Чтение онлайн

Она делает сознание в той или иной степени консервативным, тем самым существенно облегчая психическую деятельность в условиях, когда ситуация, при которой она сформировалась, не изменилась. Когда же начинают действовать новые стимулы и меняется ситуация, то инертная установка может затруднять психическую деятельность, оказывать негативное влияние. В этих случаях эффект установки проявляется как определенное искажение восприятия действительности в виде иллюзий или «интеллектуального ослепления», когда нормальный человек в ясном сознании в течение некоторого времени, пока не сказался эффект установки, не может прочесть обыкновенное слово.

Еще одна форма бессознательного связана с загадочным психическим явлением — так называемым озарением в творчестве. Бытует иллюзорное представление, будто творческий акт совершается в неведомых глубинах личности, результатом чего решение научной или художественной задачи выглядит как «случайный успех», озарение (инсайт), интуитивная догадка («ага»), т.е. итог работы подсознания, особенно во сне («проснулся с готовым решением»). Объяснительная сила подобных мифов об иррациональном происхождении творчества ничтожно мала, поскольку они не объясняют причины открытия. В частности, неясно, каким образом рациональное знание, присущее науке, возникает непостижимым для логического, сознательного анализа путем. Неудовлетворенность объяснениями «инкубации» творчества подсознательными процессами заставила некоторых ученых выдвинуть гипотетическое положение о наличии третьего уровня психической деятельности наряду с сознанием и подсознанием.

По гипотезе П.В. Симонова (1975), творческое начало в деятельности мозга представлено механизмами сверхсознания. Сверхсознание — это неосознаваемое рекомбинирование ранее накопленного опыта, которое побуждается и направляется доминирующей потребностью в поиске средств ее удовлетворения. Коренное отличие от подсознательного состоит в том, что сверхсознательное создает различные, никогда прежде не существовавшие проекты познания предмета. При этом оно в отличие от «подсознательных» сновидений не сводится к случайному рекомбинированию хранящихся в памяти следов. Деятельность сверхсознания определяется ранее накопленным опытом, задачей, которую ставит сознание, натолкнувшееся на проблемную ситуацию, и доминирующей потребностью субъекта. За сознанием остаются функции формулировки проблемы, ее постановки перед познающим умом, а также отбор порождаемых сверхсознанием гипотез путем их логической оценки. По П.В. Симонову, сверхсознание (творческая интуиция) связано не столько с логикой науки, сколько с доминирующим чувством в иерархии мотивов личности, что позволяет противостоять консерватизму прочно усвоенных догм. Решение давнего спора о том, следует ли у человека все психическое отождествлять с сознательным опытом или необходимо допустить существование бессознательных психических явлений, кроме естественнонаучного значения имеет очевидный методологический, философский аспект. Отрицание бессознательного неизбежно закрывает естествоиспытателю путь для нахождения причинных связей и отношений между отдельными явлениями психической жизни человека. Важнейшее свойство сознания — его прерывистость, т.е. наличие перерывов между отдельными его элементами, нередко отсутствие между ними видимых связей. Понятие бессознательного заполняет пробелы между сознательными психическими явлениями. Это дает возможность изучать все психические функции у человека — вплоть до самых высших — с позиций детерминизма, а это основной и обязательный принцип любого научного исследования. Таким образом, бессознательное — это гносеологически необходимая категория.

Если исходить из этого принципиального положения, а его справедливость подтверждается множеством фактов, полученных в экспериментально-психологических и психофизиологических исследованиях, то следует считать, что бессознательное — такая же психическая реальность, как и сознательная психическая жизнь. Более того, оно составляет значительную и весьма важную часть психической жизни человека, его познавательной, эмоциональной и поведенческой сфер деятельности.

В современной психофизиологии все чаще употребляется термин «неосознаваемое». Он, как и понятие о бессознательном, обозначает ряд неоднородных явлений. Некоторые ученые считают эти два понятия синонимами, другие же, в основном психофизиологи, термин «неосознаваемое» относят к более узкому кругу явлений. К ним относят феномены, обозначаемые иногда также как предсознательные: это психические процессы на начальных стадиях восприятия и обработки поступающей извне информации или же явления, которые в данный момент неосознаваемы, поскольку находятся вне сферы избирательного внимания субъекта, но могут легко стать осознаваемыми при переключении на них внимания. Самый обычный пример такого феномена: человек перестает слышать тиканье настенных часов, если он какое-то время находится в комнате, где они висят, и снова начинает их слышать, когда по какому-то поводу обращает на них внимание.

Широкий круг психических явлений у человека, с которыми имеют дело психологи, психофизиологи и психиатры — как в норме, так и патологии, — связан с неосознаваемым, или подпороговым по отношению к сознанию, восприятием эмоционально или мотивацион-но значимых, но физически слабых сигналов, которые не достигают уровня сознания и не осознаются субъектом, однако вызывают вегетативные, биоэлектрические и эмоциональные реакции и могут влиять на поведение.

