Но почему? — Анна подняла левую бровь и повела головой. — Ты мне не доверяешь?

— Доверяю. Но…

— Излагай все по порядку, — Анна указала на Михаила пальцем, словно беря его под прицел. — Выкладывай все свои мотивы и соображения! Я, честно говоря, не надеялась, что ты будешь прыгать от радости и петь песни, но и отказа не ожидала. Тем более такого — сразу и наотрез. Объяснись, пожалуйста, времени у нас много.

— Пожалуйста, — Михаил промочил горло глотком воды и начал: — Во-первых, я не собираюсь ничем руководить. Я — профессиональный психолог, а не профессиональный менеджер. Мне, если честно, хватает возни со своим индивидуальным предпринимательством. Совсем не хочется погрязать в отчетах, закупках, дрязгах между сотрудниками, жалобах пациентов и так далее. Два-три года — и одним неплохим, смею надеяться, специалистом станет меньше, а одним весьма и весьма посредственным менеджером больше. Кому от этого станет лучше? Никому. Так что твое предложение поступило не по адресу. Это во-первых…

— Есть еще и во-вторых? — краем рта усмехнулась Анна.

Смотрела она на Михаила немного исподлобья, как-то обиженно, с недовольством.

— Есть. Около трети всего, что я слышу во время сеансов, касается отношений между компаньонами и коллегами. Этого хватает для того, чтобы понимать неуместность совмещения личных отношений с рабочими. Рано или поздно возникнут какие-то трения, подозрения, взаимные претензии, и в результате не останется ничего — ни любви, ни дела. Нельзя работать вместе со своими, нельзя работать у своих, нельзя руководить своими и быть у них в подчинении. Любовь и бизнес несовместимы. Абсолютно! Точнее — совместимы, но ненадолго. Короче говоря, я тебя очень люблю и потому не хочу вступать с тобой в деловые отношения. Вот мое объяснение!