Чтение онлайн

3. Особое значение имеет понятие психотерапевтического или психокоррекционного контакта с участниками психокоррекции. Здесь речь идет о создании специфического взаимодействия между специалистом и участниками психокоррекции. Прежде всего специфичность контакта связана с признанием не субъект-объектного, а субъект-субъектного, диалогичного общения (Л. А. Петровская, 1982). Иными словами, сам специалист становится активным субъектом психологического воздействия. Специфичность психокоррекционного контакта состоит еще и в том, что в процессе взаимодействия с участниками коррекции достигается как можно более полное принятие индивидуального облика и личности пациента во всем сложном переплетении сильных и слабых сторон человеческой души, с присущими каждому человеку личностными победами и поражениями.

В процессе психокоррекции отношения между участниками коррекции и специалистом строятся по принципу партнерства, но партнерства в особом смысле. Речь идет о равенстве позиций, а не о нормативной модели поведения, причем хотя равенство позиций задается в самой процедуре некоторых психокоррекционных приемов, на самом деле оно создается в процессе коррекции, являясь его высшим результатом. Несмотря на декларацию о равенстве позиций, в начале коррекции чаще всего позиции не равны. Психолог (психотерапевт) рассматривается участниками с позиции «над», воспринимаясь как специалист, мэтр, учитель, руководитель или, более аффективно и пристрастно, как мать, отец, старший товарищ. Иногда специалист может оказаться в начале коррекции в позиции «под», когда он воспринимается участниками психокоррекционного процесса как «слуга», исполнитель заказа, младший помощник, выразитель воли и чувств других людей, или, более личностно окрашенно, как ребенок, младший товарищ, младший брат или сестра.

Но независимо от того, с какой позиции начинается психокоррекционный контакт, при успешной психокоррекции эта позиция сменяется позицией истинного равенства; позиция «наклонная» сменяется «горизонтальной», когда взаимно признается право каждого на ответственность, руководство, поиск, личностный рост, психологическую независимость.

Нормативность в поведении специалиста состоит совсем не в том, что он подсказывает: «Делай точно, как я», – она состоит в том примере, который может показывать специалист, в тех усилиях, которые он сам прилагает в работе по собственному личностному росту, в вере в возможность достижения развития, в его безграничность, неповторимость и индивидуальность. Именно такая позиция психолога запускает в действие коррекционные механизмы психологических методов, которые он использует, именно такая позиция создает наилучшие условия для реализации всех рычагов психокоррекционного действия.

4. Специфика психокоррекционных приемов состоит в особой динамике самого психокоррекционного процесса, многое в этой динамике зависит от использования различных методов, она может создаваться закономерностями группового процесса или закономерностями той деятельности, в рамках которой проводится психокоррекционная работа. Однако обнаруживаются закономерности динамики, которые не зависят ни от организации психокоррекционных приемов воздействия, ни от особенностей личности психолога, а существуют независимо от них, с обязательностью воспроизводясь при применении различных методов разными специалистами.

Прежде всего следует отметить, что динамика психокоррекционного процесса может быть описана не прямой, а ломаной линией. Это означает, что в каждом психокоррекционном процессе есть свои взлеты и падения, ускорение движения и замедление, всплески и ровные участки.

Это происходит за счет того, что главным в психокоррекции являются процессы эмоциональные, процессы переживаний, а, как хорошо известно, эмоции – это весьма подвижные, динамичные психологические образования.

Психокоррекционный процесс может быть метафорически описан как особые «мелькания», сгустки переживаний, объединяющих всех участников психокоррекции в неком едином эмоциональном поле. Психокоррекционные методы или тактика ведущего создают лишь условия для создания этих эмоциональных мельканий, а собственно коррекция происходит именно в эти острые эмоционально насыщенные моменты. Ярко эмоционально окрашенные переживания и создают возможность нового видения старых проблем, нового взгляда на жизненную ситуацию, на самого себя, на близких людей, на всю систему своих отношений, на свою деятельность. Переворот в сознании, распределение и перестройка элементов сознания и самосознания, достраивание осознания – все это результат острых эмоциональных переживаний, которые достигаются в психокоррекционном процессе.

5. В чем существо тех изменений в сознании и самосознании участников, которые достигаются в психокоррекции? Прежде всего эту перестройку структур сознания следует рассматривать как творческий процесс, как выведение плоскостного видения ситуации в пространственное, как открытие новых путей для решения проблемных ситуаций – путей, которые были совсем рядом, но которых участники психокоррекции раньше не замечали, не осознавали. Достижение нового взгляда, нового осознания – это и есть основа творческого подхода к личностному росту.