Подавляющее большинство психологов и психиатров считает реальным «бессознательное» отражение внешнего мира на психическом уровне и рассматривает реакции на неосознаваемые стимулы как важнейший фактор в организации психической деятельности человека. Так, известный невролог С.Н. Давиденков описал своеобразные короткие, пароксизмальные невротические состояния у лиц с ослабленной нервной системой (постгриппозная астения, переутомление, истощение, повышение артериального давления и т. д.). Эти состояния, длящиеся несколько секунд, реже минут, сами лица, их перенесшие, определяют как «торможение», «затмение», «закладывание ушей», «рассеянность», «потерю всякого соображения», «замирание мозговой деятельности», «оцепенение», «замирание мыслей», «состояние удаленности». Общее для всех этих непродолжительных состояний — ухудшение осознания людьми окружающих явлений, значительное повышение порога осознания действующих в данный момент стимулов без видимых клинических признаков помрачения сознания. В таком состоянии субъект может продолжать выполнять какие-то действия, особенно профессионально закрепленные, но не полностью отдавать себе отчет, почему он их совершил. Все эти состояния, как правило, возникают под влиянием отрицательной эмоции или в связи с необходимостью экстренно переключить внимание в неожиданно новом направлении во время сосредоточения на чем-либо важном, что оказывается для ослабленного организма непосильной задачей.

Развитие подобных состояний отмечается и в норме. К сожалению, в последние годы все больше наблюдается аварийных ситуаций и аварий в результате эмоционального стресса у оператора. Нередко основной причиной расстройства деятельности работника в системе «человек—машина» оказывается краткое — на секунды — нарушение восприятия, когда оператор перестает осознавать или плохо осознает поступающую извне информацию, а следовательно, не в состоянии адекватно ее оценивать и принимать правильные решения. Несмотря на подобного рода кратковременные расстройства сознания, нередко незаметные для окружающих людей, работник зачастую продолжает управлять машиной на основе неосознанного восприятия стимулов, а впоследствии не может понять и тем более объяснить свое поведение.

Нередко так называемые беспричинные, или безотчетные, эмоции могут вызываться вполне реальными стимулами, которые в данный момент не осознаются субъектом по ряду внешних и внутренних причин. Эмоции, вызываемые неосознаваемыми поводами, — довольно обычное явление при многих невротических состояниях. Подобные эмоции красочно описаны психиатром П.Б. Ганнушкиным (1875-1933): на эмоционально неустойчивого человека может действовать такая масса совершенно неучитываемых мелочей, что иной раз даже сам больной не в состоянии понять, почему ему было тоскливо и какая неприятность заставила его удалиться из веселого общества, в котором он только что беззаботно смеялся.

Перед экспериментальной психофизиологией бессознательного, или — точнее — неосознаваемых психических явлений, стоит несколько основных вопросов:

– Можно ли у бодрствующего человека вызвать или выработать психические, поведенческие, эмоциональные, вегетативные, биоэлектрические реакции или состояния на внешние стимулы, в частности словесные, без их осознания?

– Как влияют эти неосознаваемые явления на психические функции и поведение, осуществляемые на сознательном уровне?

– Каковы физиологические, мозговые механизмы подобных влияний неосознаваемых процессов на сознательную деятельность человека?

Восприятие — это процесс познания, в ходе которого явления окружающего мира «отражаются» в виде ощущений или образов. Человек ощущает прикосновение к коже, холод или тепло, слышит звуки, чувствует запах цветка, видит предметы, его окружающие, и т. д. Об осознанном восприятии внешнего объекта можно судить только на основании «субъективного» отчета человека, когда он сообщает другим людям с помощью слов или какого-либо произвольного движения о факте восприятия. Вместе с тем психофизиологические исследования показывают, что то или иное явление окружающего мира может не отражаться в «субъективных» показаниях сознания, но вызывать «объективные» реакции организма (непроизвольные поведенческие, биоэлектрические, вегетативные).

Установлено, что поступающая из внешнего мира сенсорная информация обрабатывается на разных уровнях центральной нервной системы. При этом переключение нервных импульсов на самых высших уровнях коры больших полушарий происходит при сохранении возможности замыкания рефлекторной дуги на низших звеньях центральной нервной системы. Это позволяет измерять чувствительность сенсорной системы («органа чувств») при помощи различных индикаторов: словесного отчета или другой произвольной деятельности, биоэлектрических, вегетативных, непроизвольных поведенческих, эмоциональных и других реакций.

Проблема психофизиологического изучения значительной части бессознательных психических явлений фактически сводится к установлению пороговой разницы между двумя индикаторами. Один из них рассматривается как показатель осознания стимула, другой — как индикатор подпорогового по отношению к сознанию поведенческого, биоэлектрического или вегетативного эффекта стимула. Разница в пороговой величине этих двух индикаторов и составляет подпороговую зону, или область бессознательного, в пределах которой внешний стимул, не осознаваемый человеком, может влиять на те или иные его функции. Наибольшие теоретические и методические трудности связаны с индикатором осознания, который определяется по словесной или произвольной двигательной реакции. Как известно, классическое понятие порога подразумевает наличие фиксированной критической точки в параметрах стимула, при достижении которой наступает соответствующая реакция. Такое понимание приемлемо и оправданно, когда измеряется порог какого-либо непроизвольного ответа организма или же биоэлектрической и вегетативной реакции. Однако оно не может применяться при определении осознаваемости стимула. В этом случае отсутствует фиксированная критическая «пороговая» точка, так как воспринимающий субъект не пассивно отражает феномены окружающей среды, а активно связывает поступающую информацию с имеющимися в памяти образами и соотносит их со своими задачами в данной ситуации. Это можно показать в экспериментах, где изменяются инструкции, даваемые испытуемому, или же изменяется размер «штрафа» за ошибки, т.е. за пропущенные сигналы или, наоборот, положительный ответ, когда сигнала нет («ложная тревога»).