Чтение онлайн

Ретроспективно рассматривая историю различных школ и направлений психологии, можно обнаружить, что практически весь анализ человеческого поведения и деятельности идет как бы в трех плоскостях.

Первая, привычная для современной отечественной психологии «объективная», а точнее – объектная плоскость, где все уровни и компоненты человеческой жизнедеятельности и поведения представлены в наблюдаемой объектной форме и поддаются объективной регистрации, контролю и измерению. В этой плоскости все указанные явления рассматриваются в привычном для естественника «объективном контексте», и здесь применяется классический для естественных наук метод внешнего наблюдения. Однако, как можно показать, этот аспект анализа далеко не полон, а его основания не вполне логически завершены.

Вторая плоскость также более или менее привычна для отечественной психологии – это «субъективная» плоскость, на которой отражаются, «рефлексируются» все упомянутые выше уровни и компоненты человеческой деятельности. Эта плоскость представляет «субъективную проекцию», субъектное отражение объективной плоскости. На ней представлены: исходная ситуация, цель как желаемое будущее, способы достижения цели (это целевой уровень); далее следует уровень технологического и алгоритмического описания деятельности (нормативный уровень), связанный с орудиями труда и совместной организацией работы с другими людьми. Таким образом на этой плоскости как бы представлено все то, что происходит в объективной деятельности, и что, по-видимому, отражается «в голове» субъекта. Здесь основным методом становится метод так называемого внутреннего наблюдателя, основанный на научном самонаблюдении. Понятно, что отражение субъектом нормативных уровней описания деятельности приводит к тому, что он отражает то, что происходит в реальности, а это, в свою очередь, определяет нормативный характер его (субъекта) поведения и деятельности.

Наконец, третья плоскость отображает внешне наблюдаемые и вполне объективно существующие результаты деятельности человека (более широко – жизнедеятельности), особенности которых несомненно отражают особенности самого человеческого субъекта, его индивидуальные характеристики.

Здесь применяется сравнительно новый для естествознания метод, достаточно общий для целого класса наук – метод исследования следов взаимодействий. В нашем случае – это метод исследования продуктов деятельности, позволяющий исследовать особенности субъекта в его отсутствие и тем самым существенно расширяющий объективную основу психологического анализа.

Таким образом психология, в отличие от классических наук, использует не два, а три фундаментальных метода как три основных источника психологического знания.

Во-первых, это метод непосредственного или прямого наблюдения, классический метод всякой опытной (экспериментальной) науки, при котором изучаются феномены, связанные с присутствием самого объекта наблюдения (в случае психологии – наблюдаемого субъекта).

Во-вторых, это метод изучения следов взаимодействий, объективно остающихся в мире как эффект движения наблюдаемого объекта (для психологии – наблюдаемого субъекта), его наблюдаемая траектория, отражающая те изменения во внешнем мире, которые произошли вследствие осуществленных взаимодействий с ним объекта, интересующего исследователя. Этот метод равно применим как для ненаблюдаемых прямо объектов, так и для объектов (в психологии – субъектов), отсутствующих в данный момент времени. Перечисленные два метода относятся к компетенции так называемого внешнего наблюдателя и с точки зрения современной теории познания дают в итоге объективное знание об изучаемых явлениях и процессах.

Третий, собственно психологический метод был разработан и обоснован в трудах В. Вундта и Е. Титченера в конце XIX – начале XX вв. Это метод «внутреннего наблюдателя», метод самонаблюдения, с помощью которого психология получает объективное знание о внутреннем мире субъекта. Другими словами, метод научного самонаблюдения позволяет объективизировать знание о субъективном мире человека, о содержании его душевных переживаний.

По нашему мнению, наиболее важной для исследования поведения и деятельности человека является комбинация указанных трех общих методов, открывающая реальные перспективы дальнейшего развития психологической теории: это переход в пространство собственно субъектного анализа, связанного с идеей «субъективного разрешения задачи, возникающей в жизни человека». Здесь заложен важнейший исходный пункт субъектного анализа, который состоит в ясном понимании того факта, что первоначально «в голове» субъекта отражается задача (или проблема), важная для его жизнедеятельности. О чрезвычайной важности понятия задачи писали крупнейшие зарубежные психологи, изучавшие законы мышления (см. Д. Дьюи, Ж. Пиаже, Д. Миллер, Ю. Галантер, К. Прибрам и др.). В известном смысле это понятие пронизывает работы всех современных отечественных исследователей человеческого мышления, в числе которых С. Л. Рубинштейн, А. М. Матюшкин, Я. А. Пономарев, В. Н. Пушкин, Е. А. Кулюткин, О. К. Тихомиров, А. В. Брушлинский и др. В некотором смысле здесь важны также идеи, развитые в работах Б. Г. Ананьева, А. Н. Леонтьева, Д. Н. Узнадзе.