На операциональном уровне перестройка сознания может быть описана как переход от оперирования закрытыми формулами к использованию открытых формул. Термин «открытые формулы» означает использование таких систем осознания, которые не препятствуют личностному росту, не загоняют в тупик «порочного круга», а, наоборот, раскрывают в человеке все сильные стороны его души, открывают путь все больших личностных достижений. Эти формулы описывают все стороны человеческой жизнедеятельности: отношение к себе, к своей деятельности, к взаимодействию с другими людьми, к психологическому облику и пониманию других людей, к своему прошлому, настоящему и будущему, к трудностям и достижениям, к сильным и слабым сторонам собственной личности. В результате такой перестройки сознания и переживаний человека и достигается снятие тех психологических составляющих, которые лежали в основе субклинических («факторы риска») или клинических явлений.

6. Существенной особенностью психокоррекционного процесса является тот язык, на котором происходит общение между всеми участниками. Как бы хорошо в плане научного, теоретического или клинического языка специалист ни разобрался в проблемах участников психокоррекции, как бы отчетливо ни представлялись ему самому причинные факторы трудностей, с которыми сталкиваются люди, он в своей работе не может передать эти знания точно в той же форме, на том языке, которым он сам пользуется. Основная задача психокоррекции – использовать не только доступный, понятный, житейский язык, но язык убедительный, внушающий, воздействующий, вызывающий эмоциональный отклик. Специфический язык психокоррекционного процесса не имеет в виду только речь, хотя и она должна отвечать перечисленным требованиям. Язык психокоррекции – это еще и язык невербальных коммуникаций, поэтому в каждый момент психокоррекции психолог должен быть предельно искренним в своих эмоциональных переживаниях, чтобы его вербальный и невербальный языки соответствовали друг другу. Язык психокоррекции – это еще язык конкретных реальных действий, поэтому все психокоррекционные ситуации (оценки, выбор, принятие решений, поддержка, конфронтация, поощрение, наказание) должны быть не только понятны и доступны участникам, психокоррекционно полезными, эмоционально значимыми и насыщенными, – они должны предполагать убедительное толкование, интерпретацию с позиций достижения личностного роста участников, предполагать новый, творческий взгляд на них, содействовать нахождению оптимального выхода из внешнего или внутреннего конфликта. Сам подбор таких ситуаций должен естественно вытекать из логики психокоррекционного процесса, из тех переживаний и жизненных событий, которые привносятся участниками в содержание психокоррекции.

Резюмируя описание специфики психокоррекционного процесса, необходимо отметить, что отношения между участниками психокоррекции могут быть описаны как реализация высших форм гуманистического отношения между людьми, как отношения любви человека к человеку, любви в том смысле, который дал в своем определении С. Л. Рубинштейн (1973): «Любить – значит утверждать неповторимое существование другого человека». В создании таких межчеловеческих отношений и состоит главная специфика психокоррекционного процесса как особого психологического эксперимента.

Описанные выше характеристики психокоррекции как особого психологического эксперимента создают некоторые ограничения в использовании методов оценки ее эффективности.

С нашей точки зрения, главным, затрудняющим оценку эффекта фактором является отсутствие нормативности в психокоррекции и действие принципа «личное достижение».

Важно и то обстоятельство, что единственным критерием эффективности не может быть позитивный результат, показывающий ликвидацию проявлений дезадаптации или субклинических симптомов. Часто снятие симптома или дезадаптации может носить временный характер, а если при этом не устранены причинные факторы, вызвавшие тот или иной симптом, то вполне возможно быстрое возвращение тех же самых или других симптомов. Кроме того, известно, что наиболее высокие результаты достигаются спустя 6–7 месяцев после окончания воздействия.

Эти соображения позволяют сделать два важных вывода: во-первых, критерии оценки эффективности не могут ограничиваться как статистически нормативными показателями, так и снятием симптомов; во-вторых, необходима отсроченная проверка результатов коррекции, которая доказывала бы устойчивость ликвидации симптоматики на отдаленных этапах после завершения коррекции.

Наиболее оправданной следует считать диагностику эффективности по тем причинным факторам, которые лежали в основе тех или иных подлежащих коррекции явлений. Но здесь возникает трудность ретестирования, т. е. необходимо для учета эффективности повторять диагностику теми же приемами, которыми диагностировались причинные факторы. Поэтому выдвигаются особые требования к диагностическим экспериментальным процедурам, позволяющие проводить повторное обследование без искажений ретестирования.