И это начальное, исходное отражение задачи реальным субъектом жизнедеятельности порождает действительно более ясное понимание многих психологических феноменов. Как показывает опыт наших исследований, работы наших коллег и учеников, с этой точки зрения становятся более ясными «множественность» и «многодетерминантность» индивидуального поведения. Сюда относятся:

• понимание мотива деятельности как внутренней, субъектной интенции, в которой отражена наличная ситуация вместе с наличным (или будущим) предметом потребности;

• отражение объективной наличной ситуации, «окрашенной» наличной потребностью человека;

• отражение ситуации желаемой (целевой), также «окрашенной» соответствующей потребностью и т. д.

Такая «отраженная» задача, «окрашенная» потребностью субъекта, выступает своеобразной «разверткой» реальной предметной ситуации, проявляет необходимость получения предмета удовлетворения потребности из данной ситуации (вместе с предыдущей историей движения субъекта в мире).

Это означает, что вся наличная жизненная ситуация в целом, весь спектр наличных состояний мира становятся субъективно окрашенными интенциями (потребностями и интересами) данного субъекта.

По нашему мнению, такая «проекция» потребности индивидуального субъекта на спектр состояний окружающего его мира позволяет понять, как и почему в человеческой деятельности, в едином и целостном движении объективного мира, в процессе целенаправленной смены его состояний действующим субъектом мотив с образом цели оказываются связанными в таком же едином и целостном движении. Именно в этом непрерывном движении: «мотив – образ цели», при «теоретическом», мысленном решении задачи человеком как раз и находится искомая технология или способ решения возникшей перед субъектом задачи. Это решение далее может оцениваться субъектом с точки зрения приемлемости технологии (плана и стратегии действия). И затем уже, представленное в кодах или «образах» движений, это решение реализуется, субъект осуществляет управление «внешними» действиями, реальными операциями «над миром», которое преобразует исходную ситуацию и формирует приемлемую технологическую цепочку практического решения данной задачи.

В этом случае теоретическое решение как бы объективизируется, возвращается обратно в окружающий мир в виде наблюдаемого практического действия, которое и воспринимается нами как действительное решение задачи. Так найденная «технология» впервые становится введенной в формулу объективного движения мира, т. е. помещается туда, где начинается объективный анализ деятельности в нормативных аспектах, туда, где технология фактически и существует как часть человеческой культуры.

Сравнивая найденное решение с уже существующими, приемлемыми и принятыми социумом, а также с наличными ресурсами и орудиями труда, субъект переходит к решению другой задачи – изменения или сохранения существующих норм. При этом возможно изменение этих норм с точки зрения найденных решений (в том числе новых, необычных, и таким образом субъект осуществляет нормотворчество) или, наоборот – сохранение их, – и происходит подчинение индивидуально найденных решений существующим социальным нормам. Таким образом видно, что элемент творчества (сравни позицию Я. А. Пономарева) появляется именно на стыке рассмотренных выше плоскостей.

Важно отметить, что возникающая потребность субъекта, «окрашивающая» процесс достижения цели [2] как предмета удовлетворения потребности, далее детерминирует весь процесс удовлетворения потребности. В этом контексте становится понятным, что человеческая эмоция может выступать как своеобразная проекция субъекта (личности) на «градиент (удовлетворения) его потребности». Это означает, в частности, что если потребность удовлетворяется постоянно, то и эмоции быть не должно. Если удовлетворение потребности вдруг прерывается, то упомянутый «градиент» максимален – и максимальной должна быть эмоция. Приведенный пример представляет, конечно, крайний (экстремальный) случай, но подобные примеры все же наблюдаемы в реальной жизни. Однако нужно помнить, что эти эмоции конечно же представляют собой личностные реакции и отражают индивидуальные потребности, поэтому конкретное содержание эмоциональной реакции будет зависеть от структуры и свойств самой личности, т. е. от характеристик субъекта, реагирующего на возникающую ситуацию.